Тишина, которая режет

К четырнадцатому дню в квартирах стало невыносимо. Воздух казался тяжёлым, а отсутствие привычной перепалки и смеха омег делало комнаты чужими. Альфы больше не злились — они просто сдались.

Минхо и ДжисонМинхо за эти две недели похудел и осунулся. Он больше не кричал. Вечером он просто сидел на диване в гостиной, глядя, как Джисон проходит мимо на кухню. Когда Джисон в очередной раз молча потянулся за кружкой, Минхо тихо, почти шёпотом, произнёс:— Хани... я приготовил твой любимый чизкейк. Он в холодильнике. Пожалуйста, поешь.Джисон замер. Это был первый раз за 14 дней, когда Минхо не требовал внимания, а просто заботился. В голосе альфы было столько тихой боли, что сердце Хана дрогнуло. Он не ответил, но вечером Минхо увидел, что тарелка пуста. Это была первая крошечная победа.

Хёнджин и ФеликсХёнджин перестал пытаться «контролировать» Феликса. Он просто... ждал. Каждый вечер он оставлял на тумбочке Ликса маленькие записки: «Прости, что вёл себя как придурок», «Твои веснушки — это всё, что мне нужно видеть утром».На четырнадцатый день Хёнджин просто уснул на коврике под дверью спальни Феликса, не в силах быть далеко. Когда утром Ликс открыл дверь и едва не споткнулся о спящего, взъерошенного Хвана, он не смог сдержать вздоха. Хёнджин выглядел таким потерянным, что вся злость Феликса начала таять.

Сынмин и ЧонинСынмин на четырнадцатый день просто перестал выходить из своей комнаты. Он понял: его давление только отталкивает Чонина.Вечером Чонин услышал из-за двери тихую мелодию — Сынмин играл на гитаре ту самую песню, под которую они впервые поцеловались. Голос Кима дрожал, он сбивался, и Чонин понял: его железный, правильный Ким Сынмин сейчас просто разбивается на куски от одиночества.

Всё закончилось в один из вечеров, когда альфы, как по команде, просто перестали «держать лицо».

Минхо зашёл в спальню к Джисону, сел в ногах кровати и просто уткнулся лицом в свои ладони.— Я скучаю, Хани. Блять, я так по тебе скучаю, что дышать больно. Прости меня за тот ТЦ, за те слова... Я просто испугался, что ты слишком красивый для этого мира и я тебя потеряю.Джисон долго смотрел на его вздрогнувшие плечи, а потом медленно протянул руку и взъерошил волосы Минхо.— Дурак ты, Хо, — тихо сказал он. — Всего-то надо было это сказать, а не орать на весь магазин.Минхо вскинулся, в его глазах заблестела надежда. Он тут же притянул Джисона к себе, пряча лицо у него на груди.

Хёнджин в это время уже вовсю обнимал Феликса на кухне, не выпуская его из рук ни на секунду.— Больше никаких сцен, Ликс. Обещаю. Носи что хочешь, только разговаривай со мной. Смейся, ругайся, только не молчи.Феликс улыбнулся, обнимая его в ответ:— Ладно, Хван. Но за те колготки ты мне ещё должен поход в ресторан.

А Чонин просто открыл дверь в комнату Сынмина и сел рядом с ним на пол.— Красиво поёшь, — сказал он, забирая гитару. — Хватит киснуть, Ким. Я проголодался.Сынмин посмотрел на него, и в его глазах наконец-то зажёгся прежний свет.