Глава 6: «Команда»

Ранним утром Валерий Константинович Сомов встал раньше обычного. На нём было серое пальто, в руках — коричневый портфель, в котором среди прочих бумаг лежала аккуратно сложенная карта. Та самая — с крестиком и загадочной надписью «Северный остров».

Перед уходом он коротко бросил оставшимся в типографии:—Вернусь через пару дней. Ждите звонка.

Секретарь Роман Соловьёв — долговязый, вечно уставший — проводил его взглядом и проворчал:—Сомов опять за своим. Наверняка ищет романтики в подворотне.—А если найдёт? — усмехнулся Николай Липаев, младший корректор в очках с толстыми линзами.

Евгений Тимофеевич Корнев, невысокий крепкий мужчина лет под шестьдесят, вышел из кладовки в старом ватнике и вязаной шапке. Седовласый, с прямым взглядом, он работал в типографии дольше всех и знал Сомова ещё со времён, когда тот только начал собирать карты.—Он не дурак, — негромко сказал Корнев, натягивая перчатки. — Но это дело… пахнет порохом.—Порохом? — переспросил Липаев.—Ага. А потом — гарью. — Он задержал взгляд на стекле, за которым таял иней. — Лучше бы он искал романтики в книгах.

---

Через два дня Сомов позвонил. Встреча была назначена на окраину города. Вместе с Соловьёвым, Липаевым и Корневым он прибыл во двор старого бара, где уже ждала группа из семерых: четверо — бандитского вида, трое — поприличнее.

Город, знакомый Сомову по типографским делам, внезапно открылся с новой стороны. В пыльных курилках, на складах, пропитанных запахом краски, и в кафе у вокзала он встречал людей, которых раньше знал лишь по слухам.

Сомов стукнул кружкой по столу:—Гена, ты всё ещё плотник?—Когда не пью — плотник, — пожал плечами Гена «Клык» Меринов, высокий мужчина с глазами спящего медведя. — А тебе зачем?—А вдруг скажу — корабль строю?—Тогда я с вами, — зевнул Меринов. — С доской я дружу.

В углу двора, на жердочке, сидел крупный попугай — красный ара с умными чёрными глазами. Сомов задержал на нём взгляд.—Это чей?Меринов усмехнулся:—Попугай Шрамов. Принадлежит Дмитрию Северину.—Северин?.. — Сомов нахмурился, будто что-то припоминая. — Не тот ли это школьный преподаватель истории? Тот, что с… — Он сделал неопределённый жест к ноге.—Он самый. Человек с прошлым. Много где бывал, а теперь тоскует по морю. Ищет место судового повара — хоть и с тростью, а на камбузе управлялся лучше многих здоровяков.Сомов задумался на мгновение,потом кивнул:—Передай ему, что работа есть. Поваром возьмём.—Передам, — хмыкнул Меринов.

Вскоре к ним присоединились Славик «Бык» Морганов, плечистый, с татуировкой на шее, и Егор «Шумный» Обручев, который сразу начал горланить анекдоты. Затем подошли Павел «Палыч» Грачёв — молодой, голубоглазый, с русыми волосами, бывший старшина, — и Василий «Шрам» Хандров, тихий, жилистый, со шрамом через щёку. Позже появился Гарик «Лысый» Сотников, электрик с тёмным прошлым.

Сомов обвёл всех довольным взглядом и протянул руку Меринову:—Значит, договорились. Все наняты, теперь вы — команда, господа.Они пожали друг другу руки,улыбаясь. Сомов выглядел удовлетворённым.

— Бригада, значит, — протянул он. — Главное, чтобы на корабле друг друга не поубивали.—Так мы… не на настоящем корабле же? — хмыкнул Егор.—А кто знает, — усмехнулся Сомов. — Кто знает.

Он представил своих людей:—Мои глаза и руки: Роман Соловьёв, Николай Липаев и Евгений Корнев. Без него я бы и не решился.

Рядом стоял Витёк Деркачёв, шестнадцатилетний пацан из многодетной семьи — дворовый хулиган с добрым сердцем. Чёрные взъерошенные волосы, карие глаза и весёлая, озорная улыбка не сходили с его лица.—Это кто? — с подозрением спросил Гарик.—Будущий пират, — сказал Сомов. — Он об этом всегда мечтал.

Раздался смех. Славик хлопнул Витьку по плечу:—Ну, один пират у нас уже есть! Осталось — трюм с ромом.Меринов усмехнулся:—До первой качки, пацан, а потом блевать будешь по всем углам.

Сомов шагнул вперёд:—Вы — охрана, рабочие, помощники. Экспедиция настоящая. Главное — молчание. Всё оплачу.—Под видом научной поездки, — добавил он. — С учёными, с картами…—Кто платит? — хмуро спросил кто-то.—Я. И пусть это останется между нами.

Бандиты переглянулись. Корнев, стоявший чуть позади, молча наблюдал. Он знал: предатель уже среди них. Осталось лишь понять — кто.

Сомов, увлёкшись, продолжил:—Да вы посмотрите на нас! Почти настоящая команда! Всё как в романе — и карта у нас есть, и…Он осёкся,но было поздно.—Какая карта? — резко спросил Хандров.—Да так, фигура речи, — замялся Сомов. — Схема географическая. Учёные составили.—С крестиком? — хмыкнул Меринов.—Да ну вас, — махнул рукой Сомов. — У нас экспедиция, не охота за сокровищами.—Прямо как в книжке, — усмехнулся кто-то.

Корнев наклонился к Сомову:—Ты когда болтаешь — фильтруй. Здесь у всех уши — как у акул.—Я пошутил, — шепнул Сомов.—Только там в сундуке были монеты. А здесь, если копнёшь — кто-нибудь да лежит. Ты поосторожней.

Сомов отвёл взгляд. Что-то сжалось внутри.

---

В это время в школе шли обычные уроки. Тимофей сидел на задней парте, временами глядя в окно. После урока к нему подошёл Северин.

— Что на этот раз рисуешь в уме, Есенин?—Там туман, — сказал Тимофей. — Только это не дождь, а дымка. Как на море.—Ты когда-нибудь был на море?—Нет. Только представлял.

Северин достал шахматную доску.—На крыше занято. Предлагаю — прямо здесь. Белыми ты.

Игра была короткой. Тимофей атаковал уверенно, почти без раздумий.—Ты знаешь, что будет дальше? — вдруг спросил Северин. — Экспедиция. Ты готов?—Не знаю, — честно ответил тот.—Это уже ответ.

Тимофей молча смотрел на доску.—А вы… раньше были другим?—Каким?—Как будто… мягче.

Северин усмехнулся без насмешки:—Все мы были. А потом жизнь кое-что переписывает в черновике.Он сделал ход.—Но у тебя, Тимофей, — своя черновая тетрадь. Главное — не дать другим писать в ней за тебя.

Тимофей кивнул и сделал ответный ход. Чисто. Как всегда.

---

Из записей Северина. Начало весны, 7 класс:

«Сегодня впервые увидел, как он смеётся. Настояще. Коротко, но не вымученно. Мы обсуждали “Остров сокровищ” — я специально упомянул Сильвера. Он сказал: “Не был бы пиратом — стал бы учителем.” Я спросил — почему? Ответил: “Потому что учителя тоже умеют врать и вести за собой.”

Он сказал это спокойно. Почти как взрослый. Почти как я сам когда-то. Мы оба понимаем — он знает больше, чем говорит. Остальные — всё ещё нет. И хорошо, что не знают.»

Перед отъездом, конец весны. Заметка отдельная:

«Один из учеников спросил, поедет ли с нами “этот странный мальчик” — про Тимофея. Я ответил: “Если бы вы все были как он — я бы не беспокоился ни на минуту.” Никто не понял. Но он услышал. Уголок губ чуть дрогнул. Почти улыбка. Этого — достаточно.»