Глава 27

Мои детки

Вернувшись, я тут же спускаюсь в фотолабораторию. Тайл с мольбой смотрит на меня, и я беру его с собой. Он стоит, облокотившись на стену, и смотрит, как я промываю отпечатки в растворе. — Это кто? — спрашивает он. — Рейчел-один и Рейчел-два, мальчик-художник и моя учительница. О, и ноги моих одноклассников в кабинете английского. — Ты опять дружишь с этими Рейчел? — Не совсем. Мне просто понравилась композиция. Видишь? Я поднимаю снимок, чтобы получше его рассмотреть. Он получился одновременно и старинным, и современным. Девушки определенно выглядят красивыми, но это не самая очевидная красота. Они прихорашиваются, не зная, что их снимают. На них льется свет из прямоугольного окна. В этом снимке есть что-то такое, от чего на него хочется смотреть дольше, чем обычно. Надеюсь, я права, дело в композиции. — Выглядит как картина, — говорит Тайл. — Ты прав, — соглашаюсь я, — натюрморт. Я жестом прошу Тайла забраться на табуретку и повесить снимок просушиться. Он улыбается, но вешает фото на прищепки с очень серьезным видом. Вот ясный и четкий снимок мисс Грей. У нее честное лицо, скромный, но твердый взгляд. Каждый ли может вот так посмотреть в объектив и показать свою душу? Мисс Грей пришлось очень нелегко в жизни. Ее сын умер восьмимесячным. Это разрушило ее семью, и больше у нее никогда не было детей. Однажды в разговоре она назвала его имя: Уилл — такое впечатление, что мир вокруг нас покачнулся и обрушилась тишина. Может быть, на этой фотографии мисс Грей думает о нем — об Уилле. Ее глаза словно говорят: «Ты причинил мне боль, но я люблю тебя». Как откровение приходит мысль, что так надо будет назвать выставку, если она все-таки состоится. — Я пишу сочинение, — сообщает мне Тайл, вешая фото мисс Грэй. — Хорошо. А у меня, может быть, будет выставка. Тайл фыркает. — Настоящая. — Оливер придет? Я смотрю на свой самый первый снимок. В нем есть что-то обманчивое, загадочное. Это полная противоположность портрету мисс Грей. — Не уверена. Так о чем твое сочинение? — О бабочках, — отвечает он, будто это очевидный выбор. — О говорящих бабочках? — Еще не решил. Снимок ног моих одноклассников тоже очень хорошо вышел. Опять, думаю, сработала композиция. Я вешаю последний — с мальчиком, рисующим на тротуаре. Это мой любимый из всех, хотя мне трудно это объяснить. Просто я как-то особенно себя чувствую, когда смотрю на него. Наверное, критики, если они вообще обратят внимание, порвут меня в клочья. Я представлюсь только именем, без фамилии, чтобы никто не понял, кто мой отец. И дело не в том, что я на него злюсь, а в независимости. Это мои детки.