Глава IX. Чапче

    Она попыталась отстраниться, но он уже заметил кровь.

— Это ничего, — сказала она, сжимая зубы. — Просто задело.

— «Просто»?! — он выругался и провёл рукой по волосам, явно сдерживая себя. — У тебя плечо разрезано!

— Царапина, — упрямо повторила она. — Мы должны их удерж...

Он перебил её, даже не слушая до конца.

— Мы должны в больницу.

— Нет времени, они уходят, надо их... — она попыталась сделать шаг вперёд, но боль тут же отозвалась резче, чем она ожидала.

Он поймал её раньше, чем она потеряла равновесие.

— Всё, хватит, — сказал он уже тише, но жёстче. — Это не обсуждается.

И, не давая ей спорить дальше, просто поднял её на руки.

— Эй, ты что, серьёзно? — возмутилась она, пытаясь вырваться. — Поставь меня, я сама...

— Помолчи, — отрезал он.

И пошёл к выходу. Коридоры больницы теперь казались бесконечными. Хеджун шёл быстро, не обращая внимания на взгляды людей. Медсестра на посту даже не успела ничего спросить — по их виду всё было понятно.

— Нам нужен врач, — сказал он, не останавливаясь.

Ынхён уже не сопротивлялась. Только сжимала губы, стараясь не показывать, насколько неприятной была боль.Рану обработали быстро. Порез оказался неглубоким, но достаточно длинным, чтобы наложить несколько швов. Врач работал спокойно, задавая стандартные вопросы, на которые Ынхён отвечала коротко и по делу.Хеджун стоял рядом, скрестив руки, и смотрел так, будто лично контролировал каждое движение.

— Повезло, — сказал врач, заканчивая. — Ещё немного — и было бы хуже.

— Мда, повезло как в сказке, — ответила Ынхён.

— Держите повязку сухой, — продолжил он. — И без нагрузок на плечо пару дней.

— Поняла.

— Это касается вас, — добавил врач, глядя на Хеджуна.

— Я уже понял, — кивнул он.

Когда они вернулись, в доме было тихо. Слишком тихо после всего, что произошло. Ынхён сняла куртку осторожно, чтобы не задеть плечо, и села на край дивана. Усталость навалилась сразу — не столько физическая, сколько накопленная за день.Хеджун ушёл на кухню и вернулся с аптечкой, хотя, казалось бы, всё уже сделали в больнице.

— Дай посмотреть, — сказал он.

— Что, еще не насмотрелся? Врачи уже достаточно посмотрели, — отмахнулась она. — Всё нормально.

Он сел напротив, не отступая.

— Я хочу убедиться.

Она закатила глаза, но не спорила. Он аккуратно поправил повязку, проверяя, не проступает ли кровь.

— Не драматизируй, — сказала она, наблюдая за ним. — Это всего лишь царапина.

Он поднял на неё взгляд.

— Ты встала под нож, Ынхён, — спокойно, но жёстко ответил он. — Это не «царапина».

Она чуть отвела взгляд.

— У меня не было времени думать, — сказала она тише.

— Вот именно, — он резко выдохнул. — Зачем ты приняла удар на себя?

Она усмехнулась, но без привычной резкости.

— Это моя работа.

— Нет, — покачал он головой. — Это не работа. Это... — он замолчал, подбирая слово. — Безрассудство.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Ты бы не сделал то же самое? — спросила она.

Он не ответил сразу. Только отвёл взгляд на секунду.

— Да, — признал он. — Но это не значит, что это нормально.

Тишина повисла между ними, уже не напряжённая, а какая-то другая — мягче, глубже. Ынхён чуть наклонила голову.

— Ты злишься?

— Конечно злюсь, — он усмехнулся, но в голосе не было веселья. — Потому что ты могла серьёзно пострадать.

Она смотрела на него дольше, чем обычно.

— Спасибо, — сказала она тихо и улыбнулась уголками губ.

Он удивился.

— За что?

— За то, что не дал мне продолжить, — ответила она. — И... за это.

Она кивнула на повязку. Он отвёл взгляд, чуть неловко.

— Не привыкай, — пробормотал он. — Я не нянька.

— Знаю, — она едва заметно улыбнулась. — Ты слишком шумный. Тебе бы самому няньку нанять.

Он фыркнул.

— А ты прямо сахар, да?

— Это не новость.

Они замолчали. Но теперь это молчание уже не было чужим. И где-то между усталостью, болью и адреналином появилось что-то новое.

Ынхён сидела на полу возле низкого столика, прислонившись спиной к дивану. Повязка на плече неприятно тянула при каждом движении, и она старалась не показывать этого, хотя временами всё же морщилась. Хеджун вышел из ванной с полотенцем на шее и плюхнулся напротив неё.

— Я сейчас умру, — заявил он абсолютно серьёзным тоном.

Ынхён лениво подняла взгляд и похлопала ресничками.

— От моей красоты?

— От голода, — поправил он. — Это намного страшнее.

Она усмехнулась и достала телефон.

— Закажем что-нибудь.

— Закажем? — Хеджун посмотрел на неё так, будто она предложила преступление. — Зачем?

— Потому что нормальные люди так делают.

— Нет, — возмутился он. — Нормальные люди готовят.

— Ты сейчас очень смело обобщаешь.

Он уже поднимался на ноги.

— Сиди. Сейчас покажу тебе, как выглядит настоящая еда.

Ынхён фыркнула.

— Ладно, шеф-повар Мишленовского ресторана. Не отрави меня только. Не дай бог отравишь – я тебя убью.

— После того как ты кинулась под нож, ты ещё смеешь сомневаться во мне?

— Именно после этого и сомневаюсь, мальчик.

Он театрально закатил глаза и направился на кухню. Через пять секунд оттуда донеслось:

— ...ты почему меня мальчиком называешь? Тебе сколько лет то?

— Мне? — лениво спросила она. — Мне 29.

— Вот. Мы ровесники, так что перестань выпендриваться, «девочка».

Хеджун выглянул из кухни с абсолютно оскорблённым лицом.

— У тебя пустой холодильник.

— Не пустой.

— Там вода, лёд и соус.

— Видишь? Уже целых три позиции.

Он уставился на неё.

— Ты лёд заливаешь соусом и грызешь её, а потом запиваешь водой?

Ынхён пожала плечами.

— Я вообще, редко готовлю. Обычно на дом заказываю, либо же где-нибудь да поем.

— Как ты вообще выжила до двадцати девяти?

— Удивительно, да?

Хеджун снова открыл холодильник, словно надеялся, что продукты появятся от силы его разочарования.

— У тебя даже яиц нет.

— Я не имею эмоциональную привязанность к яйцам.

— Это базовый продукт.

Она засмеялась — коротко, почти неожиданно для самой себя. И Хеджун на секунду замолчал. Потому что впервые услышал, как она смеётся нормально. Не саркастично. Просто смеётся. Он быстро отвернулся обратно к холодильнику, будто ничего не заметил.

— Всё, — заявил он. — Я иду в магазин. Для того, чтобы вести расследование – нужно силы. А для сил – нужно поесть.

— Купи рамён и не утруждайся.

— Я приготовлю тебе нормальную еду.

— Звучит больше угрожающее.

Минут через сорок кухня уже выглядела совершенно иначе. Из пакетов постепенно появлялись овощи, мясо, лапша, соусы. Хеджун двигался по кухне неожиданно уверенно — быстро резал овощи, одновременно что-то напевая себе под нос, ставил воду, разогревал сковороду. Ынхён сидела за столом и наблюдала. Сначала просто от скуки, потом – с интересом.

— Ты слишком уверенно это делаешь, — заметила она.

— Потому что умею, — не оборачиваясь ответил он. — Дедушка держит кафе, забыла?

— Не знала, что ты ещё и готовишь.

— Я многогранная личность.

— Ты слишком высокого мнения о себе.

— А ты слишком низкого обо всех остальных.

Она хотела что-то ответить, но запах еды перебил мысль. По кухне постепенно растекался сладковатый аромат жареных овощей и соуса.

— О боже, что это ты готовишь? — спросила она с интересом.

— Чапче, — ответил он, помешивая лапшу. — Надеюсь, госпожа «я питаюсь доставкой» оценит.

Она ничего не сказала сразу. Просто смотрела, как он двигается по кухне — расслабленно, привычно, будто делал это сотни раз. И почему-то это выглядело уютно. Слишком уютно для человека, который несколько дней назад еще спорил с ней в коридоре больницы.Когда еда наконец оказалась на столе, кухня уже полностью наполнилась теплом и запахом кунжутного масла. Хеджун поставил тарелку перед ней с таким видом, будто лично спас человечество.

— Прошу, бон-аппетит.

Ынхён посмотрела на чапче. Потом взяла палочки. Попробовала и замерла на секунду. Хеджун сразу заметил.

— Что? — насторожился он. — Слишком солёное?

Она медленно покачала головой.

— Нет...

Пауза.

— Просто мой отец часто готовил чапче.

Голос её стал тише. Без привычной защиты. Хеджун не перебивал. Она смотрела на лапшу так, будто видела что-то совсем другое.

— Когда я была маленькой, — продолжила она спустя пару секунд, — он всегда готовил его в дни соревнований. Говорил, что это приносит удачу.

Она улыбнулась краем губ.

— Хотя чаще всего потом орал, что я опять полезла в бой раньше времени.

— Судя по тебе, ты была проблемным ребёнком, — осторожно заметил Хеджун.

Она посмотрела на него.

— Была?

Он тихо засмеялся. И она неожиданно тоже. Но улыбка быстро стала слабее.

— После его смерти дома почти перестали готовить, — сказала она уже тише. — Мама... ну...

Она не закончила. Хеджун медленно отложил палочки.

— Ты скучаешь по нему.

Это не был вопрос. Ынхён несколько секунд молчала. Потом совсем слегка кивнула.

— Иногда мне кажется, что я всё ещё злюсь, — призналась она неожиданно. — Не знаю даже на кого именно. На мать. На него. На себя.

Тишина стала мягче, без неловкости.

— Злиться нормально, — сказал Хеджун спокойно. — Особенно когда у тебя что-то забрали слишком рано.

Она подняла взгляд.

— Ты сейчас звучишь слишком умно для человека, который упал со стула несколько часов назад.

— Эй, это был стратегический манёвр.

— Да ну тебе, это был позор.

— Зато мы нашли зацепку.

— К сожалению.

Он усмехнулся и снова взял палочки.

— Тогда считай, что я полезный.

Ынхён посмотрела на него чуть дольше обычного. Тёплый свет кухни падал на его лицо, волосы всё ещё были слегка влажными после душа, а сам он выглядел слишком домашним для человека, с которым она познакомилась всего несколько дней назад.Она отвела взгляд первой.

— Чапче действительно вкусный, — сказала она тихо.

Хеджун расплылся в довольной улыбке.

— Я знал.