Часть восьмая: Согрей меня в этой темноте

Лес дышал холодом. Чонгук бежал, не чувствуя стопы, пока адреналин не начал выгорать, оставляя после себя пульсирующую боль. Он забился в узкую расщелину между скалами у берега реки — в то самое место, где они должны были встретиться с Тэхёном в случае провала.Он сжимал флешку так сильно, что края врезались в ладонь.

— Приди... пожалуйста, приди... — шептал он, глядя на темную кромку леса.

Прошло около часа. Чонгук уже начал терять надежду, когда услышал тяжелые, неровные шаги. Он вскинул пистолет, пальцы дрожали на спусковом крючке. Из тени деревьев, пошатываясь, вышел силуэт.

— Свои... — хриплый, почти неузнаваемый голос.Тэхён. Он выглядел ужасно. Рубашка была разорвана, на боку расплывалось темное пятно, а лицо превратилось в маску из крови и грязи. Но он был жив.

Чонгук отбросил пистолет и бросился к нему, подхватывая под мышки в тот момент, когда колени Тэхёна подогнулись. Они вместе рухнули на холодную землю внутри расщелины.

— Ты пришел... ты выбрался... — Чонгук прижал его к себе, не заботясь о том, что пачкается в чужой крови.— У меня... были ключи от их наручников в рукаве, — Тэхён попытался усмехнуться, но только поморщился от боли. — Твой дядя... недооценил мою злость.

Чонгук дрожащими руками начал расстегивать куртку Тэхёна, чтобы осмотреть рану на боку. Пуля прошла по касательной, но крови было много.

— Мне нужно остановить кровь. Тэхён, посмотри на меня! Не закрывай глаза!

Тэхён медленно поднял руку — ту самую, которой он убивал, ту самую, которая держала пистолет у головы его брата — и коснулся щеки Чонгука. Его пальцы были мокрыми и холодными, но прикосновение было невероятно нежным.

— Почему ты не ушел? — прошептал Тэхён. — Ты должен был быть уже на полпути к границе.— Я не мог, — Чонгук прижал ладонь Тэхёна к своей щеке, закрывая глаза. — Я понял там, в кабинете... что мне плевать на архив, если тебя не будет рядом.

Тишина леса вдруг стала оглушительной. Тэхён смотрел на него — открыто, без масок и защитных барьеров. В этом взгляде была такая концентрация тоски и запоздалого признания, что у Чонгука перехватило дыхание.

— Я не должен был подпускать тебя так близко, — выдохнул Тэхён. — Это нарушает все протоколы. Чистильщики не чувствуют... они не должны...— К черту твои протоколы, — перебил его Чонгук.Он подался вперед. Это не был поцелуй из кино — это было столкновение двух отчаявшихся людей. Вкус крови, соли от слез и резкий привкус страха. Чонгук целовал его так, словно пытался вдохнуть в Тэхёна жизнь, передать ему свое тепло, свою ярость, свою веру.

Тэхён ответил не сразу. Его тело на мгновение одеревенело от шока, но затем он рвано выдохнул и запустил пальцы в волосы Чонгука, притягивая его еще ближе. Его ответ был жадным, почти болезненным — так целуют в последний раз перед казнью.

В этом жесте было всё: извинение за брата, обещание защиты и та самая человечность, которую Тэхён так боялся потерять.Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Лбы соприкасались, их дыхание смешивалось в морозном воздухе.

— Если мы выберемся, — прошептал Тэхён, прижимаясь своим лбом к лбу Чонгука, — я больше никогда не позволю тебе видеть такое.— Мы выберемся, — твердо сказал Чонгук, забинтовывая его рану куском своей рубашки. — Потому что теперь нам есть ради чего жить. Не только ради мести.

Тэхён слабо улыбнулся и впервые за всю ночь по-настоящему обнял Чонгука, пряча лицо в изгибе его шеи. В эту минуту, в темном лесу, под прицелом целой армии наемников, они были самыми свободными людьми на свете.

— Флешка у тебя? — спросил Тэхён через минуту, приходя в себя.— У меня.— Тогда пошли. У меня в паре километров спрятана лодка. Мы уйдем по воде.

Чонгук помог ему подняться. Теперь они шли, опираясь друг на друга — фотограф, который научился убивать, и убийца, который снова научился чувствовать.

Они двигались к реке, как два раненых зверя, оставляя позади огни поместья. Тэхён опирался на плечо Чонгука, и каждый его шаг отдавался глухим стоном, который он пытался подавить, стискивая зубы. Чонгук чувствовал, как его собственное плечо пропитывается чем-то липким и горячим — повязка из рубашки не справлялась.

Лодка была спрятана в камышах — старый катер с мощным, но тихим мотором. Тэхён тяжело рухнул на сиденье у мотора, а Чонгук быстро оттолкнул судно от берега веслом.

— Умеешь управлять? — выдохнул Тэхён, прижимая руку к боку.— Нет, но я быстро учусь, — Чонгук перехватил румпель. — Куда?— Вниз по течению. Там есть старый рыболовный док, через десять километров. Там нас ждёт машина... если мой человек не предал меня так же, как я «предал» Систему.

Мотор глухо заурчал, и лодка плавно заскользила по чёрной глади воды. Туман здесь был ещё гуще, он обволакивал их, создавая иллюзию того, что мира вокруг больше не существует. Только они двое в этой маленькой лодке, затерянной между жизнью и смертью.

Чонгук на мгновение оставил управление, убедившись, что они идут по курсу, и опустился на колени перед Тэхёном.

— Эй, не смей отключаться, — прошептал он, беря лицо Тэхёна в ладони. Кожа была пугающе бледной.

Тэхён приоткрыл глаза. В полумраке они казались бесконечными колодцами. Он накрыл ладонь Чонгука своей — его пальцы были испачканы в засохшей крови, но хватка была неожиданно крепкой.

— Ты напуган? — спросил Тэхён.— До смерти, — честно признался Чонгук. — Но больше всего я боюсь, что ты замолчишь. Говори со мной. Пожалуйста.Тэхён издал слабый, надтреснутый смешок.

— Никогда не думал, что «Чистильщик» будет умирать... или выживать... на руках у того, чью жизнь он должен был сломать. Знаешь, твой брат... он видел это.— Что видел?— Нас, — Тэхён прикрыл глаза, будто вспоминая что-то очень далёкое. — Однажды он сказал мне: «Если я не справлюсь, позаботься о мелком. Но будь осторожен, Тэ. Он увидит в тебе то, что ты сам в себе похоронил». Он был чертовски прав. Ты нашёл во мне то, чего не смог найти ни один допрос, ни одна тренировка.

Чонгук придвинулся ближе, сокращая последнее расстояние. Он уткнулся лбом в плечо Тэхёна, чувствуя, как дрожат его собственные губы.

— Я не дам тебе уйти. Слышишь? Даже если мне придётся вытащить тебя из ада за шиворот. Ты теперь мой должник. За тот поцелуй в лесу... и за всё остальное.

Тэхён медленно поднял руку и запустил её в волосы Чонгука, притягивая его лицо к себе. На этот раз поцелуй был другим — не отчаянным рывком, а тихим, глубоким обещанием. В нём был вкус соли, металла и странная, почти болезненная нежность. Тэхён целовал его так, будто каждое движение стоило ему последних сил, но он не хотел тратить их ни на что другое.

— Я не уйду, — прошептал Тэхён прямо в губы Чонгука. — Я слишком долго искал повод, чтобы остаться.

Он вытащил из кармана помятую пачку сигарет, но так и не зажёг ни одну, просто вертя её в пальцах.

— Чонгук. Флешка. На ней не только имена. Там есть видео. Твой дядя... он записывал всё. Включая то, как он вербовал меня, когда я был ещё подростком. Он сделал из меня оружие, а твой брат пытался вернуть мне предохранитель.Чонгук выпрямился, его взгляд снова стал жёстким.

— Мы уничтожим его, Тэхён. Не просто убьём. Мы сотрём его имя из истории этого города. Но сначала я залатаю тебя.

Впереди в тумане показались гнилые сваи дока. Чонгук выровнял лодку. С этого момента начиналась их новая глава — подполье.

— Нас будут искать все, — сказал Тэхён, когда лодка мягко ткнулась в берег. — Полиция, наёмники, правительство.

— Пусть ищут, — Чонгук помог ему подняться, обнимая за талию. — Теперь у них есть две проблемы. Одна из них умеет стрелять, а вторая — показывать правду всему миру.

Они вышли на берег, где в тени деревьев мигнули фары старого седана. Игра официально перешла на новый уровень.