Глава первая и последняя

На диване в зале съёмной питерской квартиры лежит ещё не разобранная сумка с вещами.

- Никуда ты не поедешь, итак только вернулся, - шумит Муравьёв в кухне, убирая со стола посуду после добротного количества гостей. Он, пускай и не особо трезвый да и не очень жаждущий заниматься подобными делами сейчас, замачивает грязные тарелки, вилки, ложки и бокалы в раковине, что бы на утро всё это можно было хотя бы не с таким трудом оттереть от остатков еды.

- Не тебе решать, Серёж. Как приехал, так и уеду, - подаёт голос не слишком весёлый Миша, развалившийся на угловом диване за праздничным столом. На Бесстужеве белая рубашка, расстёгнутая до половины, и звучит парень не особо трезво.

- Ты просто устал и драматизируешь. Отдохнёшь, протрезвеешь и думать забудешь про контракт. Ты срочку отслужил? Отслужил. С тебя довольно, итак не по-божески учёбу бросил, - Серёжа оборачивается на Мишку через плечо и смотрит на него, такого глупого и настойчивого в моменте. У Бестужева случаются такие инсайты, если он переберёт. Конечно, возвращение с армейки предполагает обильное количество алкоголя, но с Мишкиными заскоками Муравьёв уверен - он скоро перестанет пускать в их съёмку что Кондрашку Рылеева, всегда приносящего какие-то бутылки изысканного то коньяка, то вина; что Павла Ивановича, не смотря на то, что он очень дорог Мише, хотя вот водку приносить на дембель было уж точно лишним.

- Чего ты лезешь вообще? Я же сам уйти хочу, не тебя с собой зову. Ты хочешь - ты и учись, а я на СВО уйду и с концами, - Бесстужев отвернулся от Сергея, очевидно, обиженный обесцениванием с его стороны действительно неплохой затеи Миши. Уйти по контракту для молодого юноши, только что отслужившего год в армии, звучало куда надёжнее, чем оставаться в доме, который ему не слишком рад. Рюмин ведь не глухой и не слепой, у них с Серёжей полно общих знакомых. Миша прекрасно знает, что не успел он уехать толком, как Муравьёв взял, да и привёл на их хату девчонку какую-то. То ли Таня, то ли Аня - не суть. И мало того, что привёл - Бог с ней, пускай аренду за Бесстужева платила бы, а то Сергей точно себя подработками извёл, так она возьми и замути с ним, о как. И, пускай Серёжка не говорит пока об этом Мише, он-то уже в курсе, что свадьбу планируют через пару месяцев. Всё так официально будет, закачаешься: и выездная роспись, и показушная свадьба, и, как донёс Рюмину Кондаршка, Бесстужев на этом празднике жизни будет шафером. Вот так вот. Шафером он будет, хотя хотел бы хоть один грёбанный раз оказаться на месте этой Ани, Тани, Глаши ‐ всёравно. Что бы Серёжа заметил разок то, чего не замечает с таким упорством, будто в глаза долбится - непокорный и буйный Бестужев перед ним всегда добр и эмпатичен: пока был дома, всегда и посуду мыл за обоими, и домашку за двоих мог писать, и рубашки Серёже наглаживал, старался; как в армию ушёл - все письма одному Серёже, связь появится - ему же звонки, телефон получится пронести - пишет и пишет Муравьёву. Всё одному ему, соседу по квартире, к которому Бестужев, обучающийся на курс младше, неровно дышит с самой приёмной комиссии, где Сергей-активист помогал ему документы оформлять. А там слово за слово, сцепились языками и вот Миша уже заезжает в Муравьёвкинскую съёмку. Прежний сосед решил, что вырос из сожительства с Сергеем, а Рюмину это как нельзя кстати - не часто представляется перспектива жить с высоченным юморным брюнетом, смотрящим в самую душу своими зелёными глазами. Он же и чай принесёт пока ты конспект переписываешь, и домашку свою с первого курса подгонит. Весь скетчбук Миши с самого конца августа так и пестрит Серёжей - домашным, уютным и официальным, в рубашке и пиджаке, ведущим мероприятия, и сидящим за синтезатором, удобно расположившемся в их квартире - просто чудо. Вот только лезть Бестужев побаивается до сих пор - вдруг это ошибка, вдруг оттолкнёт или вовсе съехать попросит. А если так, то все, конец, пиши-пропало.

- А с концами-то зачем? Контракт не подпишешь и никаких концов не будет. Тебя же никто в шею не гонит служить, - Серёжа наконец замочил всю посуду. Теперь он выключает воду и разворачивается лицом к Мише, облокачиваясь руками, заведёнными назад, на раковину.

- Гонит, Серёж, ты просто не замечаешь. Ты же ещё немного и с хаты съедешь - тоже "онормалишься", как твой сосед, - бурчит недовольный пьяный Бестужев.

- С чего ты это взял? - в искреннем недопонимании спрашивает Муравьёв, стараясь разобраться в ситуации раньше, чем Миша или сам, один решит, или Сергею, вместе с ним, предложит застрелиться, как это обычно случалось раньше, стоило его сожителю только перебрать. Бестужева бы успокоить поскорее и уложить спать, поставив рядом тазик на "счастливый случай". Он же в хламину, отслуживший, его праздник, что уж тут.

- А с того, что я вещи только запаковывал, а ты к нам привёл девчонку новую. Меня даже не проводил и уже с ней зажил припеваючи. На неё не срать, на меня зато с высокой колокольни, - Миша осторожно приподнимает ноги на диван и, согнув их в коленях, пододвинув к себе и обняв их руками, подбородком упирается в собственные колени. Алкоголь не смог полностью стереть весь стыд в голове Бесстужева, но смог его изрядно замылить, - А вот не ушёл бы и ты что, привёл бы её прям сюда при мне? Свадьбу тоже у нас отмечать будем, а потом "пока-пока, Миша, ребёнку комната нужна", да?

- Ты о чём вообще, Миш? Мне перед тобой нужно обо всём отчитываться? Ну даёшь, - в ироничном тоне, что бы не обижать пьяного друга, отвечает слегка шокированный Серёжа, не очень ожидавший такого выпада от друга, - Хорошо, впредь буду отчитываться. Там не было ничего серьёзного, не беспокойся,- улыбается Муравьёв, глядя на Мишу, свернувшегося в клубочек, - И это тебе кто, Рылеев принёс? Или Трубецкой нашептал?

- Кондрашка, - тихо бурчит Бесстужев, приподнимая голову.

- Нашёл, кому верить. Ему бы только хлеба да зрелищ, он кого угодно с кем угодно стравит, только бы посмотреть. Относись к его словам осторожнее, ладно? - Серёже удаётся поймать зрительный контакт с Мишей и теперь его лучше не нарушать, что и старается не допустить Муравьёв, бережно, в дружеской форме поучая соседа, - С чего это тебя вообще вдруг начала моя личная жизнь интересовать? Ты раньше не спрашивал просто, - стараясь не нарушать хрупкий установленный контакт, спрашивает Серёжа, надеясь хоть на какой-то, хоть на бессвязненький и вяленький ответ, потому что обычно пьяные суждения Бестужева останавливаются на государстве, политике и чём-то ещё таком парадоксально-социальном, а сегодня он всё о душевно-телесном. Неужели армия смогла поставить его на путь истинный и он скоро сам приведёт к ним на квартиру девушку и просто прощупывает почву, что бы быть более уверенным в своём действии? Ох, тогда Муравьёву будет спокойнее за впечатлительного и юного Мишку, обидеть и надломить которого очень просто, если знать нужные точки.

- Меня это волнует, потому что обычно если из армии ждут, то параллельно с кем-то не встречаются, - выпаливает Бесстужев, внутренне проклиная самого себя за свои же слова, но отступать уже некуда, поэтому он поворачивает голову и в упор смотрит на пока ещё не слишком понимающего Серёжу, - Ты всё говоришь о том, как я тебе важен, доверяешь мне, философствуешь со мной, буквально живём вместе уже год, а стоило мне не по своему желанию свалить - так всё, новый объект разговоров себе нашёл, да? - голос Рюмина звучит грустно и даже отчаянно. Он держал в себе эти мысли настолько долго, что сейчас его всего будто жгёт от собственных слов. Бестужев тянется за бутылкой, не вглядываясь в этикетку, и хлещет из горла под внимательным взглядом Серёжи. Миша поворачивается к Муравьёву лицом и остаётся сидеть напротив, что бы не сбить то, что с силой отдаёт ему в голову и что вяжется в постепенно мутнеющем мозгу, - Я думал, что я особенный для тебя, если ты так хорошо ко мне относишься. Думал, что боишься подойти и сказать прямо, поэтому и старался не лезть к тебе, даже когда искренне хотел. Поэтому и прожужжал все уши всем своим друзьям о том, какой ты хороший, какой правильный, как я тебя..., - замолкает на секунду, и, не решившись продолжить начатую мысль, продолжает другую, - У меня тобой весь скетчбук изрисован, а знаешь, как было тяжело спать не дома без твоей игры на синтезаторе? Да ты даже не представляешь, я уверен, - бурчит Бестужев, ругается то ли на себя, то ли на ситуацию, а Серёже только и остаётся, что прикрыть рукой появляющуюся на лице улыбку от всей этой пьяной ахинеи, которую несёт его эмоционый сосед, жестоко привязавшийся к своему сожителю.

Муравьёв всё уже понимает, но ему интересно, чем кончится спич Рюмина, поэтому парня он не останавливает, лишь смотрит своими зелёными глазами в самое сердце преданного друга, которого все эти взгляды скоро выжгут настолько, что от всего Бесстужева останется одна небольшая фрезка.

- И пускай бегает за тобой кто угодно, ладно, ты активист, ты популярный, это, блять, очевидно. Но у тебя я есть, понимаешь? Я тоже человек, живой, между прочим, у меня тоже есть чувства, и те не однозначные, - продолжает исповедоваться Бестужев, - И пусть ты выселишь меня после всего к чёртовой бабушке, мне плевать. Я не могу так больше, правда. Или пошли меня уже добром, или..., - Миша снова заминается, а Серёжа, не сдерживаясь, в открытую смеётся в собственный кулак, чем вызывает глубокую обиду снова отвернувшегося Бесстужева, уже начавшего проклинать себя за каждое чёртово слово, сказанное им за вечер.

- Миш, то есть, если я правильно тебя понял, ты обиделся на то, что когда ты уехал, я завёл девушку? - с доброй улыбкой старается подытожить диалог Серёжа.

- Отстань. Завтра же контракт подпишу, что бы не мешать тебе строить счастливую семейную жизнь, - тихо и разочарованно проговаривает Миша, ещё плотнее прижимая к себе ноги и пряча лицо в коленях.

- За тобой тоже девчонки бегают, ну я же не обижаюсь, - Сергей, привстав со стула и облокотившись на стол локтём, старается коснуться плеча Бестужева, но тот его одёргивает.

- Мне всёравно на них, пускай бегают для себя. Я бы хотел, что бы за мной кто-то получше бегал, - осознавая глупость собственной ситуации, Бестужев перестаёт шифроваться. Он уже детально рисует в голове картинку того, как собирает вещи и съезжает со съёма, оставляя квартиру без своего присутствия, а самого себя - без огроменного куска, оторванного от сердца.

- Мог бы и сказать, что тебе не всёравно на тех, кто трётся вокруг меня. Мы бы решили, ты знаешь, - Серёжа опускает руку и садится на стул напротив, - Не знаю, чего тебе наговорили про меня, но я ждал тебя, Миш. И второй раз терять не хочу, тем более посмертно. Подумай ещё раз - никому от твоей смерти лучше не станет, - тяжело говорит Муравьёв, вставая со стула с осознание того, что на этом их диалог завершён. Обиженному Мише фиг что докажешь, даже если смысл его слов абсолютно понятен, а сам Сергей едва ли скрывает, что тоже не слишком беспристрастно смотрит на сожителя-первокурссника, такого бойкого, смелого, доброго. Будто бы до него в этой съёмке так часто звучала музыка, будто до него домой было приятно приходить, будто до его появления Муравьёв хоть с кем-то так много свои мысли проговаривал. И пускай всё очевидно, пока Рюмин не услышит громкий, сквозящий через весь диалог короткий ответ, продолжать поднятую тему нет смысла.

- Подожди. Серёж. Подожди, - суетится Миша при виде поднимающегося с места Муравьёва и сам пулей подскакивает с места, - То есть, всё это время ты...?

Неуверенные слова тревожного Бесстужева заглушает чёткое и ясное:

- Да, - которое Сергей говорит прямо в лицо мигом оказавшегося рядом Рюмина.

- Да ладно.., - недоверчиво щурится шатающийся Бестужев, - И прям...?

- Можно, -Муравьёв опять обрывает слова Миши и последний, не веря собственному счастью, крепко обнимает Серёжу, обходясь без лишних слов и подписей в ненужных бумагах. Голова Бестужева на плече Сергея и, кажется, счастливому до одури первокурсснику уже ничего другого и не нужно.

- Спасибо, Серёж, - с искренней благодарностью, абсолютно честно, с пьяной улыбкой говорит Рюмин, - Ты са-а-амый лучший, - шуточно тянет Миша, не веря тому, о чём они только что говорили с Муравьёвым и его ответу.

- Не за что, Миш, - внутренне успокаиваясь и прижимая парня чуть сильнее к себе, отвечает Серёжа. Никаких больше опасений недопонимания и глупого расстояния - вот они друг напротив друга, студенты, потенциальное будущее своей страны, и они готовы рискнуть многим, что бы быть такими, какими они есть, - Так что, не пойдёшь в итоге завтра никуда? - всё же, уточняет Муравьёв.

- Нет конечно. Ни за что в жизни, правда, Серёж.

☆{ПОСТСКРИПТУМ}☆

Сегодня впервые Кондратий получает от Мишки не долгое слёзное гс о Муравьёве, который в упор друга не видит, ставшее традиционным после масштабных попоек, а радостное "узнал, поговорили, согласился!!!!", написанное, правда, с кучей орфографических ошибок, но от души. И Рылеев отчаянно радуется собственной затее - он выдумал и девушку, и свадьбу, и роль шафера. Пока неизвестно, как скоро Бестужев набьёт ему морду, но это избиение будет точно стоить тихой ночи без столкнутого на пол портфеля с вещами, в которую пьяный в говно Миша наконец-то спит не один.