Глава XIX. Тайны Хогвартса

В этом году мадам Пинс видела Гарри и Тома чаще других учеников. Почти каждый вечер мальчики приходили в библиотеку, долго искали что-то на стеллажах, а потом шли к своему любимому столику в самом дальнем конце библиотеки.

На дубовый стол падал мягкий желтый свет, скрипели по пергаменту перья. Гарри от усердия высунул язык. Вот уже два месяца они с Томом составляли свою родословную, по крайней мере, пытались – у Гарри в роду был огромный провал. Получалось, все же, неплохо, так как в библиотеке нашлось огромное количество старых газет и выпускных книг с именами их предков.

Том не сумел найти упоминания о своих родителях и очень расстроился. Он уже знал, что его отец маггл, так как не нашёл фамилии Риддл в прошлом году абсолютно нигде, но не найти ни одного упоминания о своей матери было до ужаса обидно. Он знал лишь, что ее зовут Меропа, а его второе имя, Марволо, дано ему в честь её отца. Марволо Гонт, однако, нашёлся довольно быстро. Он поступил в Хогвартс на факультет Слизерин, отучился и канул в лету.

– А откуда ты знаешь, что именно Меропа? – тихо поинтересовался Гарри как-то вечером.

Том вздохнул и положил свою голову на плечо Гарри. Они сидели на диване в Выручай-комнате и смотрели на потрескивающие в камине деревяшки.

– Мне сказала об этом Коул, когда мне было семь. Видимо решила, что это я имею право знать, кем она была и как умерла. Нищая смерть...

Гарри аккуратно взял Тома за руку и переплел их пальцы. Том, как будто не заметив этого, продолжал говорить.

– Я даже не знаю, где она...где она похоронена, – голос Тома становился все тише, пока не перешёл на шёпот. Гарри вдруг почувствовал, как рубашка на его плече намокла.

– Мы найдем, Том. Я и ты, мы вместе. Я спрошу у Марты о твоей маме, а как-нибудь потом мы отправимся к этому Марволо, твоему деду, – Гарри мягко погладил ладонь Тома большим пальцем. Том вдруг поднял голову и посмотрел Гарри в глаза. В эту секунду радужки его глаз были такие красные, что Гарри невольно сравнил их с лужами крови.

– Обещаещь?  – Том от напряжения перешел на парселтанг.

– Обещаю, – твердо ответил Гарри. Он всегда был готов помогать своему Тому, и этот раз был не исключением.

Том резко выдохнул и снова опустил голову на плечо Гарри.

***На следующий день все в той же Выручай-комнате ребята разговаривали с основателями – был четверг, который они всегда проводили вместе.

Мальчики расположились на низкой софе в груде подушек, лениво потягивая какао.

– И вот так, случайно, я приручил василиска. До сих пор не понимаю, откуда змей приполз в Хогвартс, а он рассказывать отказался, – сетовал Салазар. В этот раз картина, на которой разговаривали основатели, изображала обычный кабинет. Стол, пара мягких кресел, деревянный стул.

– Дедушка, а нам можно на него посмотреть? – Том состроил самую милую рожицу, на которую только был способен, но даже это не помогло. Слизерин оказался непреклонен.

– Вам ещё рано! Разрешу только на пятом курсе, – погрозил он длинным указательным пальцем.

– Вот! Наконец-то что-то умное говоришь, Сал, – громогласно рассмеялся Годрик. – С тебя сталось бы отправить детишек туда уже сейчас.

– Я всегда говорю только умные вещи, чего не скажешь о тебе, Гриф! – Гарри переводил взгляд с Салазара на Годрика с большим интересом. Смотреть на картину, на которой ссорятся люди было довольно необычно. – Так, всё, хватит о василиске. Может вас что-то ещё интересует?

Том задумался, о чем же можно спросить своего дедушку, как вдруг Гарри встрепенулся.

– А где портреты других основателей?

Слизерин и Гриффиндор переглянулись. Годрик пожал плечами.

– Это долгая история. Вы уверены, что готовы её выслушать? – неожиданно серьёзно спросил Годрик.

– Да! – произнес Гарри.

– Нам интересно, – продолжил Том.

Слизерин горько хмыкнул.

– Как будто бы мог быть другой ответ, – проворчал он тихо. – Так и быть. Для начала – ответьте мне на вопрос: что такое Хогвартс?

– Волшебный замок, – выпалил Том.

– Да, но почему он волшебный? – сузил глаза Салазар.

– Потому что его создали маги, – неуверенно ответил Гарри.

– Здания на Косой аллее тоже построили маги, Гарри, но они не стали от этого волшебными. Нет, – старик покачал головой. – Почему нет портретов Ровены и Хельги? Да потому что они и есть Хогвартс.

После последних слов Салазара повисла долгая и глубокая тишина.

– То есть...Как это возможно? – ошарашенно спросил Том, прервав затянувшееся молчание.

– По нашей глупости, – вздохнул Годрик. Он облокотился на рамку картины, низко склонив голову. – Мы однажды разругались с Салазаром, вы, наверное, слышали эту историю. Разные взгляды на мир, на ценности, на преподование...

– И я в один день не выдержал, о чем сейчас очень жалею, – покачал головой Слизерин. – В то время Хогвартс был самым обычным зданием: аппарируй, куда хочешь, ходи, куда душа зовёт. Никаких преград, тайных ходов и движущихся лестниц, сбивающих с пути. Такому обычному зданию, конечно, была нужна защита. Я же просто ушёл.

– А затем и я, – продолжил историю Гриффиндор. – Сал был моим лучшим другом, названым братом, и я не видел смысла оставаться там, где его нет.

– На Хельгу с Ровеной свалилась огромная ответственность – защитить сотню детей своими хрупкими руками. Поначалу они справлялись, до одного происшествия. Отношения с магглами достигли критического момента, и они напали. Две недели им удалось продержаться, но с каждым днем становилось все хуже. Пришлось пойти на крайние меры.

Слизерин отвернулся и незаметно вытер слёзы. Рассказ продолжил Гриффиндор.

– Вы, наверное, не знаете, но Ровена родилась и выросла в Шотландии, как раз на этих землях. Там, где сейчас стоит Хогвартс, раньше стоял её дом. Она была готова сделать всё, абсолютно всё ради своего дома, она это и сделала. Древняя магия тогда ещё была известна многим, поэтому найти нужное заклинание оказалось легко. Хелена сразу же согласилась – защитить своих воспитанников было важно и ей. Я не буду рассказывать о том заклинании, вам незачем о нем знать. Скажу лишь, что после него они сами стали Хогвартсом, его сердцем, его душой. Отбили атаку ценой своей жизни.

– Именно поэтому их портретов не осталось в Хогвартсе, – вздохнул Салазар.

Гарри сидел, открыв рот, а Том придвинулся к картине настолько близко, насколько мог.

– А они могут нас слышать? Они слышали нас сейчас? – спросил Гарри.

Слизерин хохотнул.

– Нет, такого они не могут. Только если ты очень сильно попросишь, вложишь в просьбу магию, они услышат тебя.

– Да...я такого не ожидал, – удивленно произнес Том.

***Великобритания таки вступила в войну. Теперь в Ежедневном пророке иногда появлялись новости об атаках на флот  – дальше моря военные действия пока не заходили.

***Чтобы заняться чем-то веселым в свободное время, мальчики исследовали Хогвартс. Иногда вдвоем, зачастую к ним присоединялся Блэк, иногда Берни, Нотт и даже Малфой.

На сегодняшние исследования пришли все мальчики. Встречались они в пустом классе, который полностью оборудовали под себя. Теперь в нем было тепло, на полу лежал мягкий ковер, по всему кабинету стояли удобные кресла. Малфой, развалившийся в одном из таких кресел, сладко зевнул.

– Куда сегодня пойдем?

Нотт рассматривал карту, которую они старательно чертили несколько недель. Все уголки астрономической башни с читальным залом, внутренний дворик, и даже кухня были изучены ими до мелочей. Кухня и ее обитатели особенно впечатлили всех, даже воспитывающихся в волшебном мире Абраксаса, Фара и Фредерика, не говоря уже о выросших в приюте Гарри и Томе. Маленькие домовые эльфы сновали по всей комнате – готовили еду в огромных кастрюлях, раздували огонь в печке, предлагали зашедшим к ним гостям еду. После такого мальчикам казалось, что ничего в Хогвартсе не может удивить из сильнее.

– Мы еще не были в северном крыле в подземельях, – постучал по карте Нотт. Там до сих пор было белое пятно.

– Ну, значит туда нам и дорога, – пожал плечами Берни и вскочил со своего места.

До подземелья добрались быстро, а вот в нем самом пришлось поплутать. Было темно, в этом месте отчего-то совсем не было факелов, повороты были до ужаса однотипные, картины тут отсутсовали.

– Да что же это такое? – проворчал Абраксас, подсвечивая путь волшебной палочкой. – Зачем этой школе такие катакомбы?

– Кто знает, – протянул Том. Они с Гарри шли, держась за руки. Том помнил о том, что Гарри не нравится темнота, а потому пытался дать ему хоть какую-то защиту и уверенность. Гарри был ему за это благодарен.

Вдруг прямо перед ними возникла огромная железная дверь. Выглядела она, несмотря на свои размеры, не очень крепкой.

– Алохомора! – бесстрашно сказал Берни. Дверь с протяжным скрипом открылась.

– Просто деревянные ящики? Серьезно? – воскликнул Малфой. – И мы шли сюда ради этого?

Ребята огляделись, насколько позволял свет от палочек. Гарри показалось, что чуть подальше стоял не деревянный, а мраморный ящик.

– Подожди, Абраксас. Видишь, там есть еще что-то, – произнес Том, проследив взглядом взгляд Гарри.

Мальчики подошли ближе. Фар быстро шагнул вперед, и так же быстро отшатнулся назад.

– О, Мерлин, – прошептал Нотт.

Перед ними совершенно точно, без всяких сомнений, лежал гроб. Мраморный, с прозрачной крышкой и золотыми монетами внутри. Рядом с гробом стояла табличка.

– "Здесь покоится бессмертный учитель Троакар. Будить в случае ужасных катастроф. По пустякам сон не прерывать", – в замешательстве прочитал написанное на табличке Берни.

– Учитель-вампир? – громко воскликнул Малфой.

– Тише ты! – шикнул на него Гарри. Мальчики снова посмотрели на гроб. Вроде бы не проснулся.

– Пойдемте-ка отсюда, – попятился к двери Фредерик. – Вдруг мы случайно его разбудим, а он нас это...

Мальчики на цыпочках выбежали из комнаты и быстро закрыли за собой дверь.

– Коллопортус максима! – поспешил закрыть дверь заклинанием Том. – Пусть спит дальше.

Комната получила название "гробница учителя-вампира" и почетное место в уголке самодельной карты.

***Гарри все так же нравились "чары", хотя некоторые из заклинаний, изучаемых в этом году, его пугали. Чего только стоил "обливиэйт"! Учить детей стирать память другим на втором курсе? Очень по магически.

– Экспеллиармус! – обезоруживающее заклинание, как и многие другие, он освоил первым в классе. Палочка Агаты оказалась в руке Гарри, и он улыбнулся.

– Гарри, как у тебя так получается? – с интересом спросила Агата. – Ты как-то особенно произносишь заклинание? У меня палочка до руки недолетает.

Гарри задумался.

– Вроде бы нет. Как профессор сказал, так и произношу.

– Наверное, мне не преуспеть в заклинаниях, – нахмурилась Агата.

– Преуспеешь в чем-то другом! Не нужно стараться стать первым во всем, так и от переутомления свалиться можно, – поспешил поддержать подругу Гарри. Он и сам иногда хотел уметь все, быть первым везде, но старался напрявлять силы на то, что у него действительно получается и нравится.

– Спасибо, Гарри, – улыбнулась Агата и обняла его. Гарри неловко ответил на объятия.

***Трансфигурация была бы самым любимым предметом Тома, если бы ее вел не Дамблдор. Профессор и в этом году недобро посматривал на тома, будто ожидая от него какого-то подвоха. Чем такое отношение объяснялось, Риддл так и не понял.

– Сегодня мы попробуем превратить улитку в заварочный чайник!

Том посмотрел на улитку, лежащюю у него на парте. Интересно, она понимает, что сейчас станет чайником? Том перевёл взгляд на Дамблдора. Сегодня тот был в сером костюме, который подчеркивал его рыжие волосы. Почему в этой школе так много рыжих?

Том взял свою рябиновую палочку и произнёс заклинание. На его глазах улитка плавно приняла форму чайника. Том огляделся. Он снова был первым, кому удалось осуществить превращение.

– Хорошо, мистер Риддл, два балла Слизерину. Возьмите еще улиток, попробуйте сделать чайник с узором.

Том послушно встал и пошёл в конец класса за улитками. В этот момент с заданием справилась Дэйзи.

– Отлично, мисс Флоренс, пять баллов Гриффиндору! – довольно кивнул Дамблдор. Он всегда был доволен, когда кто-то с его факультета справлялся с заданием быстрее слизеринцев. – Возьмите себе ещё улиток.

Том, тем временем, делал уже второй чайник с узором и не понимал, чем так не угодил Дамблдору.

От автора: я снова столкнулась с тем, что не могу найти информацию о том, о чем точно читала. Тогда это были "Волшебные связи", а сейчас гробница вампира в Хогвартсе. Где же я могла все это видеть, и как умудрилась потерять?