Стеклянные маски

Чанбин стоял в дверях репетиционной, скрестив руки на груди. Он видел всё: и холодный взгляд Джисона, и то, как Минхо вылетел из комнаты, взбешенный этой внезапной стеной безразличия.

— Горжусь тобой, мелкий, — негромко произнес Чанбин, подходя к Джисону. — Ты сделал то, чего он не ожидал. Ты лишил его власти над собой.

Джисон лишь коротко кивнул, но Чанбин почувствовал, какой ценой дается эта выдержка. Запах блокаторов резал нос, но за ним Чанбин — как опытный омега — всё равно ощущал пульсирующую, глубокую боль.

— Но одних блокаторов мало, — Чанбин обернулся к Феликсу и Чонину, которые всё еще выглядели разбитыми. — Хватит быть жертвами. Если эти три идиота — Минхо, Хёнджин и Сынмин — решили променять нас на змей в овечьей шкуре, мы покажем им, что значит потерять истинную поддержку.

— Что ты задумал, Бин-ни? — тихо спросил Феликс.

— Контрнаступление, — глаза Чанбина хищно сузились. — Мы не будем оправдываться. Мы будем жить так, чтобы они локти кусали. И первым делом... мы выясним, кто такие эта Сара и Вонён. Омеги так просто в компанию не втираются, особенно когда за спиной маячит Сунбин.

Чанбин достал телефон и набрал номер Бан Чана.— Чан-и, — голос Чанбина стал мягким, но твердым. — Твои друзья окончательно слетели с катушек. Собирай Чонгука и Ёнджуна у нас вечером. Мы начинаем охоту. И скажи Минхо: если он еще раз прикоснется к Джисону или попробует его унизить... я лично забуду, что он твой лучший друг, и выбью из него всю альфью дурь.

Чанбин положил телефон в карман и посмотрел на Джисона:— Слушай меня. Ты спрятал любовь? Хорошо. Теперь спрячь и страх. С завтрашнего дня мы вчетвером — ты, Феликс, Чонин и я — становимся самой недосягаемой группой в этом кампусе. Пусть смотрят, но не смеют трогать.

В этот вечер в общежитии омег началась подготовка. Они больше не были «брошенными омежками». Под руководством Чанбина они становились силой, с которой придется считаться.