Бонсуар. Я твоя самота

***

— Тинка, Тинка, что же ты делаешь?

Ее любимое место в этом доме, которое она называет комнатой под открытым небом.

Вроде ничего такого, но насколько интимная обстановка: ночь, звезды, тишина, они сидят на холодной плитке, его руки касаются ее волос, а ее голова на его плече.

Так хорошо. Так тихо. Так спокойно.

— Что ты имеешь ввиду? — ее тихий шёпот ему в грудь.

— Тин, расскажи мне правду...

— Дан, о чем ты? — певица реально не понимала, что мужчина от нее хочет.

— Я понимаю, что тебя это может задеть, но... послушай я изучил твою биографию и во всех интервью ты рассказываешь о том, как сильно ты любишь Женю и какая сильная у вас была связь, но твои песни говорят о другом. Тин, — Дан медленно выдохнул, — у вас все было не так хорошо, да?

Тина округлила глаза и уставилась на мужчину.

— Ты нормальный вообще? Ты чокнутый, объясни мне? — она стукнула по плечу, — да как ты смеешь? Что ты вообще знаешь? Он был для меня всем. Ты не представляешь из какой ямы он меня вытащил. Он спас меня. И именно благодаря нему я такая какая есть. Ему я должна сказать спасибо за все. А ты... Да ты... — она отвернулась от него, обхватив руками колени.

На глазах слезы.

— Да Тин, я рехнулся. Рехнулся, когда читал различные интервью, а в наушниках песни о другом говорили.

'как жаль, что я не смогла как ты ведь я не умею лгать' 'я тебе отдала полсвета первому, это моя вина'

'ты молча уходишь, закрытые двери в сердце оставив швы'

'мне так больно и так легко тебя не увижу больше'

Тину пробрало. Во-первых, от осознания того, что он цитирует ее песни, а во-вторых, от осознания их смысла.

— Я не утверждаю, что у вас не было любви, наоборот — у вас была очень сильная связь. Просто... Возможно со временем вас съела рутина, быт и поэтому все так... — мужчина медленно выдохнул, взглянув на нее.

Дан слегка коснулся ее колена. Кароль дернулась, крикнув резкое 'не трогай меня'

Балан долго смотрел на нее. Она выглядела как ребёнок.

— Ладно, — Балан потер ладони, — вижу ты не хочешь рассказывать. А зря, Тин... тебе бы легче стало.

Несколько минут неловкого молчания. Он все ещё ждёт... Надеется...

— Пойду я Тин, — тяжёлый вздох потому что уходить певец явно не хотел, — вижу тебе надо побыть одной. Только... — Дан вновь молчит, собираясь с мыслями, — запомни, ты можешь обманывать меня и даже себя, но вот свое творчество ты не обманешь... потому что это твоя душа...

Мужчина встает и медленно удаляется. Шаг за шагом. Не спеша...

Спустя секунду чувствует ее руки на своей талии.

Малышка...

Женщина прижимается к нему всем телом, тяжело дыша.

На его рубашке ее слезы...

— Не уходи... — обрывисто шепчет она, крепче прижимаясь к нему, — пожалуйста, не оставляй меня одну, я же не выдержу...

Она боится. Зажмуривает глаза. Обнимает его до хруста костей.

И вздрагивает. Вздрагивает, когда чувствует его руки на своих...

Он подымает голову высоко вверх, выдыхая, а она... Она чувствует себя маленькой девочкой, ведь такое ощущение, что она за стеной, которая ограждает ее от всего этого несправедливого мира. А она всего лишь за его спиной...

***

Словно сцена из романа: холод, ночь, луна, звезды и они. Они сидящие спинами друг к другу.

Не видят друг друга. Но чувствуют. Их руки переплетены в замок. Успокаивают.

Оба смотрят на небо. Слышат тяжёлые вздохи друг друга. Их мысли слишком громкие и они это чувствуют.

Дан крепче сжимает ее руку и этот жест заставляет женщину вернуться в реальность, шмыгнуть носом и начать...

— Ты был прав... Не все у нас было так идеально. Ну как... Сначала это были нереальные чувства, он вернул меня к жизни, был единственным, кто поверил в меня тогда. И я благодарна ему за это...

Певица закрыла глаза. Закусила губу. Пыталась сдержать слезы.

Успокаивало только одно: он ее не видел.

Да не видел. Но чувствовал. Это намного хуже...

— А потом как-то... блин да я сама не знаю, как это произошло, — она истерически засмеялась, закрыв лицо руками, — ну как-то, моменты мы перестали ценить, что ли, рутина нас съела, у меня же тогда пик популярности был и он был в тот период для меня в какие-то моменты больше продюсер чем муж...

Тину промурашило. Очередной поток слез.

Мужчина держал ее за руку и чувствовал это все...

Она вновь залилась тихими слезами...

Она нуждалась в его объятиях. И оба это понимали.

— Так Кароль, все кончай ломать комедию 'я сильная и справлюсь со всем сама', иди сюда, — Балан крепче схватил её за руку и развернул к себе, крепко прижимая.

— Нет, пожалуйста, Дан не надо, нет, я не хочу, чтобы ты видел меня такой, нет, Дан, нет, нет, — она брыкалась, вырвалась, делала вид, что не хотела...

Он все пропускал мимо ушей, лишь крепче зажимая ее в объятия, успокаивая и поглаживая волосы.

— Тише, принцесска моя, маленькая, тише, тебе же так легче. Тебе легче в моих руках...

И кажется, что эту ночь он запомнит навсегда, ибо его рубашка вновь в ее слезах...

— Рутина и моя популярность нас разрушила. После рождения Вени особенно... Помню эти ссоры вечные, мы вечно ругались кто с Веней будет и... — женщина тяжело вздохнула, вытерев рукой слезы, — в какой-то момент мы поняли, что просто уничтожим друг друга. Я не хотела мучить его, он меня. Так и разошлись... при чем так спокойно знаешь, — Тина взглянула на Балана, подпирая голову рукой.

Он видел ее такой и его пробирало до костей... Такое ощущение, что он находился в бреду, а она всего лишь мираж. Мираж боли и страха.

Дан утонул в этой боли. Потянулся руками к ее лицу и медленно и аккуратно вытирал слезы с ее лица.

Свет луны делал ее еще более загадочной. Она была словно скульптура...

— Прошу, не надо, — спустя несколько минут таких действий мужчины Тина нашла в себе силы увернуться от него.

Хотя было тяжело... Его руки успокаивали...

— А спустя пару дней мне позвонил его друг и попросил просто приехать к Жене. Я, когда приехала, я в таком шоке была... В общем тогда я и узнала о его болезни. Злилась на него жутко за то, что он мне не сказал, криком прям на него орала.

Ее смешок. Его ухмылка.

— А он 'я не хотел, чтобы виной всему была жалость, я и сейчас буду просить, чтобы ты ушла. Уйди, уйди прошу. Не мучай себя. Уйди, Тин'

— А я осталась. Осталась, потому что чувствовала вину. Он ведь тогда меня спас...

Певица еще больше прижимается к Дану, у которого просто пропадает дар речи. Один вопрос: как? Как эта маленькая хрупкая девочка столько всего пережила в своей жизни?

Он бы уже давно сломался...

Она в его объятиях. Скрещивает пальцы. Опускает на них взгляд. Издаёт лёгкий смешок. Мотает головой. Не верит, что все это рассказывает ему.

— И это как ни странно сблизило нас. Мы стали ценить моменты, стали чаще говорить друг другу о том, что любим. Всегда буду говорить, что рак- самая гуманная болезнь, потому что ты успеваешь сказать человеку все что не успел. Я посмотрела на Женю иначе, я заново его полюбила, я стала ценить моменты. И больше всего на свете я хотела, чтобы он выздоровел...

Женщина вновь подпирает голову и прожигает Дана взглядом.

— Денег тогда жутко не хватало, все на лечение уходило. Я влезла в долги, кредитов набрала, работала на износ, я так изнуряла себя, — Тина издала истерический смешок, — я просто падала с ног после выступлений, но поднималась и шла к нему.

Тина зажмурилась, сглатывая слезы.

Дан смотрел на нее и не понимал за что это все именно ей. Чем она в жизни заслужила такие испытания.

Мужчина сидел в шоке, но таки успокаивал Тину: своим присутствием, словами, действиями.

— А однажды я просто потеряла сознание после выступления. Думала переутомление, усталость, а нет... Оказалось, я была беременна...

Дан вздыхает и уже не выдерживает: тяжело дыша, начинает покрывать мелкими нежными поцелуями ее руку.

Смотрит на нее. Она улыбается от его действий.

— Жене тогда не сказала, он бы запретил мне работать, а этого допустить нельзя было... ты не подумай, что я не хотела этого ребёнка. Я очень хотела. Мы с ним девочку хотели безумно, — женщина слегка улыбается, — но тогда главной моей целью было спасти Женю, поэтому я продолжала работать. Работать еще больше, — Тину вновь накрывает очередной поток слез, и она уворачивается, но Дан, просто без слов прижимает её к себе со словами 'господи, девочка'

Он гладит ее по голове, переосмысливая все это.

Обоим тяжело. Ему от осознания всего услышанного. Ей от мысли, что она в очередной раз за сегодня плачет ему в грудь.

— Я делала все, чтобы он поправился, но с каждым днём ему становилось хуже. Однажды в бреду он назвал меня чужим именем. Именем своей первой жены.

Ее тяжёлый вздох. Слишком сложно вспоминать все это. Будто заново проживаешь все.

— И тогда я решилась на отчаянный шаг ради него: я нашла его бывшую супругу и привезла к нему, в надежде что это ему поможет. И когда я зашла к нему в палату, после их разговора, я вдруг отчётливо увидела в его глазах то, что никогда не видела раньше. Тогда и поняла, что он всю жизнь любил только ее, а я... я была спасением для того, чтобы забыть ее.

Ее искусанная до крови губа и дрожащий голос.

Его тяжёлый вздох и глаза, устремлённые в небо.

— Да, черт возьми, почему все так?

Женщина не выдерживает. Срывается на крик. Вскакивает. Бежит к балконным перилам, орёт так что оглохнуть можно, чуть ли не переваливается через них...

Успокаивается. Садится на корточки и прикрывая рот рукой продолжает выплёскивать эмоции.

Дан все время находится в неподвижном состоянии. Смотрит на нее и поражается.

Перед ним сегодня открывается другая Тина Кароль. Тина, о которой не знает никто, даже она сама...

Артистка тем временем уже стоя у перил, смотрит на небо и что-то тихо шепчет.

Певец прикладывает руки к лицу, пытаясь привести себя в чувство и понять с ним ли это сейчас происходит.

Вмиг его руки оказываются на ее талии, дыхание на шеи, а поцелуи в волосах.

— Лучше ему не стало. Однажды я пришла к нему в таком прекрасном настроении, ведь, тогда как никогда была уверенна, что все будет хорошо, а он 'уйди Тина. Я очень устал, ты не даёшь мне уйти. Пожалуйста уйди, пожалуйста...'

Дан чувствует мурашки на ее коже, поэтому и продолжает оставлять поцелуи в ее волосах...

— Я стояла как вкопанная и не могла осознать все это. Сказала ему лишь 'люблю за то, что поднял меня с колен, ненавижу за то, что на них опускаешь' и вылетела с палаты как ошпаренная. В этот раз я таки ушла...

Хватка на талии с каждой секундой становится все крепче.

— Про то, что вышла на сцену в этот день рассказывать не буду — ты наверняка знаешь, — ее легкий мешок вперемешку с тяжёлым вздохом.

Резкий поворот. Глаза в глаза.

— Через день после его похорон у меня случился выкидыш...

Дан резко прижимает её к себе. Она крепче обхватывает его спину. Грустно улыбается. Выдыхает ему в грудь.

— Тина, господи... — у мужчины сейчас нет слов, а, впрочем, они лишние...

Объятия говорят сейчас больше чем все слова мира на всех языках.

— Так оно и получилось. Хотела уберечь двоих, а в результате... он забрал ее себе... И с тех пор нас четверо: двое на земле, мы с Веней, и двое на небе, он и наша малышка... и я надеюсь, что они там счастливы. Счастливее чем я здесь, на земле...

Судорожный вздох. Все ещё в его объятиях. Поднимает глаза к небу и что-то тихо шепчет.

— Боже, я не верю, — певица отрицательно машет головой, улыбаясь, — не верю, что все это тебе рассказала.

Закусанная губа. Очередной поток слез.

— Ты черт, Балан, слышишь, ты черт, черт, черт слышишь меня, — она начинает биться в истерике, ударяя мужчину по груди.

Он мужественно терпит. Смотрит на ее и в его глазах что-то такое необъяснимое. Все как-то вперемешку: и боль, и восхищение, и трепет от всего этого.

Такое ощущение, что сегодня он заново родился. Сейчас он чувствует себя совершенно другим человеком...

— Ты черт, — на выдохе судорожно произносит артистка, - потому что ты первый кому я это рассказала, — женщина опускается на корточки, до сих пор, не осознавая всего.

— Стой, подожди, — судорожно произносит мужчина, — ты молчала об этом шесть лет? Тина, шесть лет?

Она поднимает глаза на него, кусает губы до изнеможения и... и кивает.

Осознает это лишь спустя несколько секунд их гляделок.

Срывается. Хочет бежать. Не получается. Дан слишком быстро реагирует.

Сначала крепкая хватка на талии и вот они уже лежат на холодной плитке, прожигая друг друга взглядом.

Он изучает ее в очередной раз за сегодня и таки касается ее лица.

— С тех пор я одинока...

Изучение друг друга такое трепетное и нежное прерывает ее дрожащий голос:

— Больно... больно, Дан, пожалуйста, целуй меня, мне больно, пожалуйста... целуй... — эти слова уже второй за сутки срываются с ее губ, но она ни секунды не жалеет...

Бонсуар. Я — твоя самота...