История о кружке молока на завтрак, чёрном лаке для ногтей и арахисовой пасте

Я пытаюсь справиться с обрушившимся небом.Я никак не слабачок, но тут такие перестрелки — я молчу.

Дарсия, кажется, падала. В очередной раз.

Она падала с Астрономической башни пятую ночь подряд. Наблюдала со стороны, как её худощавое тело — в те секунду казавшееся по-особенному хрупким и эфемерным — камнем стремилось к земле. Как ядовитыми змеями развивались тёмные кудри, подхваченные истеричным порывом ветра. Как в немом крике кривился рот.

За этой картиной следовал удар — оглушительный, выбивающий последние крохи кислорода из лёгких, ломающий кости кровавыми осколками наружу, рвущий жилы.

— Эй, Дори, ты меня слышишь?

Дарсия ненавидела подобные сокращения всем сердцем, но её сердце смиренно молчало и терпело любые коверканья и издевательства над именем хозяйки, когда дело касалось Пандоры Иствуд. Ей можно было простить и плевок в кружку кофе, не говоря уже о невинном «Дори».

Услышав знакомое своё имя, девушка сонно вскинулась над тарелкой овсянки и посмотрела на соседку по комнате затуманенным, невменяемым взглядом.

— А?

Прошлую неделю Дарси отвратительно спала. Каждую ночь просыпалась от собственного пронзительного крика, поражающего барабанные перепонки, со слезами на глазах и гулко бьющимся сердцем. Из раза в раз складывалось ощущение, что этот кусок мышц, толкающий кровь по её телу, пытается проломить решётку рёбер и выскочить из груди. Всю неделю Грин удавалось забыться и уснуть нервным, беспокойным сном лишь в объятиях Пандоры.

— О, милая, — нижняя губа Иствуд жалобно дрогнула. На секунду показалось: из глаз девушки вот-вот брызнут слёзы. — Я сказала, что тебе нужно отвлечься. Последнее время ты жутко тревожная, — она опустила ложку с кашей обратно в тарелку и ласково, обеспокоенно погладила кончиками пальцев руку Грин, расположенную на столе. — Гриффиндорцы устраивают вечеринку по поводу предстоящего Дня Святого Валентина. Ты должна сходить.

Дарсия скривила губы и покачала головой с долей скептичности.

— Вечеринки — это не моё. Не люблю большое скопление людей. Да и у меня были совершенно другие планы.

Пандора даже не старалась сделать вид, что поверила девушке на слово. Пожала плечами и поднесла ложку с тёплой овсянкой к губам. Дарсия сжала в руках кружку с молоком и сделала пару глотков.

— Завтракаешь молоком?

— Стройнее буду, — с улыбкой проговорила Грин. Иствуд окинула её и без того худощавую фигуру оценивающим взглядом и покачала головой. Глупышка Дори. — Ладно, спасибо этому дому, пойду к другому, — девушка утерла влажные от напитка губы рукавом мантии и выскользнула из-за стола. Пандора посмотрела на неё с недоумением. — Совсем нет аппетита, — объяснила девушка. — Хочу забежать в комнату на пару минут и прогуляться до Чёрного озера, собраться с мыслями.

Иствуд была девушкой понимающей и не привыкшей лезть в не свое дело. Добродушно пожала плечами и пожелала Дарсии хорошего дня. Грин улыбнулась ей самой нежной улыбкой, порывисто обняла, чмокнула в щёку и направилась к выходу.

Проходя мимо толпы Слизеринцев, девушка не вольно выхватила взглядом знакомую кудрявую макушку. Губы Блэка кривились в добродушной, спокойной улыбке, на груди блестел значок старосты. Он о чём-то разговаривал с парочкой второкурсников и выглядел участливым.

Сердце Дарсии сделало заунывный кульбит, жалостливым комом ударяясь о решётку рёбер. Вздохнув, девушка ускорила шаг и скрылась за дверями Главного зала.

***

Жаль, но я никак не научусь остановиться.Разгоняюсь, загоняюсь, как отпущенная птица.

Снег валил плотной белоснежной завесой, будто где-то на небесах прорвало трубу, но Дарсия не обращала внимания ни на холод, твёрдыми острыми пальцами пробирающийся под одежду, ни на крупные снежные хлопья, прилипшие к тёмным волосам и зимней мантии.

Грин холода даже не чувствовала, а может умело игнорировала, но пройдя чуть дальше вдоль тропинки, ведущей к озеру, она не задумываясь, легла прямо в пушистый колючий сугроб, позволяя скоплению снежинок лезть её прямо в лицо и забираться под воротник. Дура.

Глаза устремлены к небу — такому пугающе-огромному и прозрачному. Дарсия не отказалась бы от участи быть придавленной, пригвожденной к земле этими просторами синей бескрайности, но её мечты редко сбывались. Она лежала на земле — сжавшаяся и раскрасневшаяся, и прокручивала в голове один приём, помогавший справиться с тревожностью. Этому приему девушку научила её магглорожденная знакомая с седьмого курса.

«Я Дарсия Грин. Учусь на факультете Когтевран. Мне 16 лет. Я люблю астрономию, тосты с арахисовой пастой, запах цитрусовых и виниловые пластинки. Каким-то невероятным, глупым образом я стала общаться с Регулусом Блэком. Нет, даже не общаться. Сталкиваться с ним на каждом углу, хотя раньше такого не было. Раньше я вообще почти не обращала на него внимания, а теперь могу вычислить его бледное надменное лицо в абсолютно любой толпе. А ещё мне начал сниться кошмар. Один и тот же каждую ночь. Чтобы это могло значить? Я сошла с ума?».

В попытке совладать с мыслями, девушка не заметила, как главная причина её душевных дерзаний тихо подкралась сзади. Блэк ступал по снегу бесшумной лёгкой поступью красивой дикой кошки. Очень иронично, вспоминая о символе его факультета, далёком от семейства кошачьих. Регулус возвысился над девушкой мимолётной тенью, наконец заставляя обратить на себя внимание.

— Решила умереть от охлаждения, petite sotte?

У Дарсии за душой было лишь одно желание — сбежать. Регулус Блэк привносил в её привычную рутину что-то доселе неиспытанное, чуждое, непривычное. И Грин этого сторонилась. Все силы прикладывала, чтобы не поворачиваться в его сторону на совместных занятиях; не смотреть украдкой в Главном зале.

Она даже толком не могла идентифицировать эти чувств. Это не любовь. Точно не любовь. Дарси девочка немаленькая, в эту чепуху давно не верила. Невозможно полюбить кого-то так стремительно и крышесносно. Даже придурка Блэка. Так могло быть только в сказках.

— Нет, думаю, я скорее умру от того, какой ты непроходимый зануда. Еще полторы недели назад ты обвинял меня в том, что я слежу за тобой. Встречный вопрос: ты меня преследуешь? — девушка привстала на локтях и впилась в Блэка испытывающим взглядом. Регулус усмехнулся.

Глаза Грин — чёртовы созвездия, мерцающие небесные светила обрамленные ядовито-ртутной радужкой.

Глаза Блэка — глыбы льда и лазурь солёных океанов.

— Много чести, Грин, — губы разрезала нахальная улыбка на одну сторону. Регулус сам не заметил, как перенял эту привычку у Дарсии. — Просто шел мимо: вижу, валяется какой-то бесформенный комок тряпок. Стало интересно, кто это устроил свалку прямо у озера.

— Бесформенный комок тряпок? Да ты джентельмен, Регулус Блэк.

— Стараюсь.

Парень коротко шмыгнул носом, вызвав у Грин мелкую усмешку, и лёг рядом. И плевать, что завтра он, вероятно, может проснуться с заложенным носом и больным горлом. Какой бы ослепительно-раздражающей не была Дарсия, рядом с ней просыпалось желание допускать в своей жизни хотя бы капельку безрассудства.

— Пойдешь на вечеринку?

Девушка резво перевернулась на живот и по-кошачьи подползла к лицу Блэка. Тот посмотрел на неё с ленивым недоумением.

— Нет, а зачем?

— Ой, боишься большого скопления людей, Змееныш? Думаешь, на хвостик наступят? — и плевать, что Грин сама не хотела идти на чёртову вечеринку, в конце-концов, Дарсия была жуткой язвой, но на Регулуса, будь он проклят, её саркастичные выпады никогда не срабатывали.

— Просто не люблю шумные места, — чего и следовало ожидать — абсолютное спокойствие и чувства превосходства над девушкой. — Мне не прельщает созерцать пьяных в доску подростков и лижущихся на каждом углу парочек.

— А ещё ты сноб. Жутчайший причем. Просто признай: кишка тонка. Там же будет алкоголь и что-нибудь потяжелее, это как пить дать. Думаешь, мамочка узнает и будет ругаться? — Дарсия состроила огорченную физиономию, губы её выгнулись печальной подковкой.

— Думаешь, получится взять меня на слабо? — скривился Блэк в своей скептичной улыбке.

— А получается? — глаза Грин сияли будто у ребенка, увлеченного невероятной авантюрой.

Это самую малость растопило сердце Регулуса и он, к своему ужасу, сдался.

— Ладно, я пойду. Если ты пойдешь тоже.

— А с чего это я должна? — возмущенно вскинулась девушка.

— А я с чего?

— Резонно.

— Ну что, разделим страдания на двоих? — эта фраза, почему-то, запомнилась Дарсии тогда на долго. Раскаленной меткой отпечаталась в памяти, не позволяя забыться. Девушка вытянула вперед оттопыренный мизинчик и Регулус, хоть и закатил глаза с до жути раздраженным видом, но в ответ скрепил их обещание своим.

Тишина между ними наполнилась звенящей морозной чистотой. Они лежали совсем рядышком, словно это было каким-то привычным и обыденным для них ритуалом, задумчиво водили глазами по белёсым облакам и молчали.

Дарси руку вверх запрокинула резко и неожиданно. Регулус, вздрагивая от спонтанного действия, взглянул на неё с долей не понимания. Мол: «что ещё ты сейчас выкинешь, дурочка?».

На ровных округлых ногтях девушки Блэк заметил чёрный облупившийся лак. В тот момент ему показалось, что это очень красиво, хоть и диковинно. В этом вся — Грин. Странная, непонятная, диковинная, но красивая.

Взгляд прослеживал каждое действие тонких изящных пальцев. Девушка делала вид, будто хватала землянично-алое февральское солнце в руку и задорно сжимала, поглядывая на Блэка с таким по-детски искренним, сияющим взглядом, в котором отчётливо читалось: «Смотри как могу, Блэк. Спорим на сикль, что у тебя так не получится?». И каким бы прирожденным актёром не был Регулус, даже он не смог совладать с эмоциями: его привычная холодная маска озарилась искренней и оживлённой улыбкой.