Манис

Дом родителей был пуст. Завтра Дима уже никогда в него не вернется. Он продал квартиру неплохой семье, как ему сказали. Проверяя все ли он забрал перед продажей, Дима перешагнул дверь балкона и вдохнул знакомый запах сырых досок, нафталина, пыльного пледа, под которым стоят банки солений и ушедшего детства. Бегство от ошибок прошлого всегда возвращает к исходному и старая квартира была как раз тем местом, где все и началось.

Внизу раскинулся старый двор с ржавыми качелями, изуродованными горками, скрипучей каруселью и разрисованной электрощитовой. На площадке никого, высокие тополя выросшие у домов и заглядывая в окна, ругались на ветер, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Порванный пакет из супермаркета кочевал по двору – танцуя, летая, а затем ползком по асфальту прочь. За ним, пугаясь, гнался серый голубь, в надежде поживиться его потрохами. На душе у Димы вдруг, стало тоскливо и одиноко. В соседней пятиэтажке на четвертом этаже зажегся свет, и в окне появился мужчина в белой майке. Он открыл холодильник достал что-то из него и скрылся за стеной. Ниже, на третьем этаже свет уже горел, но шторы были задернуты. В квартире Димы было темно.

К подъезду подъехала машина, как в тот день, когда в их дом переехала семья Белкиных. Дима еще не доставал до окна, поэтому на балконе стояла маленькая табуретка, на которую он вставал и наблюдал за теми, кто гуляет и, что интересного происходит на детской площадке. За Жигулями следом подъехал огромный грузовик. Она остановились прямо под балконом и рабочие, один за другим, начали выпрыгивать из кузова. Дверь легковушки открылась. Из нее вышли мужчина, женщина и ребенок – мальчик возраста Димы.

– Мама, мама! – Чуть не упав со стула, закричал Дима. – Посмотри скорей в окно! К нам в дом заезжают?!

– Это Белкины, сынок, – ответила мама.

– Белкины?

– Да, они под нами квартиру купили и кстати, у них в семье мальчик, твой ровесник. Надо подружиться.

Дима, не ответив, побежал обратно на балкон. Грузчики приступили к работе и уже сгрузили огромный шкаф. На лестничной площадке слышались мужские голоса, командующие друг другу, под ногами загрохотало и зашумело. Кто-то открыл дверь на балконе этажом ниже и Дима, наклонившись вперед чуть сильнее, увидел внизу темно-русые волосы мальчика.

­– Привет, – окликнул его Дима.

Мальчик посмотрел вверх своим круглым личиком в веснушках, широким носом и добродушной улыбкой. Он рассматривал Диму как незнакомого зверя в зоопарке, а спустя пару секунд ответил:

– Привет.

– Меня, Дима, зовут, а тебя?

– Денис, – ответил мальчик. – Ладно, мне пора, был рад познакомиться.

Когда в квартире этажом ниже утихла суета и жизнь снова вошла в свое спокойное русло, одним пятничным вечером, в дверь позвонили. С большим пирогом в руках и пакетом, в гости к Диминой семье пришли мужчина, женщина и мальчик Денис.

– Здравствуйте, мы ваши новые соседи снизу, – сказала Дениса мама.

С деревьев сорвались недовольные вороны. Покружив вокруг пустых помоек, они опустились обратно на свои места. Все так же пусто и одиноко. Мать с ребенком спешно зашли в соседней подъезд, кошка с оглядкой нырнула в небольшое окошко подвала, ветер порывом заиграл через старые щели балкона, включились тусклые фонари. Дима зашел в пустой зал, и сел, не включая света на диван, который устало скрипнул. «Свет – означает жизнь» – подумал Дима, но ни света, ни жизни, уже давно не было в заросшей пылью квартире.

Телефон завибрировал, на экране высветилось сообщение: «Спешите за скидками в честь...». «Завлекают недомолвками, чтобы сразу не удалили» – сказал в слух Дима и одним движением стер с экрана сообщение. Он позавидовал, что можно стереть сообщение так легко и сразу захотел стереть один момент из детства, но у него ничего не получилось. Чем сильнее стараешься забыть, тем сильнее воспоминание всплывают внутри тебя.

– Денис, к тебе, пришли!

Позвала сына мать и вернулась обратно на кухню, где все дымилось, жарилось и пыхтело. Дима остался на пороге дожидаться своего друга. Он, как обычно начал рассматривать квартиру Дениса. На вешалках справа висели куртки, шапки, шарфы, внизу аккуратно на газетках стояла мытая обувь, а на грязной с песком тряпке уличная. Через зеркало с небольшой полочкой, где постоянно лежала всякая мелочь, и ключи весели на гвоздике с краю, Дима наблюдал за кухней как готовит мать Дениса. Дверь в зал была постоянно закрыта, и что за ней находилось, оставалось для Димы загадкой.

– Привет, Дим, – поприветствовал вышедший из своей комнаты Денис.

– Привет, – ответил Дима и добавил. – Готов? А то я уже заждался.

Диме нравилось заходить за Денисом и не нравилось, когда Денис заходил за ним. Денис всегда угощал Диму чем-нибудь вкусным и сегодняшний день не стал исключением. Быстро и незаметно проникнув на кухню, Денис прихватил с собой два бутерброда с колбасой и сыром.

– Куда пойдем? – выйдя из подъезда, спросил Денис. – Может в гаражи?

– Можно и в гаражи, – ответил Дима.

На улице пахло мокрой травой после дождя, высыхающей на игристом весеннем солнышке. Пар, поднимавшейся от зелени, легкой дымкой таял и растворялся в воздухе. Остаток дня обещал пробыть ясным и теплым. Двое мальчишек покачались на сырых качелях, пока их не заняли малыши, попрыгали по вкопанным на половину шинам, представляя, что внизу пропасть и это единственный мост на земле. Послонявшись по двору и не найдя себе занятие, они зашли за дом и спустились по лестнице к гаражам.

Красно-ржавые гаражи стояли в ряд и уходили направо и вниз, заходили за поворот, разделялись на несколько пролетов и, если пройти по лабиринту узких проходов и темных мест, заканчивались другой улицей.

Парни любили только одно место в гаражах, это свалку. На ней можно было найти и карбюратор, и провода, и электронные сломанные вещи, и спидометр, и многое того, чему не могли дать определение. Они конструировали космический корабль, требующий постоянно новых деталей.

Но не успели друзья сказать друг другу и пару слов, как раздался жалобный скулеж. Друзья остановились и прислушались. Скулеж повторился. Переглянувшись и без слов, они начали искать источник звука. За гаражом, стоявшим на углу и резко уходившим за ним горкой, рос небольшой кустарник, под которым сидел маленький промокший щенок. Он жалобно скулил и трясся, весь грязный и худой. Денис, не брезгуя, присел поближе и осторожно положил руку меж больших ушей. Щенок, сначала без доверия, а после с теплотой, старался вжаться в детскую ручонку целиком. Присел и Дима рядом, и погладил пса.

– Он голоден и весь дрожит, – сказал Денис. – Пойду ему еды из дома принесу.

– А я за старым полотенцем, оно у нас на лоджии лежит, – вставая ответил Дима.

– А вдруг он убежит, тогда останусь я, а ты беги.

– Нет, я останусь тоже.

– Ну тебя, пошли вдвоем.

Ребята не пошли, а побежали, на перегонки с собой, чтобы щенка вернувшись на том же месте обнаружить. Денис перебирал в уме, что в холодильнике лежит, а Дима думал, разрешит ли мать то полотенце старое с балкона взять. Бежали оба как чумные, до слез в глазах и боли под ребром. В подъезде, глубоко дыша и обессилив, нажали кнопу лифта.

– Ну, ты это... – начал Дима.

– Ага, я понял, – на выдохе ответил Денис.

– Тогда, минут десять и выходим?

– Давай, кто раньше выйдет пусть между этажей ждет.

– Давай, – ответил Дима и первым в лифт зашел.

Свет от уличного фонаря небольшим пятном рассеивался на потолке, выхватывая из темноты силуэты мебели, вещей и сидящего мужчины. Часы на всю квартиру отстукивали, монотонно временя, напоминая, что невозможно ухватиться, остановить, замедлить или ускорить их ни на мгновение. Время напоминало Диме товарный вагон, несущийся со скоростью сто километров в час, на котором ты просто маленькая букашка не знающая, откуда и куда мчится этот поезд. Дима встал со скрипучего дивана, подошел к старым часам в резной каменной оправе и царапанным стеклом, вынул батарейки и поставил их обратно. Он с детства не мог выносить тиканье часов, особенно по ночам. Стрелки остановились на девяти и двенадцати. Нужно возвращаться домой. Дима надел пальто, обул ботинки, завязал длинный шарф поверх пальто, и в последний раз взглянув на былое прошлое, вышел на улицу, где дул северный ветер.

– А как его мы назовем? – предлагая «докторскую» колбасу щенку, спросил Денис.

– Не знаю, мне нравиться Рекс или Шарик, – ответил Дима, перебирая клички.

– Давай Манис, – вдруг выдал Денис. – Твое Ма, мое Нис. Манис. Как тебе?

– Какая-то странная кличка для пса.

– Зато никто его Шариком или Бобиком позвать не сможет, будет только на Манис откликаться. О, смотри, хвостом вильнул, значит нравиться. Кушай Манис, кушай.

Весь день со щенком Денис и Дима провели. Покушать дали, детской теплотой пригрели. Миску железную нашли для пищи и место за гаражом для сна щенку из картонной коробки обустроили. Домой, после насыщенного дня, шли весело болтая, о том, как завтра день им провести.

Щенок привык к мальчишкам, что каждый день к нему приходят. Их запах чуял он задолго до прихода. Готовился, не спал и мирно ждал, а как поближе подходили, он лаем радостным встречал и возле ног как козлик маленький скакал.

– Манис ко мне! – командовали оба, и пес бежал.

– Манис апорт! Сидеть!

Был умный пес и с каждым днем все больше он скучал, что уходили мальчики домой. Чуть осмелев, он начал провожать их, а после шел обратно в гаражи, боясь чужих теней и звуков. Пролетело лето. Школа началась у Димы и Дениса. Манис подрос, слегка окреп и начал сам искать себе еду, но место то, за гаражом он так и не оставил. Там пахло добротой и лаской, его там дом был. Денис не забывал Маниса. Он после школы навещал его и приносил поесть.

– Пошли играть, ко мне домой или на площадку в соседней двор?

– Нет, давай потом, к Манису я хочу зайти, проведать.

Не нравилось Диме, что Денис к собаке ходит, а не с ним играть. Мать Димы говорит, что псам на улице среди своих – отлично, и нечего их трогать, зараза вся бывает от собак.

Однажды Дима без Дениса решил сходить за гаражи и пса прогнать. Он не успел зайти за поворот, где гаражи развилкой уходили вверх, как пес к нему уже бежал и лаял. Он радостно вилял хвостом, подпрыгивал и мордочкой своей в ладошки Димы жался.

– Отстань... Фу... Манис сидеть! – скомандовал Дима и пес сел. – Пошли за мной!

Пес следом шел за своим другом, в надежде поиграть или вкусняшку получить. Шли через мусорные баки, овраг в пролесок, где Манис никогда и не был. В кармане Дима грелась как змея веревка, чтоб пса к березе привязать и убежать, а он пусть так, как в сказке. Манис почуяв планы друга, заскулил. Он дал себе петлю на шею кинуть и сидя мирно наблюдал, как Дима к дереву покрепче узел заплетает.

– Ну, все пока.

Манис скулил и лаял, как только мог, рвался что есть силы. Змея была сильней и больно шею жала. Один. В собачьей памяти всплыл день сырой, когда его вот так же люди умирать в помойку у гаражей оставили. Один.

Из темного двора Дима вышел на просторную светлую улицу. Ему казалось, что проходящие мимо люди знают его историю, осуждают и призирают его. Спрятаться ото всех было не где, а, спрятавшись, ты останешься наедине с собой, это куда страшнее. В витринах застыли безголовые манекены и люди, словно аквариумные рыбки лавировали между них, выбирая одинаковую одежду. Ветер, гуляя, доносил запах кофе и свежих булочек.

– Дим, ты Маниса не видел? – спросил Денис.

– Нет, давно не видел, может, подобрал кто или сам убежал, – ответил Дима.

– Пойду поищу, ты со мной?

– Давай лучше ко мне поиграем!

– Нет, я пойду по гаражам поищу.

Денис ушел, но вскоре в двери Дименой квартиры позвонил и с печальным видом доложил: «Манис пропал, ушел, погиб». И снова лучшие друзья вдвоем как не разлей вода, ходили в школу, и домой, играли, отдыхали. Для Димы настал мир и покой, а Денис временами о собаке скучал.

Снежинки весело летали, назойливые мухи. Мороз кусал то щеки, то пальцы в мокрых рукавицах. В снежки играли класс на класс, и позабыли Денис и Дима, про летние деньки, что проводили в гаражах.

– Ты что в письме то написал? – спросил Дениса Дима.

– Хочу щенка, а ты?

– А я, велосипед.

– Давай на озеро пойдем по люду походим.

– Давай, – ответил Дима.

Средь малого полесья, где Дима привязал Маниса, озеро небольшое было, покрытое все чистым одеялом снега. Вдыхая в легкие мороз и выдыхая пар, два друга разыгравшись на ка-мо-но кому первым на лед ступать, придумали игру.

– Ты проиграл, давай на лед ступай, а я врагов запутаю. Пойду по твоему пути шаг в шаг.

– Давай.

Денис, немного медля, с опаской опустил одну, затем вторую ногу. У края, постояв и даже прыгнув, пошел вперед. Спустя минуту Дима влез на лед. Спустя минуту два друга в центре озера как на краю земли, с дикими полярными медведями дерутся не на жизнь, а насмерть.

– Смотри, там справа!

– Вижу! Пригнись... Давай вдвоем.

– Я за подмогой.

Дима побежал назад, где должен был стоять корабль, но, сделав несколько шагов, раздался звук и треск, и бульк. Не выдержал сраженья лед и треснул под Денисом. Денис кричал и задыхался, к нему на помощь Дима побежал и тут же провалился. Все тело жжет огнем и колит тысячи иголок, а мокрая одежда как водяной тащит на дно. Цепляясь за края льда, два друга, что есть сил – кричат. В ответ им тишина. Хотя сначала показалось, но после стало ясно слышен лай. Манис уже не маленький щенок, а пес могучий, со всех собачьих сил, не думая и ни секунды, одним прыжком на лед попал и побежал к воде. Сначала к Диме подбежал, который вот еще немного и выкарабкаться должен. Помаясь около ребят, Манис ныряет в воду.

– Нет не меня, я сам, плыви к Денису, – цепляясь пальцами за лед Дима орет .

Денис без сил ломает лед и чаще все скрывается под воду.

– Его, его... Денис!

Что было силы снизу вверх, Манис помог, и Дима вылез. Дениса нет, настала тишина. Дрожа и задыхаясь, проваливаясь в сон, увидел Дима человека и вымолвил, что там Денис. Уснул, забыв про боль, о том, что сейчас произошло. Через туманную завесу, как будто бы во сне увидел Дима мать, отца, врачей, палату, небеса, где как живой стоит Денис и машет: «Пока! Я не сержусь!» – простился и растворился в свете.

Измученный воспоминанием Дима к дому подошел. Он посмотрел на окно пятого этажа, свет не горел, «скорей всего спят» – подумал он и сел на лавку у подъезда. От суетливой улицы все еще шумело, но это не помешало Диме насладиться тихой ночью. Где-то залаяли собаки, мусор катился по асфальту, просигналил автомобиль. Спокойствие всегда приходит к Диме, когда он подходит к дому. Он любил это чувство и искренне радовался, что оно у него есть. Сделав глубокий вдох, Дима зашел в темный подъезд. Лифт вызывать не стал, пошел по лестнице. Дверь открывал медленно, бесшумно, чтобы не разбудить своих. Все спали, кроме маленького щенка по кличке Шарик, который, сонно качаясь на неокрепших лапках, поднялся с теплого лежака и пошагал приветствовать хозяина.