Глава V. Прошлое

Кафе дедушки Хеджуна встретило их так, будто в мире ничего не произошло. Тёплый свет, негромкие разговоры за дальними столиками, запах бульона и жареного мяса — всё это казалось слишком обычным после больницы, после криков, после крови. Именно поэтому здесь было легче дышать.

— О, детки, пришли? Садитесь, — спокойно сказал Со Манчоль, уже доставая миски. — Лица у вас такие, будто вы с войны только что вернулись.

— Почти, — усмехнулся Хеджун, стягивая куртку и бросая её на спинку стула. — Только без победы.

Он сел первым, расслабленно откинувшись назад, но это была скорее привычка, чем реальное спокойствие. Ынхён села напротив, не снимая напряжения до конца — она держалась ровно, наблюдая за всем вокруг так, будто даже здесь могла что-то упустить. Дедушка поставил перед ними еду — простую, домашнюю.

— Сначала ешьте, потом думайте, — сказал он. — На голодный желудок ум хуже работает.

— Это вы сейчас на что-то намекнули? — сразу отозвался Хеджун.

— Я сказал «ум», — спокойно ответил дед. — Делай выводы сам.

Хеджун хмыкнул, взял палочки и сделал первый укус.

— Мм, вот это уже другой разговор, — протянул он с явным удовольствием. — После больницы это как... возвращение к жизни.

Он посмотрел на Ынхён.

— Ты тоже ешь. Или будешь смотреть на еду, пока он не расскажет тебе, кто убийца?

Она бросила на него короткий взгляд, но всё же взяла палочки.

— Я думаю, — ответила она.

— Ты всегда много думаешь, — парировал он. — Иногда можно просто спокойно поесть.

Она всё-таки попробовала. И, к её собственному удивлению, это немного сбило напряжение, её лицо сразу же засияло от вкуса еды. Разговор постепенно начал течь сам.

Хеджун говорил много — как обычно. Он не пытался специально шутить, но лёгкость у него была естественной: он комментировал всё подряд, от больничных коридоров до выражения лица врача, который пытался не смотреть на них слишком долго.

— Я клянусь, этот медбрат смотрел на меня так, будто я в чем-то провинился, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Даже не спросил ничего, просто взгляд такой: «ага, ещё один».

— Может, потому что ты выглядишь как человек, который любит избивать людей — ответила Ынхён.

— Это дискриминация, — возмутился он. — Я вообще-то добрый.

— Ага, — кивнула она. — Добрее некуда. По лицу видно.

Дед тихо усмехнулся, наблюдая за ними.

— Вы быстро нашли общий язык, — заметил он.

— Мы не нашли, — одновременно ответили оба.

И на секунду повисла тишина. Хеджун первым хмыкнул.

— Ладно, частично нашли, — поправился он. — Она просто не признаёт.

Ынхён закатила глаза, но уголок губ всё же чуть дрогнул. Когда миски опустели, напряжение уже не давило так сильно. Оно не исчезло, но стало глубже, тише — как фон, к которому привыкаешь. Хеджун откинулся назад и потянулся.

— Всё, теперь я официально полезен, — сказал он. — Пойду отрабатывать.

Он встал, забрал посуду и направился на кухню.

— Смотри, негодник, не разбей, — бросил дедушка ему вслед.

— Я не ребёнок!

— Это спорный вопрос.

Хеджун что-то пробурчал себе под нос, но занавеска уже закрылась за ним. Внутри послышался звук воды и характерный звон посуды. Тишина за столом изменилась. Теперь она была не уютной. Ынхён медленно достала телефон.

— Мне нужно кое-что показать, — сказала она, и голос её снова стал холоднее.

Дед сразу понял, что речь не о мелочах. Она открыла фото и развернула экран к нему. Снимок был сделан аккуратно — не для шока, а для анализа. Но разрез было видно ясно. Чёткий. Слишком уж «узнаваемый». Он сначала просто посмотрел. Потом замер. Его взгляд стал жёстче, глубже, как будто он смотрел не на фото — а куда-то сквозь него.

— ...где это? — спросил он тихо.

— У нас дома, — ответила Ынхён. — Убитый Го Сонвон.

Он не отрывал взгляда. Рука с полотенцем замерла. Из кухни доносился голос Хеджуна — он что-то напевал, совершенно не подозревая, что происходит за стеной.

— Убери, — сказал Манчоль.

Она убрала телефон, но не отвела взгляд.

— Вы это знаете?

Он медленно выдохнул. Повернул голову в сторону кухни. И только потом снова посмотрел на неё.

— Да, — ответил он.

— Тогда расскажите.

Он не сразу заговорил. Сначала сел напротив неё, сложил руки, как будто собирался с мыслями. Лицо его стало жёстче, старше — как будто за пару секунд он вернулся на много лет назад. И когда он начал говорить, голос был тихим.

2002 год.Дом тогда был таким же. Тёплым, живым. На кухне горел свет. Со Йена стояла у плиты, но уже давно ничего не делала — просто держалась за край стола, глядя в одну точку. Со Джунтэ сидел напротив, с бумагами в руках, которые уже потеряли всякий смысл.

— Они придут... Что нам делать, дорогой? — тихо спросила она.

Он не ответил сразу.

— Я найду деньги, — произнёс он, но голос звучал так, будто он сам в это не верил.

— Ты уже нашёл, — ответила она.

Тишина стала густой. В соседней комнате спал 7 летний ребёнок. Его дыхание было единственным спокойным звуком в доме.Стук в дверь прозвучал негромко. Но этого хватило, чтобы они оба замерли.

— Нет, не открывай... — прошептала Йена.

Когда дверь внезапно открылась, на пороге стояли двое. Один — спокойный. Слишком уж спокойный. Второй — с лёгкой усмешкой, будто всё это было для него привычным делом.

— Срок вышел, — сказал первый.

Дальше всё происходило быстро. Слова, попытки объяснить, просьбы — всё это терялось, не доходя до цели. В комнате стало тесно, воздух будто исчез. Йена в какой-то момент попыталась вмешаться, шагнула вперёд, но её остановили так же быстро, как и его. В соседней комнате ребёнок проснулся. Он сел на кровати, прислушался. В доме было слишком тихо.

— Мама? — тихо позвал он.

Ответа не было. Он встал и пошёл к двери. Свет из кухни всё ещё горел. Когда он дошёл до порога, всё уже закончилось. И именно это он увидел первым.

Манчоль замолчал. Звук воды на кухне стал громче, как будто вернул их в настоящее. Ынхён сидела неподвижно.

— Тоесть, у родителей Хеджуна такой же разрез был на теле? — спросила она тихо.

Он кивнул.

— Я не забуду это, — сказал он. — Ни через десять лет, ни через двадцать.

Она перевела взгляд в сторону кухни. Туда, где стоял Хеджун. Теперь это уже не было просто делом. Это стало личным.

Несколько секунд после рассказа дед никто не говорил. Тишина не давила — она словно оседала, тяжёлая, вязкая, как будто каждое слово из прошлого всё ещё висело в воздухе и не спешило исчезать. Ынхён сидела, опершись локтями о стол, и смотрела куда-то в сторону кухни. Туда, откуда доносился ровный звук воды и лёгкий звон посуды.

— Он не знает подробностей, — тихо сказала она, не отрывая взгляда.

Это прозвучало не как вопрос. Манчоль покачал головой.

— Нет.

Он тоже посмотрел в сторону кухни, в этом взгляде было что-то больное, почти усталое.

— Ынхён. Когда я пришел домой, Хеджун стоял там, видел, как его родители мертвые лежали на полу. Он остался сиротой в семь лет, — сказал он негромко. — Я забрал его к себе почти сразу. Тогда он ещё не до конца понимал, что произошло... дети в таком возрасте цепляются за надежду дольше, чем взрослые.

Он на секунду замолчал, словно выбирая, что именно можно сказать вслух.

— Он никогда не плакал при мне, — продолжил он. — Ни разу. Ни в тот день, ни после. Всегда держал при себе, как будто решил, что если он не покажет, значит, всё не так страшно.

Звук воды за занавеской на мгновение усилился, потом снова стал ровным.

— Но ночью... — Дед тихо усмехнулся, и в этой усмешке не было радости. — Иногда я слышал. Он думал, что никто не замечает. Очень тихо. Просто лежал и плакал, не издавая почти ни звука.

    Ынхён медленно сжала пальцы. Перед глазами всплыл Хеджун — тот, каким она его видела: расслабленный, с вечной полуулыбкой, с этим лёгким тоном, будто всё вокруг можно перевести в шутку.

— Он быстро научился быть «удобным», — продолжил Манчоль. — Смеяться, шутить, не создавать проблем. Люди любят таких. С ними легко.

Он перевёл взгляд на неё.

— Но это не значит, что ему было легко.

Ынхён не ответила сразу. Она просто смотрела на занавеску, за которой двигалась тень — Хеджун что-то переставлял, шумел водой, явно не подозревая, что сейчас его собственное прошлое лежит на столе в виде чужих слов.

— Он может показаться несерьёзным, — добавил дед уже тише. — Болтливым. Даже поверхностным.

Он покачал головой.

— Но он сильный. Сильнее, чем думает он сам.

       Эти слова повисли между ними. И впервые за всё время Ынхён не нашла, что ответить. Она привыкла быстро анализировать людей, раскладывать их по полочкам — кто на что способен, кто опасен, кто полезен, кому можно верить. Типичный детектив. С Хеджуном всё было проще всего: громкий, прямой, эмоциональный. Понятный. Теперь — нет. Теперь эта картина треснула. Она вдруг отчётливо вспомнила, как он стоял в той квартире — не защищаясь, не оправдываясь, просто оставаясь. Как он принёс еду, как будто это было самым естественным решением. Как он спокойно сказал тому мужчине в больнице «мы их обязательно найдём» — искренне, без попытки произвести впечатление.И как он сейчас, за этой занавеской, напевает себе под нос, будто ничего не происходит. Ынхён медленно выдохнула.

— Я не скажу ему, — сказала она наконец.

Манчоль кивнул, будто и не сомневался.

— Не сейчас.

Она подняла взгляд.

— Если это связано... — она не договорила, но смысл был ясен.

— Тогда тем более, — спокойно ответил он. — Ему нужно время.

Занавеска зашевелилась.

— Эй, я всё слышу, между прочим!— раздался голос Хеджуна, и он вышел, вытирая руки полотенцем. — Если вы там меня обсуждаете, то я требую хотя бы положительных характеристик.

Ынхён резко вернулась в настоящее, словно закрыв внутри себя то, что только что услышала.

— Мы как раз говорили о том, какой ты ленивый, — спокойно сказала она.

Он остановился, прищурился.

— Что за чушь? Я трудолюбивый. Просто не люблю это демонстрировать.

— Ну-ну. Это невозможно не заметить.

— Господи

Он сел обратно за стол, бросив полотенце на плечо, и посмотрел на них по очереди.

— Ну что, вы тут всё решили без меня, да?

Ынхён на секунду задержала на нём взгляд. Теперь она смотрела на него иначе. Чуть внимательнее, мягче. Но сказала привычным тоном:

— Нет. Самое интересное только начинается.

Хеджун улыбнулся.

— Вот это уже звучит лучше.

В этот момент никто из них не сказал вслух, насколько всё стало сложнее.