Урок послушания

Минхо опустил Джисона на мягкое покрывало, но не позволил ему расслабиться. Он навис сверху, фиксируя запястья Хана над его головой одной рукой. В полумраке спальни глаза Минхо казались кошачьими — в них горел опасный, собственнический блеск.

— Начнём, Хани. Я слушаю, — его голос был тихим, почти шепотом, но от него по коже Джисона бежали мурашки.

— Мой Минхо... — выдохнул Джисон, и его голос заметно дрогнул.

Минхо медленно провел свободной рукой по его боку, чуть сжимая пальцы на талии, заставляя Джисона выгнуться навстречу.— Слишком тихо. И неуверенно. Ты ведь так смело улыбался Хёнджину сегодня, не так ли? Повтори.

— Мой Минхо, — уже четче произнес Джисон, глядя прямо в глаза альфе.

Минхо наклонился и прикусил мочку его уха, вызывая у Хана рваный вздох. Его ладонь скользнула под край толстовки, обжигая кожу холодом пальцев. Каждый его жест был выверенным, медленным, доводящим Джисона до предела.

— Ты отвлекся, — строго заметил Минхо, когда Джисон на мгновение замолчал, закусив губу от удовольствия. — Начинаем сначала.

— Мой Минхо... Мой Минхо... Мой... — Джисон послушно повторял эти слова как мантру, в то время как Минхо покрывал его шею и ключицы отметинами, которые завтра придется прятать под высоким воротником.

Процесс «исправления» длился долго. Минхо не торопился. Он изучал каждый миллиметр тела Джисона, заставляя его дрожать от нетерпения и изнывать от невысказанной просьбы. Когда Джисон пытался потянуться за поцелуем, Минхо отстранялся, заставляя его снова и снова произносить слова принадлежности.

— Скажи это так, будто во всем мире нет никого, кроме меня, — прошептал Минхо, прижимаясь своими губами к его губам, но не целуя, лишь дразня близостью.

— Мой... только мой Минхо, — сорвавшимся голосом прошептал Джисон, окончательно сдаваясь на милость этого хищника.

Только тогда Минхо смягчился. Его поцелуй стал глубоким и властным, забирающим всё дыхание. Это было не просто наказание — это был способ Минхо показать, насколько сильно он дорожит этим шумным, непутевым и таким родным бельчонком.

Утром Джисон действительно едва мог говорить, а на его бедрах и шее красовались недвусмысленные доказательства того, что «ледяной кот» Ли Минхо очень серьезно относится к своим правилам.