Тишина после вызова

Едва дверь квартиры захлопнулась, Джисон даже не успел включить свет. Минхо прижал его к стене в прихожей, и в полумраке были видны только его горящие, по-кошачьи прищуренные глаза.

— Ну что, «великий провокатор»? — голос Минхо вибрировал от сдерживаемого рыка. — Ты думал, что Бомгю — подходящая мишень для твоих игр? Или ты просто хотел проверить, сорвусь ли я прямо при друзьях?

Джисон попытался дерзко улыбнуться, но дыхание сбилось.— Хён, это была просто шутка... Мы же на вечеринке...

— Для тебя это шутка, а для меня — прямое неповиновение, — Минхо перехватил обе руки Джисона одной своей, поднимая их над его головой и вжимая в холодную поверхность двери. — Ты вчера клялся, что всё понял. Видимо, твоя память такая же короткая, как у белки. Придётся обновить настройки.

Минхо не стал церемониться. Он рывком развернул Джисона спиной к себе, заставляя его упереться ладонями в дверь.— Стой так. И не смей оборачиваться, пока я не разрешу, — скомандовал он.

Джисон чувствовал, как по спине бежит холодный пот, смешанный с жаром предвкушения. Минхо медленно расстегнул ремень на своих брюках, и этот металлический щелчок в тишине прозвучал как выстрел.

— Сегодня не будет мягких поцелуев, Сони. Сегодня будет урок памяти, — прошептал Минхо, прижимаясь к его спине всем телом. — Сколько раз ты подошел к Бомгю? Два? Значит, завтра ты не сможешь сидеть на лекциях ровно столько же часов.

Наказание было методичным. Минхо заставлял Джисона вслух перечислять каждое свое нарушение за вечер. Стоило Хану запнуться или попытаться уйти от ответа, как рука Минхо жестко опускалась на его бедро, оставляя горящий след.

— Я... я заигрывал с Бомгю... — всхлипывал Джисон, когда Минхо в очередной раз заставлял его признать вину.— И? Что еще? — подгонял его альфа, кусая его за плечо, прямо сквозь шелк рубашки.— Я... я дразнил тебя специально... Прости, хён... Пожалуйста...

— «Пожалуйста» не работает, когда ты переходишь черту, — отрезал Минхо.

Он довел Джисона до состояния полной покорности, когда тот уже не мог стоять на ногах, дрожа от изнеможения и переизбытка чувств. Только когда Джисон окончательно сломался и начал умолять о прощении, Минхо сжалился. Он подхватил обмякшее тело омеги и перенес его в ванную, чтобы смыть запах вечеринки и оставить только свой.

— Завтра ты пойдешь в университет в моем худи, — сказал Минхо, вытирая Джисона полотенцем так нежно, будто минуту назад не он был его «палачом». — И на шее не останется ни одного живого места, которое не было бы помечено мной. Чтобы даже мысли не возникло подойти к кому-то ближе, чем на три метра.

Джисон, уткнувшись в плечо Минхо, только слабо кивнул. Он получил то, чего хотел — всепоглощающее внимание своего альфы. Но на этот раз он усвоил: играть с Ли Минхо можно, но побеждает в этой игре всегда только один.