22 глава

Следующие несколько дней дом Стоунов жил в странной тишине.

Амелия почти не выходила из комнаты.

Виктория постоянно разговаривала с кем-то по телефону шёпотом.

Ричард делал вид, будто ничего не происходит.

А Эдвард...

Эдвард больше не пытался давить на Мишель.

Не пытался её остановить.

Не трогал.

И это почему-то ломало сильнее всего.

Потому что раньше он всегда тянулся к ней.

Всегда.

А теперь будто боялся даже подойти ближе.

⸻

Мишель стояла посреди комнаты с открытым чемоданом.

И ненавидела себя за то, что руки дрожали.

Потому что какая-то часть неё до сих пор ждала, что Эдвард ворвётся сюда, снова прижмёт её к двери и скажет:"Никуда ты не поедешь, утёнок."

Но он не приходил.

И от этого внутри становилось пусто.

Она аккуратно сложила последнюю толстовку в чемодан.

Ту самую.

Чёрную.

Стоуна.

Господи.

Даже пахла она им.

Мишель резко зажмурилась.

— Какая же ты дура...

Стук в дверь.

Сердце моментально ударилось о рёбра.

Она уже знала, кто это.

— Открыто.

Эдвард вошёл медленно.

Без привычной самоуверенности.

Без улыбки.

Только уставший взгляд и тёмная футболка, в которой Мишель видела его сотни раз.

Он остановился, заметив чемодан.

И впервые за всё время знакомства действительно выглядел испуганным.

— Ты уезжаешь.

Не вопрос.

Факт.

Мишель молча продолжила складывать вещи.

Потому что если сейчас посмотрит на него —сломается.

Эдвард медленно подошёл ближе.

— Мишель.

Тишина.

— Посмотри на меня.

Она резко застегнула чемодан.

— Зачем?

Его голос стал тише.

— Потому что я не хочу, чтобы это так закончилось.

Мишель нервно усмехнулась.

— А как ты хотел, Стоун?Чтобы я узнала, что мои отношения были частью чьего-то плана... и просто сказала "ничего страшного"?

— Это давно перестало быть планом.

— Но началось ведь с него.

Повисла тишина.

Эдвард опустил взгляд.

И именно это было самым болезненным.

Потому что он не мог соврать.

— Я ненавижу себя за это, — тихо произнёс он.

Мишель почувствовала, как снова начинают гореть глаза.

— А я ненавижу то, что всё ещё тебя люблю.

Эдвард резко поднял голову.

И в этот момент между ними будто снова рухнули все стены.

Он сделал шаг вперёд.

Потом ещё один.

Пока не оказался совсем рядом.

Слишком близко.

Как всегда.

— Тогда останься, — хрипло произнёс он. — И я клянусь, я исправлю всё.

Мишель медленно покачала головой.

— Некоторые вещи нельзя исправить.

Эдвард закрыл глаза на секунду.

Будто это физически больно слышать.

А потом вдруг тихо усмехнулся.

Очень горько.

— Знаешь, что самое смешное?

Она молча смотрела на него.

— Всё это начиналось как игра.Сделка. Контроль. План семьи.

Он медленно поднял на неё взгляд.

И впервые за всё время знакомства выглядел абсолютно беззащитным.

— А закончилось тем, что я не могу дышать нормально, когда тебя нет рядом.

У Мишель внутри всё болезненно сжалось.

Потому что она знала:

он говорит правду.

Эдвард осторожно коснулся её щеки.

Так нежно, будто боялся, что она исчезнет.

— Помнишь, как ты впервые пришла ко мне орать из-за гитары?

Мишель слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты был невыносим.

— А ты была самой красивой проблемой в моей жизни.

Повисла тишина.

Только их дыхание.

И чемодан между ними.

Как граница.

Мишель медленно убрала его руку со своей щеки.

И именно это движение окончательно разбило Эдварда.

Она подняла чемодан.

Подошла к двери.

Остановилась.

Но не обернулась.

— Прощай, Стоун.

И вышла из комнаты.

А Эдвард остался стоять посреди неё один.

В абсолютной тишине.

Без Мишель.