Бурная ночь

Минхо медленно поставил пустой бокал на столик. Его взгляд, еще минуту назад полный ярости от проигрыша в подвале, теперь потяжелел от совершенно другого чувства. Омеги зашли слишком далеко, вскрыли все карты и унизили их достоинство, но в этом доме за каждое действие полагалась расплата.

— Делить власть? — прохрипел Минхо, сокращая расстояние до Джисона так быстро, что тот не успел даже моргнуть. — Сначала я заберу свое. А потом мы обсудим, чьи здесь правила.

Он рывком перекинул Хана через плечо. Джисон вскрикнул, ударив кулаками по широкой спине, но Ли только крепче сжал его бедра, направляясь к лестнице.— Поставь меня, придурок! У меня вино не допито!— Отработаешь каждую каплю, Жнец, — бросил Минхо, переходя на бег по ступеням.

Хёнджин не стал дожидаться, пока Феликс скажет что-то еще. Он подошел вплотную, игнорируя холодный блеск в глазах омеги, и, обхватив его за талию, просто сорвал с дивана.— Ты сломал руку моей невесте, Ликс, — прорычал Хёнджин ему в шею. — Теперь я посмотрю, как ты будешь извиваться подо мной, когда я заломлю твои руки.Феликс дерзко усмехнулся, хотя по его телу пробежала дрожь предвкушения, когда его потащили во вторую спальню.

Сынмин остался один на один с Чонином. Он медленно снял очки и развязал галстук, глядя на младшего сверху вниз.— Ты назвал меня «лузером», Йени? — Сынмин подошел вплотную, заставляя Чонина вжаться в кресло. — Кажется, я был слишком мягким с тобой все эти годы. Исправим это прямо сейчас.Он подхватил омегу на руки, как куклу, и, несмотря на напускное сопротивление, понес в сторону своей комнаты.

Минхо ногой распахнул дверь в спальню и, не церемонясь, швырнул Джисона на огромную кровать. Хан не успел даже сгруппироваться, как тяжелое тело старшего придавило его к матрасу.— Ну что, вскроешь этот замок, куколка? — прорычал Минхо, перехватывая руки Джисона и вжимая их в подушки над головой.— Пошел ты, хён... — выдохнул Джисон, дерзко скалясь, но его зрачки расширились от возбуждения.Минхо не стал слушать. Он впился в губы Хана грубым, жадным поцелуем, кусая до крови и заставляя омегу захлебнуться собственным стоном. Альфа сорвал с него шелковый халат, оставляя Джисона полностью беззащитным под своим тяжелым взглядом. Минхо брал его жестко, уверенно, заставляя Хана выгибаться дугой и впиваться ногтями в плечи альфы. Каждое движение Минхо было как заявление на право собственности, и к концу ночи от дерзкого «Жнеца» остался только хрипло дышащий омега, который мог только содрогаться в руках своего альфы.

Хёнджин затащил Феликса в комнату и тут же впечатал его спиной в закрытую дверь.— Ты слишком много возомнил о себе, Ликс, — Хёнджин схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, полные темного огня. — Думаешь, если ты умеешь ломать руки, я не смогу сломать твою гордость?Он сорвал с Феликса одежду одним резким движением. Феликс пытался сопротивляться, его движения были резкими и опасными, но Хёнджин был на пике своей ярости и страсти. Он перевернул омегу лицом к двери, прижимая своим телом так плотно, что между ними не осталось воздуха. Хёнджин действовал напористо, заставляя Феликса кусать губы, чтобы не закричать на весь дом. Это была борьба, переросшая в экстаз: Хёнджин доминировал в каждом толчке, пока Ликс не обмяк в его руках, признавая поражение в этой спальной войне.

Сынмин внес Чонина в спальню с обманчивым спокойствием. Он опустил младшего на кровать, но не навис сверху сразу. Вместо этого он медленно расстегнул ремень, и этот звук в тишине комнаты заставил Чонина вздрогнуть.— Ты назвал меня скучным, — Сынмин опустился на колени между бедер Чонина, его голос был ледяным, но руки — обжигающими. — Давай проверим, насколько скучно тебе будет сейчас.Сынмин был методичен. Он доводил Чонина до безумия медленными, пыточными ласками, прежде чем взять его. Омега метался по простыням, умоляя о большем, растеряв всю свою напускную холодность. Сынмин брал его глубоко и властно, заставляя Чонина выкрикивать его имя, пока младший не захлебнулся в собственном наслаждении, полностью подчиненный воле старшего.