Глава 2 Вета

Когда я лишь раздумывала о переезде в столицу, я прекрасно понимала, что Москва – дорогой город, но только оказавшись здесь, осознала, насколько. Начиная с продуктов и проезда и заканчивая жильем. Особенно им.Я нашла неплохой хостел неподалеку от учебного центра, что-то вроде аналога студенческого общежития, но в первую ночь поняла, что надолго меня просто не хватит. Даже если привыкну к эффекту купе в поезде (двухэтажные кровати действительно ассоциировались у меня с поездами), когда приходиться делить комнату со случайными попутчиками, на домашний уют рассчитывать не стоит. А значит, мне нужна квартира или хотя бы собственная комната, как это было бы у Катьки.Все воскресенье вместо того, чтобы гулять, наслаждаться свободой и изучать город, я сначала сидела на сайтах, а потом бегала, как ужаленная в попу злой осой. Повезло, что Москва никогда не спит и на выходные не закрывается, поэтому можно было посмотреть подходящие варианты. Приличных из которых, к сожалению, оставалось не так много из-за высокого сезона. Конец августа, начало учебного года, а еще выставок…В общем, позитивный момент у этой беготни все-таки был: это позволяло не думать о подлянке Катьки, маминых звонках и встрече с Омельчиным. О последнем особенно, потому что столкновения с ним всегда заканчивались для меня не очень. Он был тем самым пресловутым знаком, черным котом, перебегающим дорогу и всякий раз переворачивающим мою жизнь. То есть при встрече с ним я сворачивала со своего пути и ломилась через кусты, только чтобы его обойти. Но не в этот раз.В этот раз я никуда не сверну, и не уеду.Потому что Ник в свое время не уехал. Не сдался. И насколько мне известно, он сейчас успешный и известный бизнесмен. То есть он достиг вершины, а я чем хуже?С такими философскими мыслями я как-то даже не слишком расстроилась тому, что ничего не удалось найти, а может, просто слишком устала, чтобы грузиться. Странно, но на следующий вечер мне больше не хотелось позвонить Емцевой и рассказать все, что я думаю о ней и нашей дружбе, набрать маму и, размазывая по лицу сопли, извиняться. Да, даже себе стыдно признаться, что еще вчера я ревела в подушку, потому что никогда не оставалась действительно одна, потерянная в огромном городе. Может поэтому сейчас казалось, что из меня высосали все чувства и эмоции, оставив лишь оболочку-автопилот с заданной программой.Есть. Искать жилье. Спать. И не вспоминать встречу с Ником.Ну вот зачем я о нем вспомнила?!Несмотря на усталость полночи я ворочаюсь, думаю о том, как Омельчин прижимал меня к двери и к себе, и, если бы он опустил руки ниже, прикоснулся ко мне иначе, кожей к коже, я бы пошла за ним куда угодно. От этого злюсь на себя еще больше, а просыпаюсь только по будильнику.Пишу сообщение маме, что у меня по-прежнему все замечательно (в конце концов, Омельчин считает, что я остановилась у Кати, и, наверняка, расскажет об этом отчиму), и отправляюсь получать знания, ради которых здесь оказалась.Вчера я уже пробегала мимо учебного центра Розза. Казалось бы, он должен быть современным, но старинное здание из красного кирпича с большими вытянутыми окнами, массивной деревянной дверью и черепичной крышей будто отдает дань прошлому веку, его стилю и красоте. О настоящем напоминают камеры и автоматические поливалки небольших площадок коротко стриженного газона. А вот внутри все наоборот: в смысле, ультрасовременное и минималистичное. Я будто шагаю в другой мир! Изогнутые светильники крошечными кометами льются с потолков и отражаются в глянцевом полу большого и светлого холла. Стойка администратора выворачивается белоснежной лентой, и на самом ее краешке притаилась пузатая ваза со свежими розами. Белыми, с красным кантом и капельками влаги на лепестках.Так как возле стойки зависли парень с девушкой, я бросаю на них осторожный взгляд, вытаскиваю камеру, и обойдя вазу по кругу, делаю несколько кадров.Я не помню, когда увлеклась фотографией. Может в то время, когда преподаватель в художественной школе заявил, что живописец из меня не выйдет, после чего я выбросила краски и детскую мечту стать художницей. Но прекрасные мгновения, которые хотелось заморозить и сохранить для себя и показать их другим, выбросить из головы не получилось. Поэтому с появлением у меня смартфона с самой простенькой камерой я стала ловцом эмоций и видов. Похитительницей времени, которое застывало в сделанных мною снимках.Потом была простенькая мыльница «Кэнон», подарок отчима на четырнадцатилетние. Тогда я впервые задумалась, что мое увлечение перешагнуло рубеж от просто «сохранить воспоминание» до «ползти на животе по камням», чтобы сделать офигенный кадр бабочки, присевшей на ромашку. Та камера ни шла ни в какой сравнение с моей сегодняшней «Сони», пусть слегка и подержанной.– Не терпится начать? – привлекает мое внимание девушка за стойкой. На ней светлая-голубая блузка, белая юбка и приятная улыбка. И я смущенно улыбаюсь в ответ.– Очень! – признаюсь.– Значит, вы прошли тест.– Тест?– Увидели красоту в обыденности и не смогли пройти мимо. Потом покажете, что получилось.Я бы не сказала, что букет роз выглядит обыденно, но до меня доходит, что администратор вроде как пошутила.– Как вас зовут?– Елизавета Ефимова.Да, у нас с Ником разные фамилии, мне моя досталась от отца. Вместе с кудрями, которые не берет ни один утюжок, и жаждой к искусству. Насколько я знаю, он был пианистом. Это практически все, что я о нем знаю, потому что мама не любит поднимать эту тему.Девушка забирает мои документы, проверяет, сканирует, а потом выдает бейдж с моим именем.– Добро пожаловать в наш учебный центр!Я выдыхаю с облегчением, потому что до последнего волновалась: вдруг не прошла оплата. Ну мало ли!Администратор рассказывает, что я должна подняться на второй этаж, что бэйдж работает как пропуск, и что желательно его не забывать. Особенно на выездные занятия, которых будет много. Я киваю, киваю и снова киваю. Все как во сне, в тумане. Мое сердце колотится как ненормальное, когда я следую инструкции и нахожу нужную аудиторию.Она белая. Такая, что от этой белизны в первый миг хочется прикрыть глаза ладонью. Белые стены, потолки и полы. И огромные окна, сквозь которые льется яркий солнечный свет. Общий фон разбавляют лишь подушки шоколадного и карамельного цвета, на которых уже разместились первые студенты, и девушка в ярко-красном платье, сидящая на барном стуле. Я сразу узнаю мужчину рядом с ней, потому что сотню раз видела его на фотографиях. Невысокий, в очках и со стильной бородкой, и в не менее стильной одежде.Георгий Розз. Основатель школы и один из самых востребованных в мире фэшн-фотографов. И он выбрал меня среди множества других желающих у него учиться. Меня и остальных присутствующих здесь. Да, всего двенадцать мест на курсе и мегажесткий конкурс.Устраиваюсь на одной из подушек возле окна, на всякий случай выключаю телефон и рассматриваю остальных.– Привет, – шепчу блондинке в джинсах через одну подушку от меня, но она бросает на меня скучающий взгляд и снова утыкается в свой смартфон, что-то быстро-быстро печатая.М-да.Другой парень с раскосыми глазами водит телефоном из стороны в сторону: судя по всему, снимает видео. Но замечая мой интерес, улыбается и подмигивает. Это немножечко приободряет. А вот появление «новеньких» вовсе «роняет» мою челюсть. Потому что я узнаю одного из парней. Это улыбку, спортивную фигуру, а еще скорпиона на предплечье забыть невозможно.– Влад?!– Вета?Парень тоже меня замечает, направляется ко мне, переступая через места-подушки, и опускается рядом со мной.– Откуда ты здесь?– Хотел спросить тебя о том же.– Я учусь на курсе Розза.– Значит, будем учиться вместе.Вау! А с этого момента хотелось бы поподробнее.– Ты не говорил, что ты фотограф.– Ты тоже.– Да, ты прав. Наше знакомство продолжительным не назовешь.– Надо срочно это исправить, – говорит он тише, склоняясь к самому моему уху. Наверное, потому что все студенты уже собрались, а Розз вышел в центр комнаты, но иметь общую тайну – это круто.Впрочем, в следующую секунд я забываю о Владе, потому что на первый план выходит голос моего кумира.– Всем привет. Меня зовут Георгий, можно просто Джордж. Так мне привычнее. Но, упаси боже, не Жора. Вот когда достигнете моей известности, тогда посмотрим.У кого-то из парней вырывается нервный смешок, хотя по виду Розза вообще не понятно, пошутил он или нет.– По этой же причине, – продолжает он, – меня не интересует, как зовут вас сейчас. Потому что пока в мире большой фотографии вы никто. Не буду бросаться банальщиной вроде того, что «забудьте все, что вы знали до этого». Это все хрень. Я столько работ конкурсантов пересмотрел, что хочу это развидеть. Но вы! – Он вытягивает палец и указывает на всех и ни на кого. – Вы смогли выделиться своим стилем, вкусом и взглядом. Мне не нужны чистые листы, я хочу развить то прекрасное, что в вас есть. Отшлифовать и отпустить в свободное плаванье. Поэтому на этом курсе не будет теории, чистая практика. И очень надеюсь, что вы меня не разочаруете.От этой простой речи чешутся руки выхватить камеру и отправиться снимать все подряд. И кажется, не у меня одной. Розз будто чувствует, а вернее – знает это, потому что предлагает сегодня просто снимать. Снимать модель в красном за его спиной. Обработать фото к следующему занятию и показать ему. Показать себя во всей красе.Два часа съемки проходят как-то слишком быстро, и на сегодня нас отпускают домой.– Возможно, не все доберутся до конца курса, – бросает напоследок Розз, – но три счастливчика (естественно, ваше счастье зависит от вашей креативности, желания и упорства) отправятся со мной в Нью-Йорк.Нью-Йорк?!С его музеями и многочисленными выставочными залами. Таймс-сквер, Центральный парк, статуя Свободы. Огромный, многогранный и желанный. Для меня это звучит, как фантастика.Студенты переглядываются между собой. Отлично, теперь мы еще и конкуренты. Но, кажется, сегодня я добавлю еще один пункт в свой блокнот.Кто-то сразу убегает, но большая часть народа собирается посидеть в кофейне и обсудить сегодняшнее занятие, а заодно познакомиться поближе. К моему удивлению, к нам присоединяется та блондинка, ее зовут Кристина. Помимо нее в нашей компании двое Саш: один высокий и худой как столб, другой кругленький, с меня ростом и с бритой головой. Подмигивающий брюнет представляется Артемом, а скромняга в очках – Николаем.Сразу понятно, что Артем (или просто Арт) – душа компании, поэтому он берется расшевелить всех и расспрашивает про то, как докатились до жизни такой и оказались в школе Розза. Сам про себя рассказывает, что вот уже год ведет канал на YouTube. Высокий Саша – потомственный фотограф, а бритоголовый относительно недавно после долгих поисков нашел свое призвание. Кристина говорит, что ведет свой блог в Инстаграм, ее фишка в автопортретах, а Николай – что ему просто повезло. Хотя я могла уже убедиться, что везение тут не при чем, и совсем новичков на этом курсе нет. Все знают, что делают и ради чего.Когда наступает очередь Влада, послушать про него мне интересно вдвойне.– Я с детства не умел заниматься тем, что не нравится, поэтому в школе был троечником.Все смеются, и я не исключение. Мне достаточно сложно представить Влада троечником, и, думаю, не мне одной.– Татуировки учителям тоже не нравились.Снова смех.– Тем не менее, я уже в девятом классе решил, что хочу заниматься именно этим. Камеру купил для портфолио. Потом прошел короткий курс в Сети, и понеслась.Я тоже рассказываю о себе, и по глазам собравшихся вижу, что слушают не из вежливости: им действительно интересно. И это офигенно. Оказаться среди людей, которые тебя понимают и принимают – офигенно. Настолько, что у меня кружится голова от счастья и эйфории. Только один раз мне становится неловко.– Как получилось, что вы знакомы? – спрашивает Кристина, указывая на нас с Владом, а смотрит мне в глаза. – Ведь Розз не выбирал студентов по дружбе.– Мы встретились в аэропорту, – пожимаю я плечами. У меня ощущение, что она намекает, будто я получила это место незаслуженно. – Такая вот случайность.– Это судьба! – восклицает Артем.Вот тут мне становится еще более неловко.К моему облегчению никто больше не поднимает эту тему, мы обсуждаем работу Джорджа, камеры, современную фотографию, площадки для фотографов и еще много всего. Пару часов пролетает быстрее, чем учебная съемка: вжух и пора расставаться.– Мы все-таки встретились на кофе, – говорю я Владу, когда приносят счет и народ по очереди расплачивается через терминал.– Ну нет, – улыбается он, отчего я не сдерживаюсь и тоже улыбаюсь. – Этот раз не считается. Я рассчитывал, что будем только ты и я.– Значит, все в силе.– Естественно. А то вдруг Арт прав, и это действительно судьба. Я не могу тебя так просто отпустить.– Звучит многообещающе, – усмехаюсь и достаю карточку, чтобы заплатить за свой латте и сэндвич.– Давай оплачу я, – предлагает Влад.– Ну нет, – дразню его. – В следующий раз, когда будем только ты и я.Мне нравится наш флирт, и я с удовольствием пойду на свидание с ним. Но мы не пара и с компанией, поэтому сегодня я собираюсь заплатить за себя сама.– Ошибка, – озвучивает официант, после того, как прикладываю карту к терминалу.И демонстрирует чек, где написано, что платеж не прошел.Мы повторяем процедуру, но результат тот же.– Ничего не понимаю, – бормочу я.Черт! Со мной такое впервые, и я теряюсь: сижу и хлопаю глазами. Еще и привлекаю общее внимание.– Может, чип на карте полетел? – предполагает Николай.– Утром все работало, – оправдываюсь я, убеждая себя не паниковать раньше времени.– Может, средств недостаточно, – ухмыляется Кристина, и мне хочется бросить в нее чашкой. Чего она ко мне прицепилась?– Достаточно, – холодно отвечаю я и тормошу кошелек на мотив завалявшейся налички. Но у меня всего шестьдесят три рубля.Выручает мне Влад:– Вета, все нормально. Я заплачу, – он протягивает свою карту.– Но…– Если для тебя это критично, в следующий раз угостишь кофе меня.– Хорошо, – соглашаюсь я, хотя хорошее настроение уже не вернуть.Впрочем, новые друзья не собираются оставлять меня в беде.– Советую попробовать оплатить картой где-то еще, – говорит высокий Саша. – У меня как-то был такой сбой, хотел поесть вредной еды в Маке и ушел ни с чем, потому что их система отказывалась принимать мои деньги.– Твое здоровье сказало тебе спасибо! – смеется Артем.– И обратись в ближайшее отделение банка, – перебивает их Влад. – Они точно разберутся.– Спасибо, – искренне благодарю всех.– Извини, что не могу остаться, – говорит Влад, когда остальные расходятся. Разве что Кристина его ждет, им вроде как по пути. – Работа.– Все нормально. Сама справлюсь.– До завтра?– До завтра.Несусь пару кварталов в отделение банка и по пути стараюсь себя не накручивать. Потому что на этой карте все мои деньги, и без нее мне придется туго. От слова совсем. Пока жду своей очереди, уговариваю себя, что все будет хорошо, а вот интуиция пожарной сиреной воет, что не будет.– Карта заблокирована владельцем, – меланхоличным голосом сообщает мне сотрудница банка, когда я сбивчиво объясняю ей свою проблему. А у меня внутри холодеет, как будто я глотнула целиком шарик мороженого, и он прокатился по пищеводу, обещая заморозить меня всю.Потому что я понимаю.И потому что не верю, что она может так со мной поступить.– Этого не может быть! Я – владелец.– Елена Дмитриевна Омельчина – это вы?– Нет, это моя мама, – объясняю сбивчиво. – У меня не именная карта, самая обычная. Ее действительно оформляла мама, и совсем скоро должен был закончиться срок действия. И я хотела оформить уже на себя. Деньги на счету – мои.Сотрудница на том краю стола смотрит на меня строго. Ну да, это вроде как не по правилам.– Вам нужно было переоформить карту на себя до того, как владелец ее заблокирует. Приходите с мамой, и все сделаем.– Мама живет не в Москве. Я могу разблокировать карту сейчас? Без ее присутствия?– К сожалению, нет, – она непреклонна. – Если ваша мать не может прийти в отделение банка, то вам понадобиться ее подпись, заверенная нотариусом.Хочется побиться головой о стол, но вряд ли это мне поможет.Надежда умирает последней? По-моему, сейчас она сдохла в диких корчах.Моя любимая и любящая родительница только что лишила меня всех денег!Она хотела разговора – она его получит.– Это подло! – шиплю я, как только мама берет трубку. – Как ты могла так со мной поступить?– И тебе привет, дочка, – отвечает она сухо. – Ну хоть отсутствие денег заставило тебя вспомнить о матери.Выдыхаю, хотя кажется еще немного, и начну дышать огнем.– Это мои деньги! Я их сама заработала.Правда до последнего слова. Я год копила эту сумму: подрабатывала на стрит фотосессиях в будни после универа, а выходные проводила на свадьбах и юбилеях.– Никто не спорит, – соглашается мама, – но что будешь делать, когда они закончатся? Когда тебе не на что будет даже обратный билет купить?– То есть ты решила ускорить процесс, чтобы я прочувствовала всю горечь судьбы бомжа в Первопрестольной?Во мне все говорит от осознания несправедливости. От второго предательства за третий день. Сначала Катька, теперь вот мама. Чем я такое заслужила?– Нет, что ты, – заверяет мама, – я вообще не хочу, чтобы ты в чем-то нуждалась. Ты же еще глупый ребенок, Веточка. Считаешь, что со всем справишься, что тебе нужно все и сразу. Но так не бывает. Нужно сначала нормальное образование получить. И вообще, чем тебе не нравится Тольятти? Хороший город. И люди хорошие…Ага. Наша песня хороша.Отдаляю телефон от уха, чтобы не слышать эту «мелодию». А главное, каждый раз одно и то же. Я должна жить в Тольятти, стать провизором, выйти замуж за того, кого одобрит отчим, а потом нарожать им с мамой кучу внуков. О моем счастье и моем выборе даже речи не идет. Я ведь пыталась нормально поговорить, объяснить – все без толку. Мама уверена: ей лучше знать, что мне нужно.И ведь, скорее всего, именно отчим надоумил ее заморозить мой счет, это больше на него похоже!– Разблокируй мою карту, – не выдержав, перебиваю я ее. – Если ты меня любишь, то не станешь мешать.Мама оскорбленно ахает.– Дожили! Мой ребенок меня же любовью шантажирует.– Я тебя не шантажирую, – закатываю глаза, и к счастью, она этого не видит. – Просто говорю, что на этот раз ты перегнула палку. Потому что на этом счету абсолютно все мои деньги, и теперь мне остается лишь ночевать под мостом в коробке из-под холодильника. Никто бесплатно в Тольятти меня не повезет.– Повезет, – искренне радуется мама. – Тебе всего лишь нужно позвонить Никите.Я сжимаю зубы и мысленно ругаюсь.Снова Омельчин.Интересно, чем они его взяли, если он решил напрячься и снизойти до общения со мной?– Мы с ним уже разговаривали, – сообщаю, – и я более чем уверена, что Никита передумал куда-то меня везти.– Ошибаешься. Он выразил огромное желание тебе помочь.Вам помочь. Не мне.Потому что ради меня он и мизинцем не пошевелит. У нас с ним явно неконтакт. Или же…В сознании что-то щелкает, будто из кубиков вдруг складывается не слово из четырех букв, преследующее меня, а совсем другое – «выход».– Хорошо. Скинь номер Ника, – совершенно спокойно прошу я, хотя меня просто распирает от пришедшей в голову идеи. – Я с ним поговорю.– Конечно, доченька. – Голос у мамы вдруг делается виноватым. – Ты же понимаешь, что я все это ради тебя делаю. Когда вернешься домой, сразу восстановим карту. Я у тебя копейки не возьму.Мне от этого не легче, потому что я не собираюсь возвращаться. И я ей говорила об этом сотни раз. Ну что делать, если мама сама отказывается меня слышать? Возвращаться не собираюсь, а вот Никите позвоню. Обязательно позвоню.Нас ждет содержательный разговор.Пока мама с отчимом празднуют победу (уверена, что празднуют!), сижу за столиком на фудкорте в торговом центре и жду Омельчина. Если честно только благодаря бешеному количеству адреналина в крови, я позвонила ему сразу после разговора с мамой, и так же неожиданно сводный брат ответил. Думала, что меня ждет как минимум пару часов игнора, ведь он вроде как большой и занятой начальник. Но он ответил сразу и согласился на новую встречу, даже импровизировать и убалтывать не пришлось. Правда, голос у него был такой, будто у него изжога после несвежего бизнес-ланча.Впрочем, игнор в два часа меня все-таки ждал, пока я ждала Ника в ТЦ. Когда адреналин схлынул, меня начало здорово потряхивать. Это когда злость была катализатором, я могла горы свернуть и даже до президента дозвониться, а сейчас чувствовала себя до невозможности глупо.Ну и чего я позвонила именно Нику? Можно было написать Емцевой… Но, во-первых, меня корежило от самой мысли, что придется первой с ней помириться, а во-вторых, эта мысль пришла уже после уговора о встрече.Не знаю, почему он согласился. Мы с ним не друзья, и никогда не были. И даже не семья. Но он согласился. А значит, у меня есть шанс переиграть собственную сумасшедшую семейку с их придурочными методами. Это же надо додуматься!– Послушай, Ник, ты же был на моем месте, – говорю сбивчиво, стараясь успеть все сказать. – Один в большом городе. Ты отказался от того пути, который для тебя выбрал отец, и выбрал свой. И всего-всего добился. Я не поверю, что тебе никто не помогал.Он сжимает губы в тонкую линию, и я исправляюсь:– Никто? Тогда ты молодец вдвойне. У меня тоже есть мечта. Есть список того, что хочется сделать в этой жизни. Жить по-своему. Вот чего я хочу.– Я не дам тебе денег, – повторяет Омельчин. – Видишь ли, у меня есть принципы.Весь мой запал сдувается, как проткнутый булавкой воздушный шарик. А пальцы почти соскальзывают с его руки. Почти, потому что Ник вдруг перехватывает мою ладонь и ловит мой взгляд.– Но в качестве альтернативы предлагаю переехать ко мне.Переехать?!– В смысле, к тебе? – моргаю.– Я предлагаю тебе поселиться в моей квартире, – он повторяет почти по слогам. – Мог бы снять для тебя другую, но в этом случае все равно бы получалось, что деньги я тебе одолжил.Жить с Омельчиным?– И чем мне расплачиваться за проживание? Я так понимаю, не почкой.– Ты сама предложила свою натуру. Меня она очень даже устраивает.Ник серьезен: во взгляде равнодушие, на губах ни намека на улыбку. И до меня окончательно доходит.– Да пошел ты! – цежу я, поднимаюсь и гордо ухожу.Очень гордо. Прямо с наслаждением.По пути мой мозг сигналит, что деньги мне по-прежнему нужны, но в принципе соглашается, что не таким путем. Я все-таки фотограф, а не девочка по вызову. И даже бешеная сексуальность Ника Омельчина не способна победить личные принципы.Нет!Нет, ну теоретически я могла бы… Но не за деньги, а просто. Потому что игнорировать тот факт, что мой сводный братец – мечта любой женщины от восемнадцати до семидесяти, очень глупо. А еще это бы точно взбесило мать и отчима. Особенно, если потом рассказать им, что они сами виноваты – толкнули меня на скользкую дорожку.Но о чем я вообще думаю?! Мне еще мое сердце и другие органы дороги. Почка в том числе. Которую наверняка придется продать, если я хочу остаться в Москве!Черт-черт-черт!Разворачиваюсь и быстро возвращаюсь. К счастью, Омельчин никуда не ушел, сидит и постукивает пальцами по столешнице. У него красивые пальцы, длинные и с аккуратными короткими ногтями, а «Омега» на запястье сообщает, что он на меня и так потратил много времени.– Нужно было срочно отойти в дамскую комнату, – озвучиваю я первую пришедшую в голову отмазку, возвращаясь на свой стул. Его скептический взгляд словно говорит, что «Да пошел ты» ничем не напоминает слова «Я ненадолго». – Ладно. Я не стану ни с кем спать за деньги. Дело не в тебе. У меня тоже есть принципы.Он смотрит на меня невыносимо долго, а потом начинает ржать. Так откровенно, что совершенно не вяжется с его образом, но девицам за соседним столиком, это явно кажется сексуальным. Они чуть ли не выложили себя на него полностью, чтобы продемонстрировать свои декольте. На столик, в смысле.Правда, в эту минуту до меня доходит, что он прикалывался, и меня снова подбрасывает вверх.– Сядь, – говорит Омельчин. Наверное, тем самым тоном, которым командует своими подчиненными. – Если ты действительно хочешь продолжать обучение, переедешь ко мне.