24:

Съемочная площадка в пригороде Сеула. 3 часа ночи.На улице ледяной дождь. Снимали финальную сцену драмы, и Ханбель, промокшая до нитки и эмоционально выжатая, сидела в своем трейлере, пытаясь согреться пластиковым стаканчиком остывшего кофе. Её плечи дрожали от усталости, а в голове была только одна мысль: «Как доползти до кровати?».Внезапно дверь трейлера тихо открывается. На пороге стоит Намджун. Он сам только что из студии, в глазах лопнувшие капилляры от недосыпа, но в руках — теплый плед и термос с домашним бульоном.Он не говорит ни слова. Просто подходит, забирает у неё пустой стакан и закутывает её в плед, как драгоценную вазу.— Эй, моя маленькая героиня, — он мягко целует её в холодный нос. — Я смотрел мониторы. Ты была великолепна. Но сейчас Ким Намджун забирает свою жену домой.— Джуни... я даже до машины не дойду, у меня ноги как ватные, — прошептала она, прислоняясь лбом к его плечу. Намджун только хитро улыбнулся. Он обожал эти моменты, когда мог быть для неё кем-то большим, чем просто мужем — её личной опорой.— А кто сказал, что тебе нужно идти?Под изумленные взгляды стаффа и сонных ассистентов, Намджун легко, одним движением подхватил её на руки. Ханбель охнула, инстинктивно обхватив его за шею.Он пронес её через всю съемочную площадку до парковки. Ей было всё равно, что кто-то может это снять — в его руках она чувствовала себя в полной безопасности.В машине она мгновенно уснула, а когда они приехали к дому, Намджун не стал её будить. Он снова подхватил её и отнес в квартиру на руках, преодолевая ступеньки так аккуратно, словно нес величайшее сокровище мира.Он бережно уложил её на постель, помог снять верхнюю одежду и накрыл пушистым одеялом. Моня тут же устроился у неё в ногах, охраняя сон хозяйки. Намджун присел рядом, поглаживая её по щеке. Ханбель приоткрыла глаза и слабо улыбнулась. — Ты лучший антидепрессант, Ким Намджун... — Спи, Хани. Завтра — наш общий выходной. И я обещаю, что единственное движение, которое ты сделаешь — это поворот с одного бока на другой.Ханбель выглядит как тень самой себя. Её агент, одержимый рейтингами, буквально стоит над душой, заставляя её выходить на площадку снова и снова.Ханбель сидит перед зеркалом, её руки дрожат. Она накладывает лишний слой тонального крема, чтобы скрыть мертвенную бледность, и закапывает глаза, чтобы они не выглядели такими красными. — Еще один дубль, Ханбель! Режиссер недоволен твоей энергией! — прикрикивает агент.— Да... сейчас... я иду, — шепчет она, пошатываясь, когда встает со стула. Она изо всех сил пытается держать лицо, скрывая, что мир перед глазами уже начинает плыть.Намджун приехал без предупреждения. Он хотел сделать сюрприз и забрать её пораньше, но когда он зашел в павильон и увидел её под палящими софитами, его сердце сжалось. Ханбель стояла в кадре, но её взгляд был расфокусирован.— Мотор! — крикнул режиссер.Ханбель сделала шаг, и в этот момент её тело просто отключилось. Она начала оседать на бетонный пол, как сломанная кукла.Намджун среагировал быстрее всех. Он рванул вперед, преодолев расстояние в несколько метров за долю секунды, и успел подхватить её прямо у самой земли, прижимая её бездыханное тело к своей груди.— Хани! Ханбель, открой глаза! — его голос прозвучал как гром среди ясного неба.Режиссер и агент подбежали к ним, но Намджун поднял руку, и в его взгляде была такая ледяная ярость, что все замерли на месте.— Вы с ума сошли? — прорычал он, глядя на агента. — Вы видели её состояние? Она не ела и не спала нормально три дня! — Но у нас график... мы не можем прерваться... — начал было режиссер.Намджун встал, крепко держа Ханбель на руках, оберегая её голову.— Доснимете без неё. Или не доснимете вообще. Моя жена едет домой, и если я увижу хоть один звонок от вас в ближайшие два дня — вы будете иметь дело с юристами HYBE и со мной лично. Вам ясно?Весь персонал площадки был в шоке. Никто никогда не видел Ким Намджуна таким пугающим и властным.Он привез её домой и уложил в постель. Когда Ханбель начала приходить в себя через пару часов, первое, что она увидела — это обеспокоенное лицо мужа, который сидел рядом, сжимая её руку. — Джуни?.. — слабо прошептала она. — Прости, я подвела группу... съемки...  — Тише, — он приложил палец к её губам и поцеловал её в лоб. — Ты никого не подвела. Ты просто человек, а не робот. Я уволил твоего агента, Хани. И теперь я лично буду следить за твоим графиком.Он обнял её поверх одеяла, даря то самое тепло и защиту, которых ей так не хватало среди холодных софитов.— Больше никто не заставит тебя падать от усталости, пока я рядом. Спи, моя любовь. Теперь ты в безопасности.Намджун лично обзвонил производственную компанию и телеканал. Его голос был спокойным, но в нем звучал металл, не терпящий возражений.— Ханбель берет официальный медицинский отпуск до самой премьеры. Все дополнительные съемки, интервью и промо-акции отменяются или переносятся. Если возникнут вопросы — мои адвокаты на связи. Он конфисковал её рабочий телефон. — Джуни, но мне нужно проверить сценарий... — слабо протестовала Ханбель, лежа на диване.— Единственный сценарий на сегодня — это сон, еда и прогулки с Моней, — отрезал он, пряча гаджет в сейф.Намджун, который раньше мог «сломать» даже яичницу, под руководством мамы и Джина научился варить идеальный восстанавливающий суп. Он приносит поднос в спальню. На подносе — домашняя еда, витамины и свежевыжатый сок. — Кушай, Хани. Тебе нужно возвращать силы. Я посмотрел твой график — ты похудела на пять  килограмм за месяц. Больше я этого не допущу.Он сам кормил её с ложечки, если видел, что ей тяжело держать приборы, и игнорировал все её попытки сказать «я сама». В этом доме теперь правил «Доктор Ким». Чтобы она не скучала, Намджун устроил ей «культурный детокс». Он читал ей вслух книги, которые она давно хотела прочесть, но не было времени.Они сидели на террасе, укутанные в один огромный плед. Намджун включил тихую джазовую музыку, которую он специально подобрал для её восстановления.  — Смотри, — он указал на небо. — Облака плывут медленно, Хани. И нам тоже нужно замедлиться. Мир не рухнет, если ты просто отдохнешь.Ханбель положила голову ему на плечо, чувствуя, как напряжение, копившееся месяцами, наконец-то уходит. — Спасибо, что спас меня, Джуни. И от тех грабителей, и от самой себя.Спустя две недели такого «домашнего ареста» кожа Ханбель снова стала сиять, а в глазах появился прежний огонек. Намджун буквально выходил свою жену.Перед самым выходом дорамы, когда пришло время первого пресс-показа, Намджун сам выбрал ей наряд — удобный, теплый и элегантный.— Ты пойдешь туда только на час, — инструктировал он её, застегивая колье. — Я буду ждать в машине прямо у входа. Если почувствуешь хоть малейшую усталость — подай мне знак, и мы уезжаем.На премьере все заметили, какой отдохнувшей и счастливой выглядит актриса. Когда журналисты спросили её секрет восстановления, Ханбель лишь нежно коснулась кольца на пальце и улыбнулась: — У меня самый строгий и заботливый менеджер в мире. Он не разрешает мне работать, пока я не доем свой суп.Намджун, наблюдавший за ней из-за кулис, довольно улыбнулся. Его план сработал: его «золотая девочка» снова сияла, а он знал, что теперь всегда будет стоять на страже её покоя.