Мартин Хайдеггер. О бытии и сущем

Мартин Хайдеггер (1889 - 1976 гг.).О сущности истины.

Мы постоянно имеем дело с сущим, значит, необходимо поставить вопрос о самом бытии сущего.Знакомство с работой "Бытие и время".Фундаментальная онтология.

Мартин Хайдеггер - немецкий философ, по своим воззрениям близкий к экзистенциализму, герменевтике, феноменологии, ученик Эдмунда Гуссерля.Вооружившись методом феноменологии, Мартин Хайдеггер предпринимает попытку постановки вопроса о бытии и выдвигает исключительную фундаментальную онтологию в его главном и первом труде "Бытие и время". Во многом Хайдеггер противоречит Эдмунду Гуссерлю, своему учителю, ибо М. Хайдеггер поднимает вопросы экзистенциальные и ставит главным объектом своей философии не сознание, как до этого было принято, а само присутствие бытия в мире. Понятие non sunt subiectiа ("строгой науки"), как мы можем догадаться. В его труде прослеживает антиномичность вопросам Гуссерля, видящего философию не как что-то позитивистско-натуралистского или экзистенциалистского толка, а как "строгую науку". С этого момента они расходятся во мнениях, но не перестают поддерживать связь.Все философские концепции, которые предшествовали экзистенциализму и онтологии М. Хайдеггера, мыслитель обвиняет в "за-бытии", то есть в прямом забвении бытия. Именно Мартин Хайдеггер констатирует забвение, что является истоком его философского паломничества. Современная философия же под воздействием науки превратилась в позитивизм, а далее и в неопозитивизм , что привело к господству натурфилософии и релятивизма, которые игнорируют любые вопросы о бытии, которые М. Хайдеггер считал краеугольными камнями философии. Прочие философемы предаю забвению не только сам вопрос, но и его актуальность. Современная философия не проводит строгого разграничения бытия и сущего, тем самым растворяет одно в другом. Можно наблюдать в процессе истории становление полновластного субъекта, который вправе следовать вопрошаниям, а также желаниям, с целью получения чего-либо, включая то же самое "чистое знание" в качестве трансцендентальной сущности "умозрительной философии", исключительно спекулятивного знания, начиная с Рене Декарта. Благодаря научно-техническим революциям, у человека становится всё больше и больше потребностей, а с большим развитием общества и само оно превращается в потребительское, изобретая потребности. По мере развития потребностей всё больше увеличивается количество желаний, а желания представляют собой бездну, в попытках заколотить которую человек претерпевает абсолютный крах, ибо его желания невозможно утолить. Современный человек принужден двигаться по этому кругу бессмысленно, а также инертно и саморазрушительно. Экстраполирование его в последующую историю человечества приведет к полному краху, то есть к полному кризису самосознания, а после и к глобальной катастрофе.Расхождения во мнениях М. Хайдеггера и К. Ясперса произошло по причине объединения бытья во что-то идеализированное, то есть объективированное, и  присоединения его к чему-либо, в результате чего бытие теряется в сущем, а вместе с тем и само бытие теряет смысл, по мнению Мартина Хайдеггера. У них всё время разнились взгляды, хоть на более глубинном уровне они и были близки. Философов объединяло стремление реформировать университет как институт, тем самым изменить структуру обучения и отношение к самому обучению, но им постоянно что-то мешало объединить усилия для общего дела. Они постоянно собирались встретиться, но им что-то мешало. Это можно проследить по их переписке, но наше исследование не подразумевает подобного отвлечения от темы. Бытие, по мнению Мартина Хайдеггера, является больше, чем что-то, что можно определить, больше, чем вещь, больше, чем то, чего мы не понимаем, но знаем об этом. Бытие как свет, который падает на все вещи и благодаря которому мы можем его увидеть, но не видим самого света. Бытие - это априорная причина всего сущего, благодаря которой мы можем наблюдать всё сущее. А человек, по мнению Мартина Хайдеггера, является окном в том случае, если его экзистенция является средством достижения эссенции, то есть бытия.Одними из важных понятий в философии Мартина Хайдеггера являются dasein и das man, категория подлинности и неподлинности человеческого существования. Эта тема является характерна для философии экзистенциализма в общем. Dasein является неологизмом, переводится как «здесь-бытие», «тут-бытие».Присутствие бытия, интенсивное определение бытия - человек должен существовать в мире. Он здесь оказался в условиях, которых он не мог избежать. Важным для М. Хайдеггера становится суждение о том, что "существование предшествует сущности, что означает по сути свободу человека, творящего своё бытьё от какой бы то ни было заранее данной сущности". Человек, будучи dasein, свободный и характеризуется как «здесь-бытие». Структуры, условия бытия, которые будут рассмотрены в дальнейшем, экзистирует в мир. Человек рассматривается как отдельное бытие, причём оторвавшееся от полного бытия, мышление и разум - всё есть функции этого бытия. Когда мы вопрошаем у бытия, можно сказать, что бытие задаётся вопросом о самом себе. Человек, являющийся не самотождественным существом, незавершенным находящимся в процессе становления здесь и теперь как полноценное бытие, нуждается в определении, что такое человек и что есть его экзистенция.Человек - это тот, кто брошен в мир неизвестно чем. Человек является заброшенным существом. Проблематика любой жизни начинается с тех обстоятельств, в которых он вынужден существовать. И благодаря этой брошенности, категорию которой вводит Мартин Хайдеггер, человек становится перед фактом своего существования. Он должен сделать выбор при отсутствии каких-либо ориентиров к подлинному или неподлинному существованию, так как забвение того фактора, который констатировал М. Хайдеггер, что человек забывает о том, что существование предшествует сущности, то, что он является несвободным и не творящим своё бытие единолично, приводит его к неподвижному существованию, к падению в мир объектов, к тому, что Габриэль Марсель назвал Иметь вместо Быть. По сути, приводит человека к рабству материального мира. В тот момент мы утрачиваем свою индивидуальность и dasein и становится das man, то есть безликим и анонимным, что в философии Ф. Ницше обозначает как манекен, а Ф. М. Достоевский называет всемством.Вместо свободного творения для-себя-бытия своего бытия, которое возможно благодаря зову-бытия, который тоже вводит Мартин Хайдеггер, это некая индивидуальность, личность и неповторимость, которая есть внутри нас, благодаря которой мы можем делать выбор при отсутствии ориентации на что-либо, благодаря необъяснимой индивидуальности, благодаря зову-бытия. В соответствии с этим зовом мы выстраиваем свою жизнь. Следовательно, необходимо подчеркнуть схожесть предмета русского интуитивизма с зовом-бытия Мартина Хайдеггера.Последующие исследования категории "dasein" с помощью феноменологического метода приводят Мартина Хайдеггера к констатации следующих экзистенциалов, которые являются априорными структурами "dasein".Первая структура является "бытие в мире", характеризуется присутствием – при сути. Человек живёт в мире, в который он "вброшен", и слышит некий "зов бытия", но также у него есть возможность игнорировать данный зов. Это так называемый зов "пограничной ситуации" у Карла Ясперса. Человек постепенно погружается во "всемство" при влиянии на него определённых факторов, das man заглушает в человеке личностное начало, и его отношение к жизни становится применительно-практическим, а такое существование неаутентично. Оно заглушает главный вопрос, заставляет присутствие экзистенциала "заботы" игнорировать функцию "здесь-бытия"."Бытие-здесь" – dasein - может задавать вопрос о самом себе - о бытии как таковом и его смысле. Мы не видим объекты первоначально, но мы видим их применение. М. Хайдеггер ставит довольно правильный вопрос: если существование бывает подлинным и неподлинным, значит, что существует два режима существования. Режим, когда человек существует неаутентично, то есть даже не ставит такой вопрос, а именно: вопрос о своем бытии, непосредственно о своем существовании, а точнее его смысле, о смысле своего бытия, не ставит свое бытие под вопрос. Как говорил Жан-Поль Сартр, на которого сильнейшим образом повлиял Мартин Хайдеггер, "человек - это постоянная боязнь перестать быть человеком".И в этот момент происходит забвение индивидом своего бытия. Того, что он является творцом своего бытия. А значит, на этом этапе констатируется забвение собственной свободы или отказ от неё. Всё в этом мире является объектом изучения и объектом жизнедеятельности индивида, что в корне неправильно. Тогда человек живёт в мире неполном, в мире "забав" Паскаля, в цивилизации, в которой абсолютно нет смысла, в безликом и анонимном, в "заботе", которая и заслоняет истинную картину бытия. "Забота" рассматривается Мартином Хайдеггером в качестве экзистенциальной. Она проявляется тремя модусами здесь-бытия, а именно: "падение", "заброшенность", "проект"."Падение" означает падение в мир заботы и тотальной суеты. Ещё в XIX веке блестящий философ Блез Паскаль перед лицом неопределимой бесконечности говорил: "Кто не видит суеты мира, тот суетен сам". И он был абсолютно прав, так как такая озабоченность приводит человека к крушению его личностного начала, что, по сути, означает капитуляцию личности и падение индивидуальности в бездну самоотчуждения, забвение своего бытия и своей свободы. У каждого индивидуального здесь-бытия возможен модус падения, то есть падения в безликое, растворение своего здесь-бытья в нём, то есть в das man. "Это совместное бытие настолько растворяет своё "здесь-бытие", способы бытия других, что другие ещё больше исчезают, свою различность и выразительность в этой непримиримости и неуловимости разворачивается настоящей диктатурой das man... Мы наслаждаемся и развлекаемся как вообще наслаждаются мы читаем смотрим и судя по литературе, так как смотрят и судят вообще, но мы отделяем себя от толпы, мы возмущаемся, тем чем вообще возмущаются среднее будучи неопределённым и будучи всем хотя и не суммой всех предписывает способ бытия повседневности." "Возможность неподлинного существования является структурным элементом, модусом "здесь-бытия". Возможность "падения" всегда присутствует в виде искушения и в конечном счете является результатом свободного выбора человека".Заброшенность сброшенного в мир человека означает "помещенность" его в этот мир независимо от его воли, постановка его перед фактом собственного существования в условиях, которых он не мог избежать. "Открывается каждому человеку в его онтологической настроенности соотнесенности с миром проецирование собственных эмоциональных переживаний, в данном случае, Мартин Хайдеггер, вслед за Эдмундом Гуссерлем проводит феноменологическую редукцию-бытие становится осознанным, переживаем. Рефлексия приобретает вторичное значение, так как для раскрытия основных свойств мира необходим не разум, а погружение в то или иное онтологическое чувство".«Проект» означает, что индивид должен себя самоопределить, ибо в процессе выбора он становится самим собой без опоры на какие-либо ориентиры, полагаясь лишь на "зов-бытия" и на выстраивание собственной жизни в будущем. Это способ существования "здесь-бытия", здесь и теперь человек проектирует себя в будущем независимо от факторов, которые на "здесь-бытие" воздействуют. Это является подлинным существованием, характерным для "dasein".В дальнейшем Мартин Хайдеггер рассматривает возможный переход из "dasein" в "das man", который связан напрямую от падения к проектированию, то есть из неподлинного существования к возможности прорыва к подлинному бытию. Так переход неразрывно связан с "Angst", то есть с экзистенциальной тревогой или ужасом, понятием, которое вводит в экзистенциальную философию датский мыслитель Сёрен Кьеркегор. У этого страха нет причины или предмета, перед которым человека охватывает "Angst", поэтому непосредственным предметом страха и является Ничто. У этого страха онтологические корни. Обычно страх имеет объективную предметную конструированность. Боязнь потерять что-либо. Но этот страх есть подлинный страх, то есть когда "здесь-бытие", осознавая неподлинность самого себя, пытается скрыться от подлинного себя. Тогда "здесь-бытие" боится самого себя и предметом страха становится сама неопределенность. Таким образом, мы и приходим к тому, что объективным предметом нашего страха, то есть состояние "Angst", является ничто. "В состоянии невинности мир и спокойствие, но вместе с тем есть и что-то иное... Но что же такое? Ничто. Какое действие имеет Ничто? Оно пробуждает страх", - пишет Сёрен Кьеркегор.Немаловажную работу Мартин Хайдеггер проделывает непосредственно над понятием Ничто. По мнению мыслителя, наука выносила его за скобки, просто не работая с ним. По парменидовской логике, всё, что можно осмыслить, есть бытие, если небытие мы помыслить не можем, следовательно, небытия нет a priori. Ибо его нет в нашем мышлении. Мы не можем представить Ничто, следовательно, его нет, поскольку оно немыслимо и невыразимо в принципе. В отличие от Эдмунда Гуссерля, который ставит в исходное положение самосознание, обладающие интенцией, Мартин Хайдеггер ставит Ничто как начало "dasein". Но отрицание само по себе не является действием логико-рассудочного аппарата, исходным началом которого является осознание, то есть нечто всё равно является чем-то. Мартин Хайдеггер говорит, что Ничто является протофеноменом, который существует до каких-либо рассудочный действий сознания и до чего-либо в принципе, тем более до какого-либо отрицания. Ничто само по себе порождает отрицание, то есть отсутствие. Пока мы объясняем, что с помощью отрицания мы представляем Ничто в виде актуализированном, то есть в объективированном положении, для М. Хайдеггера важен смысл, который порождает Ничто. В своей фундаментальные работе "Бытие и время" Мартин Хайдеггер возводит Ничто в ранг экзистенциального состояния, а это не является отрицанием. Если Ничто должно быть предметом страха и высвобождать весь ужас, который спал в нас всю жизнь, кошмар вырывается и даёт нам понять всю безысходность нашей в вброшенности и конечность бытия. Мартин Хайдеггер характеризует такой ужас состоянием, когда "земля уходит из-под ног". Эту фразу можно понимать буквально, ибо в этот момент само бытие сущего выдвинуто в свет ужасающего Ничто. Именно в это время бытие сущего ускользает от нас. И тут правильно будет спросить: ускользает куда. Бытие уходит в небытие, и это переживание является экзистенциальным страхом. Безусловно, нельзя говорить об объективном опыте, взаимодействии с мечтой, но также нельзя отрицать идею Ничто, ибо Ничто является тем условием, при котором мы можем говорить о бытии сущего как таковом. Именно Ничто открывает нам бытие сущего, благодаря ему сущее само по себе возможно для человеческого бытия. Ничто отсылает нас к сущему, и поэтому взаимодействуем мы с ним в крайне редких случаях - в "пограничных ситуациях". В данном случае Ничто отсылает от себя "dasein", в пропасть, и здесь бытие оказывается в положении - протянутом в Ничто. Сама возможность иметь дело с сущим - факт интенциональности нашего сознания, выходящего за свои пределы и только при том существующего. Это и есть способность "dasein" самотрансцендироваться, то есть выходить за свои пределы. Условием ухода в Ничто является наша свобода - признак, характеризующий конечность "здесь-бытия".Разбирая состояние противоречивого Ничто, то есть непосредственного взаимодействия всего бытия сущего, необходимо сказать, что подобное взаимодействие происходит крайне редко, как замечает Мартин Хайдеггер. Он называет состояние, при котором человеку открыта вся совокупность сущего, и это происходит только при определённых обстоятельствах - при следующих экзистенциалах: когда мы испытываем сигнальную радость, то на мгновение лицезрим бытие сущего целиком; при сильной тоске или скуке, которые также приоткрывают всю совокупность сущего и вызывают чувство "тошноты", описанной в известном одноимённом романе Жана-Поля Сартра. Но тут, напротив, возникает чувство, противоположное радости, то есть встреча "для себя бытие" с "в себе бытием" вызывает отвержение и неприязнь первого к последнему. Но когда всё сущее ускользает возникает чувство провала в Ничто, ибо всё уходит в Ничто. Человек, пытаясь опереться, погружается в молчание, чтобы зацепиться за бытие сущего. Безмолвие, покой, в какое-то мгновение даже попытка издать звук является состоянием "Angst", вызванным Ничто.Ничто отсылает совокупность сущего, отторгает её, но и поворачивает её обратной стороной, и всё бытие сущего ускользает от нас, как и мы от себя. Остаётся чистое присутствие.Так, значит, Ничто пробуждает в нас страх перед собственной неподлинностью, здесь-бытием, то есть может пробудить в нас интенцию к подлинному существованию здесь-бытия. Мы можем повернуть обратно к подлинному бытию, к своему здесь-бытию. Именно данный страх помогает стать самим собой. Страх может явиться нам в «пограничной ситуации» Карла Ясперса или в мгновенном пробуждении от губительной для нашего здесь-бытия действительности. Что и является прорывом к трансцендентному."Метафизичность Angst(a) в том и заключается, что в нём ощущается конец всякого бытия ("возможность невозможности бытия"). Противоречивая для рассудка идея Ничто раскрывается в сознание как реальность именно в опыте страха. Весь смысл теряет смысл, "и здесь-бытие" обнаруживает себя в полном одиночестве. Власть "публичности" исчезает, мир ощущается чуждым и небезопасным страх ставит существование на край пропасти из которой она и зашло лицом к лицу с ничто".Нужно отметить выражение Сократа – тот, кто занимается философией, занимается одним – смертью. К такому выводу и приходит Хайдеггер. Он разрабатывает концепцию неизбежности собственной смерти.Мы перестаем существовать подлинно, теряем осознание истинной картины бытия, ибо человек под воздействием факторов "das man" является "манекеном", то есть "рабом мира вещей", "человеком из барака". Для него существенным является модус Иметь. Соответственно, истинное осознание смерти возможно лишь при условии, которое и делает наше существование трагичным. В противном случае, при режиме существования отнюдь не подлинном картина всего бытия маскируется, игнорируется. Смерть избавляет человека от рабства и даёт ему воззреть истину «подлинного бытия». Осознание собственной смерти освобождает человека от всего чуждого, безликого, анонимного и безжизненного, от мира объектов, докучливого материализма и позитивизма, рука об руку ведущего шествие по всей планете, вооружившись рационализмом нового времени, релятивизмом, натурализмом, да и нынешним структурализмом, который предложил идею "смерти человека". Они рискуют дойти до рационалистического безумия, уничтожив всю разумность с точки зрения простого человека, потому все мы будем "манекенами".В общем, вредоносная картина, которая уничтожает жизненную активность a priori. Таким образом, из предстояния пред страхом и ужасом, которые обозначаются экзистенциализмом, можно заключить прорыв к истинной свободе. Но эта свобода означает свободу к смерти. Именно это и освобождает нас от всемвства и влечет за собой подлинное существование, то есть существование dasein, в результате преодоления самоотчуждения. В результате человек может остаться одиноким и не понять одиночество является платой за ту свободу и подлинное существование. Как и одиночество у Сёрена Кьеркегора является неким условием соприкосновения с трансцендентным - с Богом.Несмотря на парадоксальность, Мартин Хайдеггер был и остаётся фигурой, с которой, строго говоря, началась эпоха экзистенциализма как магистрального течения в философии, на базе которого будут созданы и детально доработаны философские концепции Альбера Камю и Жан-Поля Сартра. Мартин Хайдеггер связал воедино экзистенциальную философия Сёрена Кьеркегора и феноменологию Эдмунда Гуссерля, тем самым дав экзистенциализму свою оригинально-качественную методологию. По мнению мыслителя, основным вопросом философии является вопрос о бытии как таковом, ибо главная функция "dasein" - вопрошание о своём бытии. Хайдеггер возобновляет его рассмотрение в фундаментальной работе "Бытие и время", в которой он говорит о забвении бытия сущего. Можно определить общее движение онтологии и вынести на второй план данный вопрос - в область абстракции и логических разработок.Но мы солидарны с мыслью Мартина Хайдеггера, подтверждающей важность бытийного вопроса для человеческого существования. Человеческое сознание всегда находится в интенациональности, то есть в стремлении конструировать вокруг себя области ценностей, смыслов и значений в культурном пространстве. В данном пространстве мы обязаны преимущественно видеть смысл. Мы не можем видеть объекты, мы не учёные от природы. Иначе наука не появилась бы тогда, когда она появилась - она была бы сразу. Мы видим значение и применение данных значений. Кора нашего головного мозга при виде предметов активирует двигательную функцию. Она может это делать неосознанно, оттого что мы видим объект. Мы можем даже и не видеть предмет. "В первую очередь мы воспринимаем не вкус, звук, запах или прикосновение, даже не вещи или объекты, мы воспринимаем значения". Последующие феноменологи Людвиг Бинсвангер и Медард Босс указали на это. Бинсвангер придерживался мнения о том, что мы лицезрим бытие и описываем его, феноменологически имея дело со значением и смыслом бытия сущего. Особенности бытия выражаются через нас, через нашу ценностную систему, то есть смысл производим мы в соответствии с нашим видением и переживаниями феномена в результате интенационального акта сознания.Босс же стоял на позиции противоположной, говоря о том, что смысл и значение присущи самому сущему - именно самому объекту, предстоящему сознанию в феноменологическом акте. Да, безусловно, объекту присваивают какой-то смысл, но он пропускается через поток сознания самого субъекта, поэтому непосредственно проходит через его критерии, его переживания, его жизнь и приобретает ту или иную ассоциативную конструкцию у основания. В общем, главным ориентиром Хайдеггера является "daseine", посредством которого можно прийти к подлинному существованию как определённому смыслу существования конечного "здесь-бытия". При этом изучать экзистенцию – значит, изучать культуру и язык, ибо она выражается в так называемом смысло-значимом поле, в культуре.