lll. ближе, чем позволено

Осенний кампус пробуждался медленно. Хазан шла по аллеям, где опавшие листья шуршали под ногами, а слабый ветер приносил запах сырой земли и теплой мокрой листвы. Студенты спешили к занятиям, смеялись, спорили, где-то доносились звуки спортивной разминки. Казалось, весь мир был наполнен шумом и движением — только она шла между этим, словно в отдельном измерении.

Каждый её взгляд невольно скользил по пустым скамейкам, по окнам, через которые он мог появиться. Она пыталась не думать о Ягызе, строила маршруты так, чтобы его не встретить, выбирала аудитории в непривычное время, меняла места в библиотеке. Но мысли, как капли дождя, упорно просачивались в сознание, несмотря на её старания.

— Хазан! — голос Эльчин прорвал тишину, звонкий и радостный. Хазан вздрогнула, обернулась и встретила сияющую улыбку подруги. — Сегодня матч! Наши против «Нордфилд»! Ты идёшь?

Она сдержала вздох. — Я… нет. У меня дома куча домашек, эссе надо доделывать.

— Эссе подождёт! — весело перебила Эльчин. — А матч нет! Ты хоть знаешь, кто капитан нашей команды?

— Кто? — Хазан с лёгким раздражением нахмурилась.

— Ягыз! — засмеялась Эльчин, подталкивая её. — Твой любимый философ теперь ещё и нападающий! Ты представляешь, как он на поле?

Сердце Хазан дрогнуло, но она отвернулась, делая вид, что не слышит. — Думаю, я не смогу …

— Нет отговорок! — Эльчин ухватила её за руку. — Пойдём! Обещаю, будет интересно.

Вечер падал на кампус мягким золотистым светом, растекаясь по аллеям и высокими деревьями, чьи листья медленно опадали на тропинки. Хазан шла рядом с Эльчин, стараясь не смотреть на часы: матч начинался только через час, но студенты уже заполняли трибуны, и шум, доносящийся издалека, создавал ощущение приближающегося праздника.

— Ты уверена, что хочешь идти? — осторожно спросила Хазан, стараясь прятать смешанные эмоции.— Конечно! — Эльчин засмеялась. — Ты же не хочешь пропустить шанс увидеть, как Ягыз играет?

Хазан почувствовала, как сердце дрогнуло. Она сделала шаг назад. — Я… просто посмотрю.

Когда они подошли к стадиону, команда университета уже заканчивала разминку. На газоне слышался стук мяча о бутсы, крики тренера и лёгкий шум шагов. Вдоль линии поля пробегали игроки, растягивались, делали финты и передачи.

И тут Хазан увидела его. Ягыз. Он был в форме, ярко-синей с номером 7 на спине, быстро двигался, сжимая кулаки в знак концентрации. Его взгляд скользил по полю, словно он видел каждый сантиметр пространства одновременно. Она замерла, наблюдая за ним, не в силах оторвать взгляд.

— Красавчик, — шепнула Эльчин. — Признай, ты смотришь только на него.

Хазан покраснела и отвернулась, но глаза невольно всё время возвращались к нему.

— Не правда. Просто осматриваю поле.

Наконец, матч начался. Толпа гудела, поддерживая обе команды. Мяч стремительно летел по полю, игроки цеплялись за каждый шанс, каждая передача, каждый удар вызывали вздохи и крики. Команда Хазан была сильна, но противники тоже умели давить, делать игру грязной, искать слабости.

И вот, в середине первого тайма, Ягыз получил пас от Лукаса. Он уверенно пронёс мяч, обведя двух соперников, и мощно ударил — гол! Толпа взорвалась аплодисментами, Эльчин подпрыгнула, не в силах сдержать радости, Хазан же засмеялась с реакции подруги.

Но радость длилась недолго. Через несколько минут противник грубо столкнул Ягыза, тот рухнул на газон, стиснув зубы. Судья подбежал, команда замерла. Он попытался подняться, но боль в колене не давала двигаться — его убрали с поля.

Без Ягыза команда играла заметно хуже. Каждый пас давался с трудом, игроки теряли ритм, противники использовали слабые места. В итоге матч закончился поражением — команда противников радовалась, а игроки университета с отчаянием и злостью покидали поле.

Толпа уже разошлась, прожектора гасли один за другим.Стадион опустел, и только на дальних скамейках виднелась чья-то фигура. Он сидел, опершись локтями о колени, тихо потирая ногу.Хазан заметила его случайно.Внутренний голос говорил ей: Не подходи. Станет хуже. Но сердце бьётся быстрее, и совсем не слушается её.

— Не твоё дело, — шепнула она себе под нос, но ноги сами шагнули вперёд.Она остановилась рядом, глядя на его профиль.— С тобой всё в порядке? — тихо, почти неуверенно.

Он поднял глаза.Взгляд — как острие ножа: усталый, раздражённый.— А по мне не видно? Полон радости и восторга.

— Я просто спросила, — сказала она.

— И я просто ответил, — отрезал он. — Или тебя не устраивает мой ответ?

Она сжала губы, сдерживая раздражение.— Ты не обязан быть таким резким.

— А ты не обязана лезть туда, где тебя не просят, — бросил он, вставая.

Хазан почувствовала, как в ней закипает злость.— Знаешь, иногда складывается ощущение, что ты не человек, а одна сплошная колючка. Даже когда кто-то пытается тебе помочь — ты ведешь себя, как капризный ребенок!

— Помочь? — Ягыз усмехнулся, шагнул ближе. — Ты пришла сюда ради благородства, да? Посмотреть на жалкого проигравшего?

— Не всё в жизни про тебя. — вспыхнула она. — Я просто…

Она осеклась.— Просто что? — язвительно спросил он.

— Просто не могла пройти мимо! — резко ответила. — Хоть раз в жизни попробуй не отталкивать людей.

Он фыркнул.— А ты попробуй не спасать всех подряд. Это не делает тебя добрее, только наивнее.

Хазан покачала головой и сделала шаг, чтобы уйти.— Всё с тобой ясно. Как был самодовольным, так и остался.

Она развернулась, но не успела отойти и двух шагов — он резко схватил её за локоть.Пальцы горячие, сильные.Она обернулась, гневно вскинув взгляд.

— Отпусти.— Нет. — Он смотрел прямо в глаза. — Ты правда думаешь, что мне легко сейчас?

— Думаю, тебе просто нравится жалеть себя.

Он стиснул зубы.— А тебе нравится играть в равнодушие, хотя я вижу — тебе не всё безразлично.

— Ошибаешься, — прошептала она, но в голосе дрогнуло что-то живое.

Он заметил.— Тогда почему пришла? — шаг ближе. — Почему не ушла, как все остальные?

— Потому что я не как все! — вспыхнула она, почти выкрикнув. — И если бы я знала, что получу в ответ очередную порцию твоего яда, я бы вообще не подошла!

— Лжёшь, — сказал он тихо. — Ты бы всё равно подошла.

Она дернулась, но он всё ещё держал её.— Отпусти, Ягыз.— Тогда перестань делать вид, что тебе всё равно.

— Мне и вправду всё равно! — рванула она руку.

Он не отпустил, только чуть мягче сжал её локоть.— Тогда почему дрожишь?

Она замерла. Их дыхание смешалось.Её глаза — злость, растерянность, страх. Его — упрямое притяжение.

— Ты… невозможен, — выдохнула она наконец. — Просто невозможен.— Знаю, — коротко ответил он. — Но тебе же такое нравится. Для тебя нет ничего невозможного.

Она фыркнула, вырвала руку и, наконец, отошла.— Ты неисправим.— Возможно.

Она ничего не ответила. Просто пошла прочь, чувствуя, как сердце колотится в груди, будто после бега.

Девушка шла по тихой аллее кампуса, ветер трепал волосы, а опавшие листья шуршали под ногами. Она старалась держать равновесие в мыслях, пытаясь отдалиться от матча, от толпы, от всех эмоций, которые вчерашний вечер оставил в её сердце. Сердце колотилось, лёгкое напряжение ещё не уходило, и каждый шаг казался одновременно уверенным и шатким.

— Хазан!

Её имя раздалось резко и неожиданно, от чего она вздрогнула. Сердце подпрыгнуло, а кровь хлынула к щекам. Она обернулась и увидела его: Ягыз бежал к ней, несмотря на боль в колене. Его движения были немного скованными, каждый шаг давался с трудом, но взгляд был направлен только на неё. Решительный, сильный, непоколебимый.

— Ягыз… — выдохнула она, внутренне замерев.

Хазан сделала шаг назад, но ноги будто отказались слушаться. Он был рядом прежде, чем она успела осознать. Его руки аккуратно, но решительно схватили её за голову, слегка прижимая к себе. Она моргнула, и он наклонился… поцеловал её.

Хазан вздрогнула, сердце словно подпрыгнуло к горлу. Она отстранилась, глаза широко раскрылись, и внезапно влепила ему по щеке:— Чего ты себе позволяешь?!

Он тяжело дышал, колено болело, но глаза его горели напряжением и некой внутренней борьбой.— Хазан… — начал он, голос был тихий, дрожащий, почти шёпот. — Я сам не понимаю…  не понимаю, что со мной происходит.

— Ты серьёзно?! — выдохнула она, пытаясь говорить твёрдо, но голос дрожал. — После всего того, что у нас было… после всего, что мы пережили, как ты можешь так… так подходить ко мне?!

Он замер, словно слова Хазан ударили его сильнее, чем боль от колена. Но взгляд его не отводился.— Я не могу… не могу думать иначе, — тихо, с трудом, почти шепотом сказал он. — Всё, что я чувствую, всё время… это только о тебе.

Хазан сжала кулаки, дыхание стало учащённым. Она сделала шаг назад, пытаясь собрать мысли, но внутренне её трепет пронзал каждую клетку.— Ты понимаешь, что ты сумасшедший?! — почти плача, сказала она. — Ты бежишь ко мне, когда твоя нога болит, и всё равно… и всё равно говоришь такие слова, словно не думаешь о последствиях!

— А ты думаешь, что твои вопросы, твои «просто слова», даже само твоё существование, не сводят меня с ума? — его голос дрожал, но глаза оставались на ней, горящие и открытые. — Я даже сам не знаю, как это объяснить… но я не могу держать это в себе.

Хазан почувствовала, как тепло разлилось по всему телу, сердце колотилось, дыхание спуталось, руки слегка дрожали.— Ты… — выдохнула она, не зная, что сказать дальше. — Ты и правда не понимаешь, что творишь со мной? Ты… бесишь меня, пугаешь меня, и одновременно… — она замолчала, потому что внутри всё смешалось: гнев, смущение, трепет.

— Да, — тихо сказал он, делая шаг ближе, несмотря на боль. — Я бесился, я терял голову, я… — он замялся, тяжело вдохнул, — хочу быть с тобой, даже если сам не понимаю, зачем и почему.

Хазан сделала паузу. Сердце будто растаяло от его честности, от решимости, от того, как сильно он не мог притворяться. Она почти не осмеливалась дышать, стоя рядом с ним, ощущая тепло его рук, его дыхание, его взгляд.— Ты… — начала она, но слова застряли в горле. — Ты… невозможен, Ягыз.

Он тихо улыбнулся, лёгкая, почти едва заметная улыбка.— И ты тоже, Хазан, — сказал он. — Именно такие, как ты, цепляют… и не отпускают.

Она сделала шаг назад, чуть улыбаясь сквозь дрожь:— Ты уверен в себе… как всегда.

— А ты… — тихо сказал он, почти шепотом, — ты красива, когда злишься, и это… это сводит меня с ума.

Хазан замерла, сердце билось всё быстрее. Она сделала шаг, отступая, чтобы собрать мысли, но уже знала: этот момент, этот трепет, этот взгляд — они оставят след навсегда.

И впервые за долгое время она шла прочь не с чувством злости, а с тихим трепетом, который не знала, как назвать…