Человек на картине

Комнату, заполненную мольбертами заливал свет из огромных панорамных окон. На улице было лето, конец июля и начало августа. Погода с каждым днём становилась всë капризнее и капризнее, но солнце всë также баловало граждан немецкого города, которые спешили по своим делам. На улицу из комнаты лилась музыка из грамофона, проигрывающего пластинку с немецким вальсом Шумана. Само помещение было просторным, студия со стенами цвета персика, в которой тут и там лежали белоснежные мольберты. В тишине был слышен лишь шелест бумаги и стук кисточек друг о друга. - Не смотри на меня так. - улыбнулся хозяин этой студии, смотря на свою натуру. - Я всего лишь собираюсь тебя нарисовать. Парень подошёл к своему объекту обожания, обхватив его подбородок пальцами и аккуратно потянув его на себя. - Я лишь хочу запечатлеть тебя таким... Таким... - художник улыбнулся, перемнувшись с ноги на ногу и закусив губу. - Таким слабым и беспомощным, СССР. Мучитель засмеялся, обхватив руками лицо русского и подняв его на себя, слушая протестеующее болезненное мычание. Взгляд немца прошёлся по лицу русского, на котором красовались синяки, красиво сочетаясь с бледной кожей, не доедающего революционера. - Wie schön du so aussiehst~. (Как же ты прекрасен в таком виде~.) - прошелестел нацист, остановившись на бледных разбитых губах СССР. Взгляд задумчиво прошёлся по лицу СССР, спустившись к его шее и выпирающим ключицам. На лице арийца растянулась хитрая и злобная улыбка, Союз едва успел вздрогнуть как в его ключицу полностью вошли длинные острые клыки. Пленный громко промычал, закидывая голову назад и поскуливая от боли. Кровь потекла из укуса, дорожками сбегая с плеча. Фюрер улыбнулся, слизывая алую жидкость с раны и поглядывая на дрожащего от испуга русского. - Так будет лучше. - промурлыкал немец, нежно поцеловав пленного в лоб с таким видом будто он ребëнок только что съевший конфету. Рейх вернулся к мольберту, делая набросок на бумаге. СССР сузил зрачки, зло смотря на немца и подрагивая от боли из за раны на плече. Клыки арийца оказались острыми и длинными. "Но хотя бы чистыми." - попытался подбодрить себя русский, наблюдая за тем как немец вырисовывает что то кругообразное. Союз тяжело дышал, слушая как музыка из грамофона смешивается со стуком крови в его ушах и биением храброго, но отнюдь не бесстрашного сердца. - Эй. Не помирай. Я сделал только набросок. - раздался голос немца из за белого листа. Ответом послужил рык пленного и задорный смех нациста, продолжившего творить. - Вот скажи мне, русский. Почему даже сейчас в такой ситуации ты просто не возьмëшь и не скажешь два слова. "Я сдаюсь"? Это же так легко. - промурлыкал немец, штрихуя что то на рисунке и вырисовывая какие то линии. СССР зло глянул на фюрера, сверля его взглядом. Третий вздохнул, пожав плечами и потянувшись за ластиком. - Ох уж ваше русское упрямство. Если вы что то решил то упрëтесь в это как бараны. Вам плевать что вы умираете, вам плевать что вы голодны.... - немец замолк, что то стирая на своей картине. - Что вами движет? СССР впервые за два месяца пребывания здесь подал голос, решив напоследок оставить отзвуки своей речи в стенах этой комнаты, заставить своë последнее изображение впитать в себя не только мастерство немца в рисовании, но и душу самого русского, стать осколком разлетевшегося на миллион частей сосуда, который более не склеить. - Ничего. Ничего нами не движет. - прохрипел Союз, немного подняв голову на фюрера. Третий замер, удивлëнно смотря на революционера. - Ты решил стать разговорчивее перед смертью? - брови фюрера немного поднялись, но он продолжил рисовать, поглядывая на прикованного русского. - Ничего я не решил. - Союз дëрнул плечом, завалившись на спинку стула. - Я просто жду. Жду когда это наконец закончится. Рука немца делала какие то резкие штрихи, двигаясь вверх вниз по мольберту. На его лице появилась злая улыбка. - Не волнуйся. Скоро. Наверное, для них это единственное спасение…- негромко проговорил Третий, не отрывая глаз от своего занятия. - О чëм ты? - напрягся пленный, немного поëжившись. - Прекрати двигаться или получишь. - процедил сквозь зубы немец, не докончив свою предыдущую мысль и выпуская из под волосатой головы кисти алую линию которая стекала со лба тонкой струйкой на лике нарисованного СССР. - Ты не ответил. - Для тебя это уже не имеет никакого значения. Скоро всë закончится, начнëтся что то невообразимо новое. - хмыкнул Рейх, продолжая свою картину. Линия за линией на толстой бумаге вырисовывала потухшие глаза, разбитые в кровь губы, синяки на шее в виде длинных отпечатков пальцев жëлтого цвета. Холст будто будущий ящик Пандоры впитывал в себя негатив и боль натуры, угасающей жизни нить которой уже истерлась под лезвием, став хрупкой. Достаточно было лишь рывка чтобы оборвать еë навсегда и закончить всю боль, но пока картина не закончена - душа не поймана, а значит может упорхнуть из цепких лап нациста и исчезнуть уже навсегда. Не этого он хотел. Дыхание жертвы постепенно замедлялось, прерываясь на секунду, две, три, четыре, а затем целых пять. Это не нравилось немцу, ведь это означало что игрушка скоро сломается и придëтся искать другую. Ариец вздохнул при этой мысли, перебирая мысленно список жертв. Все они были не такими как СССР, они не дрались из последних сил, не кусались на последнем издыхании, не пытались тягаться с немцем. Они ждали, ждали исхода битвы. Ждали когда фюрер подкрепиться мелкими странами а затем развернëтся на более крупную "красную угрозу", низвергнув еë с пъедестала опасности для всех остальных. И вот этот день настал. Идеологии коммунизма пала, а еë пропагандист медленно увядает в мастерской нового хозяина его земель. Кисть провела финальный мазок по холсту и замерла. Вот и всë. Рейх улыбнулся, отложив инструмент и встав с места, любуясь своим творением. - Прекрасно, но кое чего всë же не хватает. - пропел нацист, аккуратно разворачивая мольберт к СССР. Союз поднял усталый взгляд на творение своего мучителя. Его губы искривились, картина рисовала его таким жалким и ничтожным, что даже в нынешнем своëм положении русский посчитал это чересчур оскорбительным. - Как тебе? Нравится? - промурлыкал Третий, приобняв свою жертву за шею. СССР промолчал, прикрыв глаза и немного опустив голову. - Смотри. Пальцы впились в щëки пленного, заставляя его держать голову ровно. Русский не стал сопротивляться, всë также уткнув свой взгляд в пол. - Остался последний штрих. Холодный предмет коснулся затылка красноармейца. Союз уж было открыл рот чтобы что то сказать, как прозвучал выстрел. Кровь хлынула из рта революционера, окрашивая его грудь в алый цвет и забрызгивая края мольберта. Нацист удовлетворëнно улыбнулся, достав платок и принявшись вытирать свою форму от появившейся в ходе работы грязи. - Итак, - улыбнулся Рейх, подходя к законченному портрету. - Добро пожаловать, СССР~.Губы немца нежно коснулись щеки нарисованного Союза. Переферическое зрение нациста засекло небольшое движение, изображëнного. Немец остранился, смотря на портрет, вглядываясь в него, а затем укрыв полотном и бережно подняв на руки, вынося драгоценную вещь за пределы комнаты, пропитанной смертью.

🎨Конец🎨