VII

Под конвоем женщину в чёрном ведутВ зданье гестапо. Она улыбнётся:"Дом родной" - мысли быстро растут.Она знает: оккупант сюда не вернётся.

И вот она, родная побелка,Напоминает о времени том.Ныне входишь - убитый калека,А раньше жаждил милый дом .

Теперь нелюди в дом толкают,Забывая о принципах всяких.Принцип один - иных убивают.Заходя, каждый боится их.

И цепляет женский глаз Все эти родные углы,Тут когда-то муж её жил.Враги всё сломали в раз.

Усадили на испорченный стул,Место для всех невиновных,Кто получил статус заключенных.Свободу с этих мест ветер сдул.

Наручники грубо зацепил, Чуть не плюнул в лицо.Знакомый почерк вдали,За письмом идёт письмо...

Она поняла - муж жив и в здравии,Просто письма все перехвачены.Крики разносились в гестапо здании,Дома другие также захвачены.

"Я здесь всё понять" - говорилОчередной какой-то там фюрер.В душе он давно уже сгнил,Его внутренний голос уж умер.

"Твой муж партизанен, за этоМы мочь приговорить к расстрел".Она поняла всё довольно быстро,Но только герой смириться б успел.

"Колись же швайне!" - кричалПо столу кулаком постучав,Но женщина не сдавалась. Это её гордость и слава.

"Дизэ утерменше эршайзен".Перевод не нужен, она поняла.Будничный вердикт его сказан,На эшафот судьба её вела.