Глава 14. Запах смерти

Хлопок ветра прошёл сквозь руины ворот — и вместе с ним в поселение шагнули они. Ходячие. Их было много. Бесформенная, шатающаяся масса изломанных тел, некогда человеческих, теперь же — безмолвных свидетелей разрушенного мира. Сначала это было похоже на иллюзию: пара фигур, едва заметные в ночной дымке. Но затем — десятки. Сотни. Они надвигались медленно, как сама смерть.

Первой закричала пожилая женщина у фермерского амбара — она упала на колени, даже не пытаясь бежать. За ней — молодой парень в бейсболке, бросив ржавую лопату, рванул к дому, запинаясь и крича. Повсюду началась паника. Люди бросались к дверям, влезали в окна, забивались в подполы, зарывались в сено, стучали в закрытые трейлеры, звали друг друга, молились, плакали.

Одного из фермеров — невысокого мужчину в рабочем комбинезоне — схватили у самой лестницы. Он отчаянно бил по плечу ближайшего мертвеца, но тот уже впивался зубами в его щёку. Крик слился с глухим рычанием. Кровь хлынула, осыпаясь на деревянные ступени. Из тьмы навалились другие. Всё, что осталось — стук его ботинка, выкатившегося на середину двора.

У другого конца поселения — у трактора — женщина с ребёнком пыталась залезть на крышу через прицеп. Ребёнка она толкнула наверх, но руки её дрожали. Она сорвалась и упала спиной на гравий, ударившись затылком. Один ходячий тут же упал сверху, придавив её, а другой схватил маленькую девочку за лодыжку, утаскивая вниз. В небо взмыл крик, надрывный, отчаянный — и вдруг прервался.

В лазарете, где находились герои, раздался грохот — кто-то снаружи пытался войти. Форчиз был без сознания на столе, Милли в панике сбивала инструменты, ища нужные. Джудас, покрытая синяками, оглядывалась по сторонам, сжимая ножницы, словно они могли спасти её. Чебур и Кега переглянулись — оба вспотевшие, растерянные. Дверь дрожала, как будто за ней придавливалась вся тяжесть мира.

— Подпереть дверь! — крикнул Кега.Чебур вбежал, схватил стул и воткнул его под ручку. Дверь толкнуло что-то снаружи — стул загремел, но пока держался. Они все сбились в кучу. Джудас тряслась, Милли зажала рот рукой. Кто-то плакал. Кто-то ругался. Кто-то уже начинал терять контроль.

— Чёрт... что теперь? — прошептал Чебур, глядя на запачканные бинты. — Мы все сдохнем здесь.

И тут Человек, всё ещё с перевязанным боком, тяжело встал у стены, опираясь на подоконник. Его лицо исказилось от боли, но голос прозвучал отчётливо:

— Хватит. Все. Тихо. Успокойтесь и соберитесь, контролируйте себя.

И словно кто-то выключил звук: паника стихла. Даже стук за дверью показался отдалённым. Все повернулись к нему.

Он перевёл взгляд на каждого из них — на Кегу, на Чебура, на Джудас, на Милли.

— Мы не имеем права сдохнуть вот так, как крысы в коробке. Надо подумать. Без истерик. Быстро.— Что у нас есть? — спросил он. — Чем можно защититься, как можно выбраться?

В лазарете вновь стало слышно лишь тяжёлое дыхание и далёкий, но приближающийся стон ходячих. Часы тикали. И каждая секунда могла стать последней.

Грохот за окнами лазарета не утихал. Что-то падало, что-то ломалось, и в этом всём звуке чувствовался конец. Форчиз стонал от боли на столе, Милли судорожно удерживала марлевый тампон на его животе, лицо её было залито потом. В комнате витала безысходность. Каждая секунда давила.

— Нужно что-то делать, — наконец выдохнул Чебур, подступая к окну, — иначе они нас просто пережуют, как тех, кто снаружи.

— А что мы сделаем, а? — нервно бросила Джудас, — С боеприпасами всё плохо, патронов почти нет. Эти стены — не бетон. Это дерево. Мы заперты.

Она схватилась за голову, но в тот же миг замерла. В памяти всплыло то, что она пыталась забыть. Подвал. Подвал Марка.

— Там… — сказала она чуть громче, — В подвале у Марка были ракетницы. Самодельные. И… кажется, ещё взрывчатка. Я видела… я…

— Что?! — почти в унисон воскликнули остальные. Милли даже замерла, забыв на миг про повязку.

— У него были самодельные ракетницы? — переспросил Кега. — Ты издеваешься?

— Он собирался взрывать ферму, — пояснила она, всё ещё пытаясь подобрать слова. — Я не знала, насколько он серьёзен…

В комнате повисло тяжёлое молчание. Только тяжёлое дыхание Форчиза и редкие стоны прорывались сквозь страх.

Чебур подошёл ближе к стене. Он смотрел, как дрожат доски от ударов снаружи. Потом перевёл взгляд на Человека, тот стоял державшись за стену, всё ещё бледный, бинты туго обмотаны вокруг его туловища.

— Слушайте, — начал Чебур тихо, — помните, в том магазине? Когда всё разнесло к чёртовой матери, и они нас не видели?

— Ты предлагаешь... снова обмазаться? — переспросил Кега.

— Я предлагаю выжить, — твёрдо сказал Чебур. — Мы не обязаны никуда прорываться. Мы можем пройти сквозь них. Как тени. Они не замечают мёртвых, если мы будем пахнуть, как они.

— Это бред, — буркнула Джудас, — но... чёрт, это может сработать.

Никто не спешил говорить "да", но никто и не отвергал. Молчание снова повисло, но в нём уже не было ужаса — только план.

Они быстро согласовали действия. Джудас, Кега и Чебур — те, кто может идти — спускаются в подвал. Там найдут оружие и взрывчатку, а затем выйдут... в самое сердце ада.

И вот, взяв всё необходимое, тихо, по одному, они начали двигаться вниз, к подвалу Марка.

План был прост. Безумно рискованный — но единственный, какой у них был.

— Забираемся на забор, — шептал Чебур, указывая пальцем вверх, — стреляем вон туда, в поле. Если повезёт — они все развернутся.

— А если нет? — мрачно бросила Джудас.

— Тогда будем думать по ходу, — выдохнул Кега.

Они замолчали. И тогда Чебур подошёл к окну. Приоткрыл его на сантиметр — и тут же в щель втиснулась гниющая морда. Мертвец. Его лицо было вялым, как подтаявшее мясо, губы рассечены, в глазах — только пустота. Всё произошло за секунды — Кега, не теряя времени, взял что-то тяжёлое и со всего размаха ударил по черепу. Звонкий, мерзкий хруст прокатился по комнате. Мертвец перестал шевелиться. Его лицо зависло на подоконнике.

— Бля… — выдохнул Чебур.

Они переглянулись. Было ясно: этого недостаточно. Они знали, что должны сделать.

Кега затащил мёртвое тело внутрь. Оно с глухим шлёпком упало на пол, раздавая удушливый гнилостный запах. Все отшатнулись.

— Я… я не могу, — пробормотала Милли, отворачиваясь.

Чебур снял очки. Его лицо было белее обычного. Он опустился на колени, раздвинул остатки одежды на животе мертвеца... и лицом, полным отвращением прорезал кожу мертвеца. Бульк. Резкий запах кишок, гнили и смерти ударил в носы.

— Делайте быстро, — сквозь зубы прошептал он. — Быстрее!

Каждое движение было пыткой. Каждый мазок — испытанием. Джудас вздрогнула, когда холодная, плотная слизь попала ей на шею. Кегу чуть не вырвало в тот момент, он сжал зубы когда мазал себе лицо. Только Чебур действовал уверенно — не быстро, но с волей, не глядя ни на кого.Через пару минут они стояли у двери. Все трое — обмазанные, вонючие, дрожащие. Свет в ферме уже давно погас, и только тишина, изредка прорезаемая бубнежом и мычанием за стенами дома, давила на уши.

Дверь приоткрылась.Они вышли.

Мертвецы были повсюду. Шатались, бродили, тыкались друг в друга, медленно, будто в забытьи. И ни один — ни один не повернул голову.

Троица замерла. Потом — шаг.

Ещё шаг.

Вокруг — смрад. Дыхание мертвецов, их стоны, клокотание в глотках, треск суставов. Один прошёл так близко, что задел плечо Чебура. Тот не дрогнул. Ещё один потянул руку — но прошёл мимо, уткнувшись в стену.

Это срабатывало.Они шли сквозь ад.

Наощупь добрались до подвала. Джудас вошла, сжимая в руках нож, будто ожидая там увидеть Марка снова. Но было тихо. Полки были пусты — кроме ящика с самодельными ракетницами и связкой длинных, грязных трубок, начинённых чем-то тяжёлым.

— Нашла! — прошептала она, возвращаясь.

Кега забрал оружие. Его руки дрожали, но он уверенно поднимался на ящики, приставленные к стене, а затем — на забор.

Сначала он выстрелил в поле. Глухой хлопок прорезал тишину. Яркая вспышка вдалеке осветила траву, а после стало слышно и громкий взрыв. Мертвецы замерли.Толпа зашевелилась.И медленно, очень медленно, начала разворачиваться...

Они стояли у забора, не двигаясь, затаив дыхание. Каждый шаг, каждый взгляд мог разрушить хрупкое равновесие между жизнью и смертью. Мертвецы действительно шли прочь. Медленно, с блуждающим безумием в глазах, один за другим они уходили в сторону вспыхнувшего пламени в поле. Свет от первых выстрелов расчерчивал ночной туман, будто призрачные сигналы — и толпа, словно повинуясь зову, поворачивалась и уносила свою гниющую массу прочь от фермы.

— Получилось… — прошептала Джудас.

Но в этот момент они заметили: дверь дома была открыта. Лазарет.

Они ничего не могли поделать. Плотно забитая толпа мертвецов — без шансов. Любое движение привлекло бы их внимание, означало бы смерть. Они только смотрели, вытирая с лиц вонючую слизь, покрытые гнилью и страхом. Ничего, кроме ожидания, ничего, кроме надежды.

Внутри дома уже слышались шаги и сдавленные стоны. Дверь в лазарет была закрыта, но шаталась от ударов и давления. Человек, из последних сил опираясь на всё ещё ноющее сломанное ребро, держал её, навалившись спиной. Пот струился по лбу, мышцы горели. Он сжимал зубы, но ноги дрожали.

И тогда Форчиз, лёжа на кушетке, застонал. Громко. Протяжно.

Это привлекло их. Один, потом другой, затем ещё — мертвецы стали рваться к двери. Один удар, второй… третьего хватило. Петли не выдержали. Человек упал на спину, когда дверь сорвалась с косяка.

Мертвецы ворвались.

Он не успел встать — едва смог приподняться на локтях. Они шли мимо него. Их взгляды были устремлены на единственную стоявшую — Милли.

Она кричала. Один вцепился в плечо, второй в бок. Кровь брызнула на стены, на пол, на лицо человека. Он, не целясь, выстрелил — сначала в одного, потом в другого. Они упали.

Но было поздно.

Милли рухнула на колени, зажимая рваные раны. Её глаза расширялись от боли, дыхание сбивалось.

А за пределами дома…

Грохнул новый выстрел. Второй снаряд из ракетницы Кеги взвился в воздух и с глухим хлопком врезался в землю. Ещё десятки мертвецов повернули головы. Вскоре почти вся орда покинула двор. Их шаткие силуэты двигались в темноте, всё дальше от лазарета, от поселения.

Ночь почти прошла.

В небе начал проявляться первый бледный отблеск рассвета.

— Почти… — прошептал Чебур.

И тогда, в предрассветной дымке, они зарядили ракетницы снова. В последний раз. Один за другим три выстрела прорезали утро. Горящие следы пронзили воздух, вонзились в центр скопления мертвецов.

Мощный гул потряс землю. Разом, разорванные взрывами, десятки мертвецов разлетелись на куски. Огонь вспыхнул в траве, кровь окрасила утренний свет.

Орда исчезла. Только обугленные тела, дым и тишина.

Это было окончание кошмара. Но точно не конец.