Часть 1. Глава 7

Они обошли здание ещё раз, и в каждом коридоре, в каждом классе оставалось эхо чужих шагов и запах дыма. Казалось, даже стены пропитались дикостью случившегося - кровавыми брызгами, следами паники. Арсений шёл рядом тихо, но Влад видел: в нём что‑то есть ещё, помимо обычной магии Гарда - нечто холодное и страшное. Он видел это в тот момент, когда черноволосый, не шевеля руками, просто посмотрел на зомби, и тот вспыхнул, как факел, превратившись в чёрный пепел. Пламя вырвалось из глаз - или, может, из воздуха вокруг него - и у Влада в горле пересохло от непонимания.

Это не укладывалось. Это раздражало. И пугало.

- Давай проверим всё и дадим людям информацию, - сказал Арсений спокойно. Его голос был ровным, как будто речь шла о рутинной проверке, а не о живых телах и осколках душ.

- Хорошо, - ответил Влад, глядя на него жёстко. - Ты объясняешься с людьми, я ставлю барьер. Понял?

Арсений улыбнулся мягко, чуть‑чуть, как кот, которому доверили мышь. В улыбке было что‑то вызывающее, и Влад на секунду почувствовал, как в груди взбрыкивает желание ударить его - не от необходимости, а от нелепого, животного раздражения. Но времени на разборки не было.

Они зачистили остатки, прогнали молчаливых монстров и разделились в холле.

Влад взмыл на крышу - ветер бил в лицо, швыряя в глаза пепел - и огляделся вокруг здания, рисуя невидимый круг, где должен был лечь его защитный барьер. Пока он работал, голос Арсения доносился изнутри здания, приглушённый, но ясный: он собирал выживших, давал инструкции, распределял обязанности. Влад ощутил, как магия выжигает из него последние силы: каждая нить, каждое кольцо света стоили ему дыхания и тепла в руках.

Барьер строился на магии Эгида, что позволяло защитить Академию от новой волны зомби.

Когда барьер лег, Влад спустился вниз, ноги ватные, сердцебиение гулкое. В холле Арсений заканчивал объяснения - люди слушали с испуганными лицами, но в их глазах уже мелькало облегчение. Влад тут же начал выискивать глазами знакомые лица. Их не было. Сердце сжалось, и он рванул к раздевалке, едва не забыв, как дышать.

Дверь распахнулась - и мир сузился до двух силуэтов, прижавшихся друг к другу. Ника и Оксана были живы. Влад выдохнул так громко, что воздух казался плотным. События, только что прошедшие, уходили на второй план перед этим коротким мигом спасения.

- Вы в порядке? - спросил он.

Оксана подлетела к нему, глаза - огромные, счастливые.

- Боже мой, это что? Крылья? - она провела рукой по белоснежному перу, и Влад вздрогнул от щекотки. - Настоящие?

- Щекотно, - пробормотал он, но улыбка вырвалась сама собой. Девушка вцепилась в него, как за якорь.

- Что это было? - обеспокоенно спросила Ника.

Ника прильнула ближе, голос её дрожал, и Влад рассказал всё коротко, отрываясь на дыхание, о том, как они шли по залам, как он сжигал и как Арсений - тоже. Окс потрясённо хлопала в ладоши и тут же вскрикивала от ужаса - контраст, который Влад воспринял с теплотой и странной жалостью.

- Оказывается у меня есть крылатый друг, - протянула Окс,- Это мега круто!

- Но не в такой обстановке, - прошептала Ника.

- Я защищу вас, - уверенно произнес блондин.

- Мой друг самый крутой! - пискнула рыжеволосая и снова вцепилась в него.

В раздевалку заглянул Арсений; его появление снимало часть напряжения и тут же поднимало другое - куда более сложное. Оксана подскочила на месте и радостно осмотрела чёрные крылья.

- У меня два крылатых друга! - захлопала она, и в её простом восторге было что‑то, что вызывало у Влада мягкую улыбку и горечь одновременно: как легко находить радость среди обугленных костей.

- Я обеспечил их всем нужным на первое время, - сказал Арсений тихо, и в его словах звучала забота, без претензий на благодарность. - Нам пора.

Влад замялся, но потом сложил руки, ладони засветились. Он аккуратно раскрыл их и показал что‑то маленькое и красное - кнопку тревоги, которую сделал в спешке.

Обняв девушек на прощание, парни вышли в холл. Найдя там главного, Влад передал ему кнопку тревоги, объяснил, как она должна работать. Арсений слушал, не вмешиваясь, и это раздражало Владa в его привычной манере - будто тот всегда на шаг впереди и всегда знает больше.

Когда они прошли сквозь стены и взмыли в небо, Влад летел молча, глядя вперёд. Ниже город казался пятном дыма и крови; страшно было смотреть вниз, страшно думать о тех, кто ещё там.

За минут десять они добрали до дома Владислава, маленького убежища на крыше многоэтажки - места, которое теперь казалось святилищем, скрытым от людских глаз.

Проникнув через барьер, Влад спрятал крылья и рухнул на диван, Арсений сел рядом, не отводя глаз. Взгляд его был внимательным.

- Поэтому и следил за мной? - спросил Влад, наконец, голос сырой от усталости.

- Я должен тебя защищать, - усмехнулся Арсений, и усмешка не была веселой - скорее декларацией долга.

- Где ты, блять, был всё это время? - вспыхнул Влад. Он вскочил, злость в нём закипела, не только потому что тот не пришёл раньше, но и потому что у Присутствия Арсения всегда была таящаяся сторонка.

- Всегда неподалёку, - ответил тот спокойно. Слова были простыми, но в них - тысячи оправданий и столько же загадок.

- Ты придурок? - не выдержал Влад, раздражение перешло в грубость. - Ты должен был появиться ещё перед отправкой на Землю!

Гнев рвалась наружу, безумный и горький. Сердце было готово лопнуть от противоречий: ненависть к тому, кто молчал, и благодарность к тому, кто неожиданно спас.

Арсений тихо взял его за запястье и мягко усадил обратно на диван. Его жест был властным, но без агрессии.

- Ты ранен, - сказал он просто. - Я помогу.

Арсений взял ногу Влада как будто это было самое естественное дело в мире - не столько посягательство, сколько жест заботы. Ладони чёрноволосого засветились мягким, тёплым светом; он касался щиколотки легко, кончиками пальцев, как будто гладил рану. Свет тек по коже, как тёплая смола, и в нём не было ни спешки, ни театральности - только спокойная уверенность.

Влад сначала ощущал только раздражение - от усталости, от собственной злости, от того, что позволил кому-то другому трогать себя. Но прикосновения Арсения работали иначе: не просто лечили плоть, они снимали напряжение. Как будто свет не только залечивал рану, но и распутывал туго намотанные в груди нитки тревоги. Боль от щиколотки отступала, оставляя тёплое покалывание на коже и странное облегчение в животе.

Он ловил себя на том, что следит за этим процессом пристально, словно боялся проснуться и обнаружить, что всё это - сон. Взгляд Арсения был сосредоточен, серьёзен, в нём не было лишней мягкости, но и не было жестокости. Это был взгляд того, кто привык не спрашивать разрешения - просто делать, когда надо.

- Я не знал, что Гарды так тоже умеют, - выдавил Влад, прерывая тишину. Слова получились короткими, с ноткой удивления и ещё большей - признания собственной слабости.

Арсений улыбнулся, тихо и чуть устало:

- Я умею. - улыбка не была триумфальной; в ней слышалась привычка и осторожность, как у человека, который много видел и не торопится объяснять. Его пальцы закончили работу, свет погас, и на щиколотке осталась только бледная полоска, как след от прошедшей бури.

Влад опустил взгляд на место, где ещё недавно зияла рана. Сердце постепенно переставало скакать, дыхание выровнялось. Внутри - не только облегчение за целое тело, но и что-то более уязвимое: благодарность.

- Оставайся здесь, так будет проще, - прохрипел он, возвращая взгляд к парню. В голосе была просьба, не приказ - та самая, что выходит из человека, который готов довериться. Арсений кивнул, и в его кивке было чёткое, уверенное «ладно». - Я устал, поговорим позже.

Влад попытался улыбнуться - получилось криво, но искренне. Он выдернул ногу из чужих рук. Потом, более уверенно, он поднялся и направился на второй этаж. Шаги были легче, чем до лечения; в них таился маленький груз эмоций - вина за ярость, благодарность, и странная растерянность оттого, что кто-то может внезапно стать опорой.

Поднявшись, он оглянулся назад: Арсений сидел на диване, сложив руки, глаза внимательно следили за каждым движением. В той тишине, в которой они остались, было много несказанного. Влад чувствовал, как между ними что-то происходит.

На второй этаж он поднялся не просто в поисках покоя, а в попытке собраться с мыслями. Лёжа на кровати, он смотрел в потолок и позволил себе думать - о криках, о людях, которые теперь нуждались в защите, и о том, как одна рука, один свет, одна улыбка могли размыть жёсткие узлы злости и усталости.

Он закрыл глаза и дал себе минуту - минуту, в которой можно было перестать быть героем, кровавым и решительным, и просто быть, раненым, уставшим и немного благодарным. Свет внизу мерцал, шаги стихали, и где-то глубоко в груди Влад почувствовал, что это только начало - начало чего-то, что будет требовать от него больше, чем крыльев и магии. Но сейчас - сейчас можно было просто вздохнуть и позволить боли уйти.