11 Глава

«Самый опасный обман - это правда, поданная в нужное время и в нужном месте»

Мы готовились к нашему плану, и, на удивление, не было волнения. Наоборот - было так спокойно, как будто собираемся не на какое-то масштабное приключение, а просто на прогулку. Именно в этой тишине перед стартом я чувствовала себя наиболее живой. Не было места сомнениям - только ясная, острая грань настоящего момента, за которой начиналось всё самое интересное.

А может, это не спокойствие, - подумала я, глядя на своё отражение в зеркале. - Может, это бегство. Бегство от тишины, от пустоты, от зелёных глаз, которые снятся уже третью ночь. Но какая разница, если работает?

Я смотрела на себя в высокое старинное зеркало, которое Кира притащила неизвестно откуда - тяжёлая, резная рама, чуть потускневшая амальгама, которая делала отражение мягким, почти старинным. Чёрное облегающее платье с открытыми плечами и высоким разрезом на бедре здорово подчёркивало мою фигуру. Шёлк был прохладным на ощупь, скользил по коже, как вода. В сочетании с парой нарукавников до предплечья. Я чувствовала себя невероятно элегантно и... неузнаваемой. Как будто смотрела на незнакомку. На девушку, у которой нет прошлого. У которой есть только настоящее. И уж точно нет никакого навязчивого незнакомца в памяти.

Я провела пальцем по ложному жемчугу на шее - холодный, гладкий, чужой.

Ну что, красавица? - спросила я себя. - Готова сыграть роль, которую тебе написали? Или опять сбежишь в свою голову, где только он, байк и пустота?

Отражение молчало. Оно умело молчать лучше меня.

Я поправила браслет. Красиво. Слишком красиво. Как будто я готовлюсь не к ограблению, а к собственной свадьбе. Или к похоронам. Какая разница, если я всё равно не знаю, кто я после того, как сниму это платье?

- С ума сойти! Боже, Женя... Ты восхитительна! - воскликнула Кира.

Я улыбнулась своему отражению. Холодно. Идеально.

Ты восхитительна, - эхом отозвалось внутри. - Но ты не настоящая. Ты - костюм. Ты - роль. Ты - та, кого нет, пока никто не смотрит. А когда смотрят - ты играешь. Всегда играешь. Даже когда не надо. Даже когда хочется просто быть собой. Но кто это - «собой»? Я уже забыла.

Я посмотрела на Киру: её платье оливкового цвета с корсетным лифом, подчёркивающим тонкую талию, идеально сочеталось с золотистыми волосами, которые струились по плечам, как расплавленное золото. В её маленькой сумочке - изящной, расшитой бисером - лежали не пудра и помада, а портативный глушитель связи и набор отмычек, которые она сама заточила и подогнала. Кира была лучшей. В любой роли. В любой ситуации. Она могла быть и нежной подругой, и хладнокровной воровкой, и всё это - не притворяясь, а просто проживая каждую секунду.

В этот момент дверь открылась, и в комнату заглянул Ник. Он был в строгом чёрном костюме, который сидел на нём безупречно - пиджак по плечам, брюки стрелкой, галстук идеальным узлом, - но сам он выглядел несколько растерянно, а потом просто замер, глядя на нас с восхищением. Его глаза расширились, рот приоткрылся, и на секунду он напомнил мне мальчишку, который впервые увидел новогоднюю ёлку.

- Вы такие... - произнёс он, запинаясь, как будто слова застряли у него в горле, как пробка в бутылке.

- Какие? - весело отозвалась Кира, подправляя волосы. Смущение на её лице переходило в озорство, в ту самую искру, которая вспыхивала всегда, когда она смотрела на Ника. - Страшные?

Я не удержалась от смеха - короткого, искреннего, вырвавшегося из груди. Но в глубине души мне было приятно, что Ник, кажется, терялся от нас. Что наша красота - или наша энергия - могла заставить кого-то забыть слова.

- Что? Нет-нет, конечно, вы... вы сногсшибательны, - произнёс он, и голос его сел на полуслове. Он смотрел на нас, стоя так, будто был готов упасть на колени и признаться в вечной любви. - Я... я не ожидал. Вы как... как с обложки.

Странно. Его слова были приятны, конечно, кто не любит комплименты?

Внутри вспыхнуло знакомое пламя - предвкушение выхода на сцену, где ставки высоки, а правила пишутся на ходу. Никакой дрожи, только чистый, сфокусированный азарт. И уверенность, что в этой игре мы - короли, даже если придётся на ходу менять фигуры на доске. Даже если пешка вдруг станет ферзём, а король окажется голым.

- Ну что, погнали! - сказала я с вызовом в голосе. Сердце стучало в унисон с ожиданием старта - гулко, ровно, как метроном. Мы, наконец, были готовы к своей главной задаче.

К главной? Или к очередной? И когда она перестанет быть главной? Когда я перестану ждать?

***

Уже чуть позже мы сидели в чёрной машине, которую Ник арендовал на сутки - «Мерседес», неприметный, без излишеств, но с мощным двигателем, на случай если придётся уходить резко. Стас же был уже в здании аукциона, чтобы на мониторах отслеживать камеры наблюдения и предупредить нас через микронаушники, если что-то пойдёт не так. Я чувствовала его присутствие, как чувствуют невидимую нить, связывающую всех нас в единую сеть.

Мы подъехали к большому, красивому особняку с огромными белыми колоннами, напоминавшему не то античный храм, не то замок из диснеевского мультфильма. В его главном зале с парадной лестницей и хрустальными люстрами, как раз должен был начаться вернисаж и аукцион. Но наша цель была не там. Не в сиянии люстр, не в звоне бокалов, не в шуршании дорогих платьев.

- Камеры на воротах вас зафиксировали. Улыбайтесь, звёзды, - пошутил в ухе голос Стаса. Голос звучал ровно, но я слышала в нём ту самую нотку напряжения, которая всегда появлялась у него перед делом.

Звёзды. Интересно, он тоже думает обо мне как о звезде? Или просто как о девчонке, которая хорошо ездит на байке и не боится рисковать?

Главный лот - жемчужное ожерелье «Слёзы Клеопатры» с бриллиантовой подвеской в 92 карата - на время приема находился не в общем зале, где толпились гости и охрана, а в личном кабинете хозяина особняка, коллекционера Арсения Соболева. Но кто мы такие чтоб называть его так официально, поэтому дали ему кличку «Соболь». Там, на втором этаже, за прочным стеклянным колпаком на мраморной консоли, лот должен был оставаться до самого момента начала торгов, чтобы сохранить интригу и позволить избранным гостям полюбоваться на него вблизи. Именно этот кабинет и был нашей целью. Сердцем всей операции. Эпицентром бури.

Ник ловко передал ключи парковщику, и я на мгновение поймала себя на мысли, как естественно он вжился в роль богатого покровителя, сопровождающего двух светских львиц. Даже походка у него изменилась - стала более плавной, уверенной, собственнической. Он словно надел костюм вместе с этой ролью, и костюм пришёлся ему впору.

- Готовы, дамы? - его голос был спокоен, но в глазах читалась та же собранная, пружинистая энергия, что пульсировала и во мне. Как перед выстрелом.

Кира кивнула, её лицо внезапно стало серьёзным, превратившись в маску светской беззаботности - та блестящая, непроницаемая маска, за которой никто не увидит правды. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как холодок предвкушения пробегает по коже под шёлком платья, как мурашки бегут по рукам, как сердце ускоряется на один лишний удар.

- Всегда, - ответила я. Слово прозвучало твёрже, чем я ожидала.

Всегда ли? Всегда ли я готова? К этой игре - да. К тому, что ждёт после, когда адреналин схлынет и останутся только тишина и мысли о нём - нет.