Неразрывные узы

В холле агентства работа замерла. Машины парней припарковались бампер к бамперу, и выход из них напоминал сложную операцию по эвакуации вип-персон.

Минхо и ДжисонМинхо вышел первым, но не сделал и шага от двери, пока не вытянул за собой Джисона. Он тут же закинул руку омеге на плечо, притягивая его так плотно, что между ними нельзя было просунуть и лист бумаги. Джисон был в огромных солнечных очках и капюшоне, но Минхо всё равно прикрывал его со стороны открытого пространства своей широкой спиной.— Хо, мы просто идем в лифт, — прошептал Джисон, пытаясь высвободить хоть одну руку, чтобы помахать стаффу.— Иди. Смотри под ноги, — отрезал Минхо, перехватывая его за талию и буквально внося в здание. Он сканировал каждого прохожего взглядом, в котором читалось: «Подойдешь ближе метра — труп». Даже когда Джисону нужно было на грим, Минхо уселся в кресло рядом, намертво вцепившись в его ладонь.

Хёнджин и ФеликсХёнджин превратил дорогу от парковки до студии в бесконечный сеанс объятий. Он шел позади Феликса, обхватив его за плечи и постоянно целуя в макушку или висок. Ликс выглядел сонным и довольным, но Хван был на взводе.Когда менеджер попытался забрать Феликса на примерку костюмов, Хёнджин просто перегородил путь рукой.— Костюмы принесете сюда. Он никуда не пойдет один, — голос Хвана не терпел возражений. — И шторы в примерочной задерните так, чтобы ни щели не осталось. Я буду стоять снаружи.Феликс только хихикал, потираясь щекой о плечо альфы. После вчерашней стрельбы такая «душка-охранник» была лучшим антистрессом.

Сынмин и ЧонинСынмин довел всех до белого каления своей методичной опекой. Он вел Чонина за руку, переплетя пальцы так туго, что костяшки побелели. В коридоре он останавливался каждые пять минут, чтобы поправить на омеге шарф или проверить, не развязались ли шнурки.— Сынмин-и, я не маленький, — улыбался Чонин, пытаясь сделать шаг вперед.— Ты — моя жизнь. А жизнь нужно беречь, — серьезно ответил Сынмин, прижимая его к своему боку.На совещании Сынмин вообще не выпускал руку Чонина, даже когда нужно было подписывать документы. Он просто научился писать левой рукой, лишь бы не отпускать правую ладонь своего омеги.

Весь день они провели в этом странном, липком режиме. Директор только вздыхал, глядя, как три самых опасных киллера агентства превратились в «ручных котят» в руках своих одержимых альф.

— Слушай, — шепнул один из менеджеров другому, — они же вчера полгорода на уши поставили, а сегодня ходят как приклеенные. Это любовь или посттравматический синдром?— Это «попробуй тронь моего омегу — и я сожгу этот мир», — ответил второй, глядя, как Минхо в сотый раз проверяет, не замерз ли Джисон.

Альфы боялись тишины. Они боялись того момента, когда руки разомкнутся. Поэтому до самого вечера, до самого возвращения в свои закрытые крепости, они так и ходили единым целым — три пары, связанные не только контрактами и приказами, но и тем самым диким, собственническим страхом потерять друг друга навсегда.