Лия

Две недели в другом городе, зато с лучшей подругой. Экзамены и выпускной уже позади, и, теперь, у меня началась взрослая жизнь. Но не сейчас, пока лето, можно считать, что у меня нет никаких забот. Беззаботное лето, что может быть лучше? Последнее лето, где я пойму, чего я хочу на самом деле. Возможно, это небольшое путешествие с Сашкой, приведет меня в стабильное состояние. Ведь в спирали этой суматохи, я совсем осталась без сил.

В комнате перед зеркалом разглядываю свое отражение. Вроде и выгляжу неплохо, а вроде бы... что-то все же не то. Солнце греет мою кожу своими нежными лучами, придавая мне силы к новым испытаниям. Но я до сих пор барахтаюсь в сомнениях. Хотя вчера мне исполнилось восемнадцать! Почему у меня все равно в груди странное чувство? Перед собой я не вижу совершеннолетнюю девушку. Передо мной наивная и слишком добрая тринадцатилетняя Лиля.

По сей день триггерит воспоминания в тех периодах, но я, всеми силами стараюсь забыть об этом. Хочу начать жизнь с чистого лица и не повторять своих ошибок. Больше никогда. Поправляю белую футболку с черным принтом по середине, кручусь возле зеркала, точно убеждаясь в том, что выгляжу сногсшибательно. В дверь неожиданно постучали. Приподнимаю голову, устало смотрю на деревянную дверь, а затем приглашаю войти.

Белокурая макушка заглядывает в мою комнату, оценивая сегодняшнюю обстановку. Мама закрывает за собой дверь, медленно направляется ко мне. Нежными движениями рук убирает мои локоны за уши. Тщательно поправляет мне футболку с джинсами, чтобы я выглядела «опрятнее». Серо-голубые глаза смотрят в душу, вызывая волну мурашек.

— Лиль, ты уверена, что справишься без нас? — боязливо уточняет она. — Сто процентов, мам. — Если станет плохо, сразу обращайся за помощью к Александре, либо носи при себе аптечку! — наказывает она, хмуря темные брови. — Мам, мы уже миллион раз обговаривали это. Я все прекрасно помню. — Чтобы ты не забыла! Мы же с папой переживаем за тебя, дочь... — Хватит уже! — не выдерживаю я. — Это было пять лет назад, все уже давно позади. — Прошлое всегда дает знать о себе, Лилия, — холодным тоном говорит она, вставая с кровати. — Поторопись. Саша ждет тебя внизу.

Становится стыдно за свое поведение, но решаю не извиняться. Они прекрасно знают, что я плохо сдерживаю агрессию, особенно, когда тема заходит про мое прошлое. Это было давно и такого никогда больше не произойдет. Я не допущу. Пострадала я тогда конкретно, а восстанавливаться после травмы было еще тяжелее. Тот роковой день сказался и на моей памяти. Бывает у меня, что иногда я забываю что-то очень важное.

На лифте я спускаюсь с мамой и папой. Они с трудом согласились отпустить меня с Саней в отпуск. Но мой психолог смог их уговорить. После длительной реабилитации нужен полноценный отдых. И в итоге, после долгих ссор и разногласий, родители все же согласились. Радовалась я, скоре всего, недели две. Потому что мои родители — самые тревожные люди на Земле, которых я только знаю. Из парадной мы вышли спустя минуты три, и на улице в лицо ударил теплый ветер.

Возле черной «Камри» стояла Сашка, погруженная в свои мысли. А как только мы обнялись, на лице подруги появилась белозубая улыбка. Личный водитель Сани забрал мой чемодан, и потащил к багажнику. Молча наблюдаю за молодым человеком, а затем тянусь к ручке двери, но меня тут же останавливает кто-то из родителей. Недовольно вздыхаю, поворачиваюсь к ним. Папа настороженно смотрит мне в лицо, внимательно изучая его. Мама лишь состроила гримасу отчаяния, стоило ей только взглянуть на свою дочь.

— Лиль, ты точно хорошо чувствуешь себя? — интересуется папа. — Все в порядке. Я давно настроилась на эту поездку. — Дочь, ехать целых два дня! Будь аккуратнее, пожалуйста! — с точкой в голосе просит мама, я киваю. — Я вам обещаю, что со мной все будет хорошо. Звонить каждый день буду, — говорю я, что первое в голову приходит. И это стало ошибкой. — Только попробуй нарушить обещание! — грозно произносит папа, намекая на то, чтобы я всегда звонила им. — Да, конечно, — отмахиваюсь я, обнимаю их. — Я уже опаздываю. До встречи через две недели!

Они не успевают даже ответить мне, как я тут же испаряюсь у них перед глазами. В салоне прохладно, и мне это нравится. Помогает остыть. Чувствую, как спустя несколько секунд водитель нажимает на газ. Мы наконец-то отъехали от моего дома! Дурдом какой-то, честное слово. И так продолжалось на протяжении пяти лет, пока у Сашки не созрела мысль махнуть в другой город на каникулы. Приоткрываю глаза и ловлю на себе пристальный взгляд подруги.

Каштановые волосы небрежно-красиво рассыпались на ее плечах, а в медовых глазах пляшут маленькие и язвительные дьяволята. Она с усмешкой смотрит на меня, но в глубине души я знаю, что Сашке жаль меня. Она гладит меня по плечу, успокаивая, молчит. Ждет, когда я решу выплеснуть новую волну негодования. Я поворачиваюсь в ее сторону, долго обдумываю с чего бы мне начать. А потом я не выдерживаю:

— Сань, ну это просто трындец! — жалобно протягиваю я, закрывая лицо руками. — Что нового на этот раз? — Мама тщательно поправляла мне одежду, чтобы не было ни одной складочки, а затем снова напомнила о моем состоянии, в котором я прибывала пять лет назад! Пять, Саш! — говорю на одном дыхании, глядя куда-то в окно. — Ты же понимаешь, что они не специально? Если бы не та авария... — Я понимаю. Прекрасно все понимаю! Да, меня тогда жестко помяло, прям сильно. Я ходить долго не могла, больно и тяжело было. — Но ты продолжаешь упорно бороться, — замечает Устименко, перебирая пряди волос. — Это похвально, для тебя, в первую очередь. А вот твоих родителей это тревожит. Они строго настрого запретили даже прикасаться? — Скажу больше, даже смотреть запрещают. Точнее, запрещали. Теперь-то мне восемнадцать! — радостно воркую я, облегченно выдыхая. — Я хочу попробовать. — Лил, пожалуйста, не делай глупостей! — насторожилась теперь и Саня. — Ты... изрядно спешишь. — Думаешь, я совершаю ошибку? — спрашиваю ке напрямую. — Нет, что ты! Просто прислушайся к советам другим, если не хочешь повторить это снова.

Это последние слова подруги за эту поездку до ЖД-вокзала. Да и я ей ничего не ответила. А что мне нужно ответить? Мол, конечно, подожду еще лет так двадцать, а только потом соберусь с духом и вновь сяду на байк? Нет! Такого точно не будет! Правда, пять лет назад у меня был питбайк, но на данный момент, моя цель — мощный мотоцикл. На протяжении длительного времени я думала об этом постоянно, но осуществить не удавалось. Я обломала период жизни, который потратился в никуда.

Жалею ли я? Однозначно, что да. Но, как говорится, прошлое должно оставаться в прошлом. Значит, так суждено было случиться. Если умру, то, наверное, так было бы правильно. Обстоятельства случаются разные, а судьба наказывает всех по-разному. Надо мной, судя по всему, сжалилась и сохранила мою жизнь. Однако мне всегда казалось, что это моя чокнутая удача. После того дня, в больнице, родителям говорили два варианта исхода: либо выживет, но станет инвалидом, либо организм не выдержит и скончается.

Итог какой? Жива, к своему счастью. Только время напрасно потрачено было. Я безумна была счастлива, когда врачи прогнозировали мои успехи в реабилитации. Особенно, когда получились первые шаги, спустя полгода или год точно. А сейчас полноценно передвигаюсь сама, без костылей, правда, бег дается мне с трудом. И здоровье заметно хромает у меня. Но с трудностями я привыкла сталкиваться и бороться. В жизни нужны трудности. Без них как-то скучно будет.

Степан Степанович (личный водитель Саши), помог выйти нам из машины и достать чемоданы. Поблагодарив его, он обратно умчался к «особняку» семьи Устименко. Александра элегантно поправляет свой дизайнерский сливово-фиалковый сарафан, с красивым вырезом на груди и открытой спиной. На ее загорелых, длинных ногах блестят серебрянные босоножки. По сравнению со мной, одета она по-женственному.

А я одета так, как будет удобно мне. Особенно при быстрой ходьбе. Для этого нужны джинсы, просторная футболка и модные кроссы. А если бы не травма, то я бы тоже носила такие же интересные наряды, как и у подруги. Но при этом я не ощущаю себя какой-то странной на ее фоне, просто у нас двоих разный стиль. Вот и все. Ей нравится и удобно так, а мне совершенно наоборот. Наверное, поэтому мы и дружим столько лет.

Мы дожидаемся поезда в тоскливом молчании, и я решаю его нарушить, вспомнив новый «завоз» от родителей. Толкаю подругу в бок, та поворачивается, первым делом оглядывая меня, оценивает мое состояние. А я молчу, тупо улыбаюсь ей.

— Что? — спрашивает она, вглядываясь в мои глаза. — Угарное вспомнила кое-что, — говорю я пару слов, а в ее глазах тут же загорается любопытство. — Снова мама и папа. — Мне уже страшно услышать новый выкидон от твоих чудо-предков, — хихикает она, устраивается по-удобнее. — Рассказывай скорей! — За два дня перед отъездом, они позвали меня на кухню. Я пришла, села напротив них, стала ждать. И мама из-под стола достает вязанную сумку, — на секунду прикрываю глаза, как бы, собираясь с мыслями. — И что ты думаешь? В этой сумке лежит все, что обычно используют для самообороны! — Ого! А вот тут поподробнее... — Короче, папа достает перцовый баллончик, за ним странный нож, который раскладывается, затем электрошокер, — пытаюсь сдержать смех, ведь дальше только хуже. — Мама даже предложила взять с собой боксерские перчатки! Чтобы я била всех вокруг, кто посмеет обидеть меня. Только не ржи...

Сашка, словно мимо ушей пропустила мои слова. Ее заливистый смех разнесся по всему залу ожидания, и на нас начали оборачиваться люди. Она продолжает хохотать в кулак пуще прежнего, а щеки ее краснеют так, словно это два помидора! Вскоре мне самой становится смешно. Прыскаю, стараясь приглушить звонкий смех, отвожу взгляд в сторону. Ведь вид Саши смешит еще больше. Спустя пару минут, после длительного смеха надо мной, она спрашивает:

— И что же ты взяла? — Перцовый баллончик, — говорю я, без доли сарказма. — Ты шутишь или нет? — щурится она. — К сожалению, нет. Папа заставил... — Подруга, я просто в шоке с тебя! — хихикает она. — Обожаю твой балаган в семье, всегда смешно. — Скажешь тоже, — цокаю я, закатывая глаза. — А знаешь что, Ляль, — со странной интонацией говорит подруга, изучая мое лицо вновь. — Что такое, Сань? — Я рада, что ты моя подруга. Без тебя было бы как-то серо в моей жизни. Благодаря тебе на моей лице играет постоянная и искренняя улыбка.

Она обнимает меня. И я понимаю, что Саша — единственный человек, которого я могу считать своим другом. Она та, кто не бросил в сложный для меня период. За верность я ее люблю больше всего на свете.