А. - Ашиль

Прерывающийся звон маленьких колокольчиков доносился откуда-то издалека. Он убаюкивал и успокаивающе нашептывал, что все будет хорошо, а до тех пор можно отдохнуть. Похожий звук издавали колокольчики над могилами Центральной Рощи, которые подвешивали, чтобы гуляющий ветер играл вечные колыбельные мертвецам и приветствовал пришедших почтить их память.

Нежный перезвон длился недолго. Спящий Льюис даже не успел поверить, что он покойник, которому положен вечный отпуск. Стоило только привыкнуть к колыбельной, как манящая мелодия наполнялась тяжелым скрипящим звуком. Он заглушал мягкий звон и неприятно давил на уши. Скрипящая какофония грохотала все мерзопакостнее, пока вырванный ею из сонного бреда Льюис судорожно не подскочил на кровати, поспешно выискивая источник сводящего с ума шума. Будильника, который мог бы звучать настолько отвратительно, рядом не оказалось. Пробежавшись взглядом по близлежащим предметам, Льюис обнаружил металлическую шкатулку, оставленную на мягких перинах. Крышка ее была открыта, а внутри, объяв себя крыльями, словно одетая в бальное платье, дергалась в заевшем танце одинокая фигурка летучей мыши. Это была музыкальная шкатулка, настолько древняя, что пружины начали заедать, периодически прерывая очаровательную мелодию жутким грохотом. Льюис захлопнул «орудие пыток» и с облегчением выдохнул, погрузившись в тишину. Со лба на его бледное лицо медленно сполз охлаждающий компресс.

Облегчение продлилось недолго. Быстро пришло осознание, что это не их с Ромелем комната в Центральной Роще и точно не комфортный чердак в доме дядюшки Джека. Убранство спальни представлялось чересчур старомодным и вычурным, но при всем этом сохраняло винтажное изящество. Льюис лежал на роскошной металлической кровати с навесом из штор. Алые шелковые ткани сочились к полу, как кровь, и сливались с постельным бельем такого же цвета. Вместо собственной одежды на юноше была мягкая черная пижама. В ней он напоминал сгнивший лепесток розы среди буйства алого цветения.

Раздвинув кроватные шторы, Льюис встал босыми ногами на мягкий ковер, опираясь из-за слабости на тумбочку. Аккуратно это проделать не вышло — музыкальная шкатулка была затронута, однако на этот раз повезло. Вместо раздражающего грохота комнату наполнил механический звон убаюкивающих колокольчиков. Со дна медленно поднялась летучая мышь, кружась в плавном танце. Льюис не стал закрывать шкатулку. Музыка ему понравилась. Казалось, когда-то он уже заслушивался ею, но не мог вспомнить, где и когда именно. Приятный звон делал незнакомое место не таким уж страшным. В пижаме было тепло, пушистые ковры грели и приятно щекотали босые ноги. Жар спал, хотя тело все еще ощущалось вялым.

«Как я сюда попал? Точно... Мы пошли по следу корги, у меня поднялась температура. Наверное, Брайан притащил меня к себе домой», — Льюис ударил себя ладонью по лицу, рассмеявшись. Как он только сразу не догадался, что это место обитания его напарника. Только он со своим вкусом мог так обставить комнату. Странноватый все же парень, но людей со странным вкусом в Рэйвенвиле было достаточно, чтобы удивляться этому. Окончательность догадки о владельце комнаты подтвердила монограмма «Б.Э», вышитая блестящими нитками на нагрудном кармане пижамной рубахи. Такое отчаянное напоминание собственного имени и фамилии на предметах одежды вызывало ухмылку от нелепости. Тяжело забыть, как тебя назвали, а вот наделить имя смыслом сложнее. Сам Льюис был бы не против найти хоть на чем-то подсказку, кто он с приезда в Рэйвенвиль: предатель семьи, шпион или еще кто-то. Жаль, что никто не вышил для него опознавательных слов.

В другой половине спальни над старым камином сохли вымокшие вещи. Были они все еще мокрыми, а значит, лежали здесь не так давно. Из кармана своих брюк Льюис достал флакончик с зельем Эдны, там же под подкладкой обнаружил шоколадный батончик с грецкими орехами — забытую сладкую заначку из Центральной Рощи. С такой находкой даже самый скверный день определенно становился лучше.

В комнате царил полумрак, однако это вовсе не навевало жути — наоборот, было знакомо и уютно, как в гостях у старых друзей. Под потолком пошатывалась свечная люстра, на которой дремала летучая мышь. Льюиса она не насторожила: будь это вампир, давно бы испил свежей крови. Зато чужие шаги знатно потревожили хозяйку люстры. Заприметив гостя, она всполошилась и налетела на него так быстро, что Льюис едва успел закрыть лицо руками. Он и раньше сталкивался с обычными летучими мышами: они всегда хотели выцарапать глаза и поселиться в волосах, но эта вела себя особенно яростно до тех пор, пока юноша не грохнулся в кровать. Только после этого нападение прекратилось.

«Хорошо бы у этой мыши не было бешенства», — подумал Льюис, вздрагивая от неожиданности. Напротив него стоял улыбающийся чеширской улыбкой Брайан в домашней пижаме с подносом в руках. Прямиком от него парующая чашка с ароматным чаем направилась в руки Льюису.

— Кто так подкрадывается?! — возмутился Сантмор, разглядывая то возникшего из неоткуда напарника, то свое отражение в чае.

Брайан облегченно засмеялся, довольный такой активностью друга, что еще недавно едва дышал:

— Как хорошо, что ты проснулся. Я уж переживать начал, — он забрался на кровать со своей чашкой и попробовал ладонью чужой лоб, — жить будешь. Поспал всего денек, а вон какой бодрый. Извини, что я запропастился. Тебя-то спас, а вот с моими волосами катастрофа! — с досадой Брайан тряхнул новой прической. Вместо пучка взгляду Льюису предстала треугольная лохматая челка на пол лица.

— Обычная стрижка. В Центральное Роще сошел бы за своего, — пожимал плечами Льюис, отпивая чай. В послевкусии различались приятные нотки чабреца, мяты и меда. Брайан с аппетитным хрустом разломил над подносом шоколадку и вручил половину Льюису:

— Угощайся, напарник. Дома была только шоколадка, но я уже напряг семью, так что и ужину быть, — похрустывал он горькой сладостью.

— Любишь темный шоколад? — Льюис надкусил свою половину.

— Как видишь. Кстати, добро пожаловать ко мне в гости. Чувствуй себя, как дома!

— Спасибо. Ты спас меня дважды. Я должен извиниться, что в тот день не послушал тебя, и мы пошли искать следы корги. Я был не совсем в себе и доставил неудобства. Извини, — с небольшой неловкостью признался Льюис.

— Ты был в бреду и, даже когда потерял сознание, все кричал, что надо искать псов. Охотников не учили здравому смыслу или ты прогуливал эти занятия, посещая кружок безумных и отчаянных? — снисходительно усмехался Брайан, вынуждая Льюиса сгорать от стыда.

— В выпускной клятве охотника сказано: «И даже если голова моя будет отделена от тела, я продолжу идти до конца и нести смерть тем, кто угрожает нашему порядку». Наверное, что-то отсюда я почерпнул, — мрачно поделился юный Сантмор. Раньше традиционная клятва не казалась ему такой неправильной. Не было времени задуматься, что такое «наш порядок» и «идти до конца». Он репетировал слова для выпуска множество раз с начала учебы, пока они не утратили всякий смысл. Произнеся клятву сейчас, он испытал скверное чувство радости, что не успел принести ее.

— Вот это жуть, — поперхнулся Брайан шоколадкой. — Но ты ведь больше не охотник?

— Наверное, по крайней мере, я не поклялся на «Кодексе охотников». До шерифа, как видишь, тоже не дотягиваю, — печально Льюис рассмотрел свое выражение лица в чае, словно заварка могла ответить, кто же он теперь такой.

— Ты — это ты, что бы не случилось. Мне кажется, все просто, — мягкая улыбка озаряла лицо Брайана.

— Иногда я тебя совсем не понимаю, — тяжело вздыхал Льюис, — мне кажется, быть собой — это очень мало.

— Быть собой — очень сложно, но вполне достаточно, чтобы принадлежать этому миру. Так говорил мой покойный друг, — улыбка с лица Брайана не исчезла до конца, но стала другой, более далекой и отстраненной, как и его взгляд.

Льюис хотел возразить, начать спорить и доказывать неправоту чужого высказывания в лучших традициях своего скверного характера, привести кучу контраргументов и непременно задавить собеседника познаниями в мире, но, как говорил Ромель, иногда нужно просто вовремя заткнуться. Так Льюис и поступил. В неловкой тишине он достал из пижамного кармана и протянул Брайану шоколадный батончик.

— Это что? — удивленно спросил Брайан, переходя от неожиданности на шепот.

— Это самый вкусный шоколадный батончик из Центральной Рощи. В Рэйвенвиле такого нигде не купишь. Немного намок в брюках, но срок годности пойдет. Когда настроение так себе, помогает. В общем, бери и ешь, пока я не передумал, — Льюис поспешно пихнул в руки юноши угощение и отвернулся. Объясняться он никогда не умел, утешал скверно и всегда неловко, поэтому возложил ношу утешения на надежное сладкое.

— Спасибо, Аш... То есть, Льюис. Конечно, Льюис, — печальный вздох Брайана ударил по ушам и перешел в аппетитный хруст батончика с орехами. Льюис на неправильном обращении не стал зацикливаться. Конечно, друзья угощают друзей. Вполне возможно, что тот самый покойный друг делал что-то подобное. Отвернувшись от Брайана, в умиротворяющей тишине Льюис пил чай. Горячий напиток приятно обжигал горло и наполнял внутренности травяным теплом осени, изничтожающем дурные мысли.

— Ты читал «Кодекс охотников»? — Брайан ожидаемо первым нарушил затянувшееся молчание. Иногда казалось, что, если он пробудет хоть минуту в тишине, это его убьет.

— Не успел. Его разрешают прочитать только в день клятвы.

— Это что-то, вроде последнего шанса сбежать? — задумчиво хмыкнул Брайан. Льюис горько усмехнулся, но ответил вполне серьезно:

— Кто их теперь знает. Может, чтобы убить всех несогласных.

Брайан больше не вызывал ощущение подозрительно навязчивой и болтливой занозы. Разговаривать с ним было спокойно, легко и даже приятно. Сбавив темп своих суждений, он оказался интересным собеседником, за улыбкой которого скрывалась тягостная печаль о прошлом. Брайан поделился, что боится рептилий, потому что они жутко скользкие и почему-то из-за этого ассоциируются у него с червями, которые медленно ползают на теле покойников, способствуя разложению мертвой плоти. Льюис рассказал, что с детства мечтал о домашнем животном, но из-за занятости охотников они с братом так и не решились его завести. Непринужденная беседа перетекла в обсуждение литературы. Выяснилось, что Брайану тоже нравятся страшные романы, особенно он отдавал предпочтения историям о безумных ученых. Льюис не имел ничего против, но ему самому в таких книгах монстры нравились куда больше людей. Они всегда знали, что и почему делают, а человеческим героям приходилось пройти слишком долгий и болезненный путь прежде, чем что-то понять. Брайана восторгали подобные суждения. У них с Льюисом оказалось много общих точек соприкосновения — и в какой-то момент обоим стало понятно, что они общаются, как те, кого можно назвать давними приятелями.

— Ты никогда не думал написать свою книгу ужасов? — спрашивал Брайан. — Опыт-то есть и не малый.

— Я похож на писателя? — смеялся Льюис, вглядываясь в веселящиеся глаза собеседника. — В моей книге ты бы точно разочаровался, потому что у меня нет страшных историй. У меня нет никаких историй. Такое чувство, что все написали до меня, а мне остается только пугаться от прочитанного.

— Все истории страшны по-своему. Напиши о пропавших корги-людоедах, например, — как хитрый лис, Брайан склонил голову набок.

—Непременно, как только найду наших. Что со следом? Он куда-то привел? —постепенно Льюис вернулся к разговору об их деле.

— След оборвался на пустой поляне, но... У меня и моей семьи есть одна догадка, так что настала пора для знакомства! Только, знай, что родные мои весьма своеобразны, как и весь этот дом, — Брайан нервно поправил растрепанную прическу, отводя взгляд. Что-то его беспокоило.

— Да ладно, мои тоже странные. С кем не бывает? Весь Рэйвенвиль странный. К тому же, ты обещал мне ужин, а я клялся раскрыть дело, так что выхода нет. Придется знакомиться, — Льюис ободряюще похлопал напарника по плечу, позволяя себе впервые за долгое время расслабиться рядом с кем-то.

Шагая по каменистым коридорам дома вслед за Брайаном, юный Сантмор с усмешкой подумывал о том, как нелепо было все это время раздражаться на своего напарника. Хоть это место и наводило обманчивое впечатление пугающего замка, но всюду горел приятный свет, а пол устилали пушистые ковры для согрева босых ног. Даже эхо не было таким страшным, как в выдуманных историях о чудовищах. Брайан был таким же, как его дом: обманчиво пугающим, но надежным и теплым. Растекшееся от уюта тепло внутри Льюиса тянуло на откровенные разговоры:

— Знаешь, Брайан, я должен извиниться еще и за то, что считал тебя нечестным парнем, думал, что ты при первой возможности предашь и бросишь меня, а ты оказался не таким. Ты хороший друг, лучше меня уж точно. Представляешь, от разгулявшейся фантазии мне перед обмороком про Куролес что-то чудилось. Вот я дал жару, да? — смеялся Льюис, переглядываясь с Брайаном, но тому, кажется, было совсем не до веселья.

— Ну как тебе сказать... Не то, чтобы я был полностью честен, за что, конечно, сожалею и тоже прошу прощение, но не думаю, что ты бы оценил мою честность при нашей первой встрече. В конце концов, мой дом находится в Куролесе.

Льюис рассмеялся так громко, что эхо коридоров стало вторить ему:

— Хорошая шутка! Брайан, я почти поверил.

— Льюис, это не шутка. Мы на востоке Куролеса. У меня дома, — серьезно повторил Брайан. Напряженное выражение его лица, прикрытое встревоженной улыбкой, подсказывало — дело серьезное. На этом расслабленное состояние Льюиса закончилось, но отступать было уже поздно. С тяжелым скрипом перед юношами отворилась громоздкая металлическая дверь, на которой были изображены скелеты-повара, распивающие чай. Яркий свет столовой неприятно ударил в глаза. В гигантском помещении за длинным деревянным столом гостя встречала семья Брайана — клан вампиров.

Первый курс в Гильдии охотников Льюису запомнился не только постоянными страшилками от преподавателей, походами в морг и бессонными от кошмаров ночами, когда Ромель сидел на краю его кровати и держал руку на плече, чтобы успокоить. Бывали тогда и ночи приятно громкие, когда свои ворота им с однокурсниками открывали столичные клубы, где по ушам била музыка, а в танцах кружились неоновые силуэты красоток. В замысловатые стеклянные тары лились разноцветные напитки со странными названиями, бармен заливал их холодным дымом и посыпал сусальным золотом для пущего пафоса. Пить шоты приходилось, взбираясь по лестнице к потолку, — многие падали вниз с пятой ступеньки, самые стойкие взбирались до конца и, на потеху всем, не могли спуститься. Шумная толпа давилась хохотом и визгами веселья.

Как правило, именно в таких сомнительных местах знакомства сами находили Льюиса. На одной из тусовок с ним познакомилась наглая чертовка. Она шлепнула его по мягкому месту и дерзко поцеловала в щеку, заявив, что он попался — и ведь не ошиблась. Льюис влюбился по уши. Их страстные поцелуи имели вкус металла, потому что на ее языке было тринадцать проколов. Она играла на рок-гитаре и сжигала кошмары в своих музыкальных воплях. Называлась она Бестией и не желала иметь других имен. Не прошло и месяца свиданий под луной, как дело дошло до самой интимной части отношений. На ее съемной квартире, в логове истинной рокерши, Льюис, расстегивая рубашку в предвкушении жаркой ночи, заприметил в дверном проеме, как его Бестия наносит тональный крем поверх зеленой кожи. Да, она оказалась ведьмой! Как охотник, он должен был бы убить ее на месте, но делать это в ситуации, когда ты почти спустил штаны, показалось Льюису весьма неловким. Он не нашел ничего лучше, чем сбежать через окно и заявить всем, кто знал об их отношениях, что не сошлись характерами. Одному Ромелю, встретившему под утро подавленного брата на кухне, были известны все подробности. Как говорил младший Сантмор с тех пор перед каждым походом старшего брата на вечеринку, в знакомствах нужно быть разборчивым и осторожным, особенно когда знакомишься на пьяную голову в увеселительном месте. После того случая Льюис был уверен, что умудрён опытом и подобного больше никогда не повторится.

И вот, сейчас это случилось снова. Только на сей раз выход за спиной был перекрыт, а окна и простыни для побега не наблюдалось. Льюис долго не мог понять, в какой момент совершил кульминационную ошибку: то ли когда напился с подозрительным типом в баре малиновой настойки, то ли когда дал непонятную клятву, то ли сейчас, ослабив бдительность. Брайан сидел по другую сторону длинного стола, окруженный толпой вампиров, что искоса глазели на гостя, иногда перешептываясь. Алые глаза смотрели ото всюду: с люстры, потолка и даже со стен. Внимательно различая перекаты раздражения во взгляде Льюиса, Брайан подпиливал блестящей пилочкой отросшие клыки, раздумывая, как бы начать разговор, чтобы он не стал последним. На ручке стула рядом с ним расположилась вампиресса в платье зефирного цвета. Ее изысканный профиль напоминал призрака, всю жизнь прожившего в уютной ванильной кондитерской. Уж очень нежной и утонченной она казалась до момента, пока не открыла рот, дерзко подтолкнув Брайана локтем в плечо:

— Брайан Эдрон, долго ты будешь молчать? Ты тут босс или кто?! Чего мы ждем?!

— Маргаритка, успокойся, пожалуйста, — Брайан шикнул, поднимая упавшую пилочку с пола.

— Ты еще и босс! Ну конечно, как же могло быть иначе? — с раздражением Льюис потер свои виски. Так повезти могло только ему. Бинго — он нашел себе в напарники главу вампирского клана, еще и принял его за друга. — Давайте я просто заберу вещи и уберусь отсюда? Предупреждаю, я квалифицированный охотник и любого из вас с легкостью разорву на куски, — конечно, это была не более, чем бравада. Без должного снаряжения на вампира мог пойти только отчаянный глупец, но Льюис не намеревался уточнять всех подробностей своего уязвимого положения. Надо сказать, к его собственному удивлению, чувство, что он испытывал при общении с вампирами не походило на страх: его вкусы и оттенки любой Сантмор различал, как хороший сомелье отличает вина. Внутри юноши шла борьба неизвестно откуда взявшегося ощущения долгожданной встречи и праведного гнева за то, что его так нагло водили за нос.

— А вот у нас есть другие сведения о тебе, — спокойно начал Брайан, он и бровью не повел на возмущения в свою сторону, — говорят, ты не просто не убил вампира во время охоты, но также отпустил его. Или слухи врут? — Брайан смерил взглядом красного от злости Льюиса. — Значит, все правда. Впрочем, как это может быть неправдой, когда я лично там был? Извини, что не сказал правду сразу, но боюсь, это обострило бы наше и без того сложное общение...

— Ты? — едва слышно уточнил Льюис, вздернув брови. Брайан не без легкой опаски согласно кивнул — да, там был он. Внутри все рухнуло. Это был неожиданный удар под дых. Если бы только экзамен Гильдии охотников не проходил в темноте для проверки на рефлексы, Льюис сразу бы узнал его. Как можно не узнать того, кто испортил тебе жизнь?

В воцарившейся напряженной тишине казалось, что наглый вампир насмехался над бывшим охотником только тем, что смотрел на него живыми глазами. Льюис почувствовал неконтролируемое бурление ярости в груди. Это было подобно взрыву — все время прямо перед его носом разгуливал вампир, из-за которого он завалил экзамен, из-за которого оказался в этой дыре и вынужден был узнать столько неприглядных вещей о своей семье. Если бы не встреча с Брайаном ночью в том лесу, его жизнь не была бы разрушена. Глаза Сантмора ядовито позеленели, их заволокло туманом отчаянной обиды. Вскочив с места, он кинулся прямиком к объекту своей ненависти.

Вампиры насторожились и встревоженно обнажили клыки. Свет от камина наполнил беспокойными бликами глаза готовой к бою Маргаритки. Один жест Брайана — и Льюиса в тот же момент разорвали бы на куски. Все ждали сигнал, но Брайан дал команду расступиться.

— Ты уверен, что не ошибаешься, Брайан? — Маргаритка положила ладонь на его плечо.

— Я уверен, — Брайан успокаивающе улыбнулся девушке, лишь бы она поскорее отошла. Маргаритка вовремя успела отскочить в сторону. В следующее мгновение Льюис перевернул стол с едой. Они с Брайаном остались один на один:

— Ты испортил мне всю жизнь! Ты пожалеешь о том, что снова попался мне на глаза! — это был крик отчаяния. Если бы только в ту ночь, он убил Брайана, то ему никогда не пришлось бы сомневаться и разочаровываться в том, что он знал всю жизнь. Не пришлось бы оставить Ромеля одного. Если бы не секундное сомнение тогда... Если бы не этот вампир, он стал бы обычным охотником из Сантморов.

«Во всем виноваты монстры! Во всем виноваты монстры!» — фраза, которую вдалбливали в семье с самого рождения навязчивой пластинкой с чужими голосами прокручивалась в голове.

По полу рассыпались бордовые гроздья винограда. Вино растеклось под босыми ногами. Льюис схватил Брайана за грудки и яростно увалил на пол. Он тряс вампира, ударял затылком об каменную поверхность. Спиной Брайан давил рассыпавшийся виноград — пятна от его сока оставались на черной пижаме. Вампир не дергался, не закрывал глаза в ужасе. Это выводило Льюиса из себя еще сильнее.

«Настоящего охотника должны бояться!» — так говорил дед. Так зазвенело отчаяние в ушах, когда у Брайана из носа медленно стекла черная кровь. Льюис гневно замахнулся, глядя прямиком в глаза напротив. Если он закончит начатое, все ведь вернется на круги своя? Вампир смотрел на поднятую руку с таким пониманием и спокойствием, что внутренности обдало жгучей болью. Рука предательски задрожала, как и ядовитые зеленые глаза. Льюис знал, как убивать монстров, его готовили к этому всю жизнь, но он не справился, не смог. Снова не смог.

«Я...не охотник», — эхо здравой мысли в голове стерло посторонние голоса.

Дрожащая рука медленно опустилась вниз. Зеленый туман рассеялся со стекшей из одного глаза слезой. Брайан снова увидел чистые незамутненные изумруды своего друга и облегченно выдохнул. Все прошло лучше, чем он ожидал.

Льюис отполз к краю перевернутого стола и тяжело вздохнул, прикрыв лицо руками. От переполненных противоречием ощущений сбитое дыхание никак не восстанавливалось. С давящими вдохами грудь наполнял омерзительный запах крови, вина и виноградной мякоти. Льюис злился не на вампира, который спас его от удара молнии, притащил в едва живом состоянии к себе домой, выходил и отпаивал чаем. Он злился на самого себя, потому что после проваленного экзамена запутался и не знал, кто он и что делать дальше.

— Та наша встреча сломала мне всю жизнь, — сдавленно сказал Льюис дрогнувшим голосом, — до нее я все знал. Понимаешь? Я знал, что монстры — страшные твари, которые убьют любого. Но ты не хотел меня убивать. Почему?

Брайан присел рядом с дрожащим Льюисом, утирая рукавом свою кровь и понимающе разглядывая лицо друга, скрытое за спавшими волосами:

— Я никого не хотел убивать. Мы уже давно питаемся исключительно кровью животных, Льюис, — мягкий утешающий голос вампира эхом разошелся по залу.

— Не надо мне рассказывать, Центральная Роща кишит обескровленными трупами! Они, по-твоему, сами выкачивают из себя кровь?! — на грани истерики огрызнулся Льюис, зарываясь пальцами в свои волосы и сжимая их так крепко, будто сам себе хотел оторвать голову за то, во что ввязался. Он не знал, чему верить, боялся ошибиться снова.

— Поэтому я и хотел поговорить с тобой, — Брайан подсел к Льюису чуть ближе, — у нас случилась беда. Из Куролеса стали пропадать вампиры. Сначала мы думали, что они просто отправились на внешнюю прогулку, такое раньше случалось и затягивалось на месяцы, но это всегда были единичные случаи. В этот раз все было иначе. Исчезновения стали массовыми. В них не было никакой закономерности — мы ставили вампиров группами и парами для охоты на зверей, чтобы обезопасить, но не помогло. Пропадали как целые отряды, так и отдельные вампиры.

— Кто-то похищает вампиров? Бред какой-то, у вас есть клыки, вы с легкостью можете защищаться, — Льюис рассеянно смотрел на Брайана и, кажется, начинал понимать, к чему тот ведет, — хотя ты сейчас не очень-то защищался.

— Брайан тоже подумал, что это похищения и решил обратиться за помощью к шерифам, — прозвучал рядом голос Маргаритки. От ее неожиданного появления Льюис едва не упал на Брайана, а вампиресса лишь самодовольно сверкнула клыками. Ей очень понравилась такая реакция.

— И что, шерифы не помогли?

— Ты совсем идиот? Брайан не дошел до них, — девушка недовольно закатила глаза. Льюиса поражало, как настолько нежная внешность цветка могла достаться кому-то с характером дикобраза.

— Маргаритка, успокойся, — в голосе Брайана зазвучали командные нотки. Вампиресса послушно притихла, но перед этим успела показать свой язык. Брайан продолжил:

— Я направился за помощью к шерифам, но где-то ближе к границе Куролеса меня одолело давно забытое чувство голода. Последний раз я был настолько голоден еще до того, как мы сбежали от прародителя. Только с ним наша жажда была такой пугающей. Дальше все, как в тумане. Я шел на зов крови, пока не встретился с тобой в Центральной Роще. Увидев твой взгляд, я пришел в себя и смог вернуться домой. Потом мне единственному удавалось выходить к границе Куролеса без существенного помутнения сознания. Как раз к тому моменту я прознал о твоем вступлении в Гильдию шерифов и понял, к кому должен обратиться за помощью. Ты говоришь, что я сломал всю твою жизнь, но ты мою спас, при том не первый раз, — тихо закончил вампир.

— Что значит не первый раз? — поспешно уточнил Льюис, переводя взгляд с Маргаритки на Брайана. Вампиресса многозначительно закатила глаза. По ее взгляду легко было догадаться, что она не очень-то довольна всем происходящим и не собирается ничего объяснять. Толпа остальных вампиров окружила перевернутый стол и безмолвно наблюдала за беседой, моргая в такт тику металлических настенных часов, что напоминали жуткую пасть с подвижным языком. Брайан взволнованно зарылся пальцами в свои волосы, наполовину скрыв лицо:

— Ты очень похож на моего дорогого покойного друга. Его звали Ашиль. Он жил и умер очень давно. Его дядя создал нас и контролировал с помощью своей крови, а Ашиль спас ценой своей жизни, хотя мне до сих пор многое об этом неизвестно. Мы даже не смогли попрощаться с ним — он сам решил, что так будет лучше. До меня дошло лишь его последнее письмо, но не полностью. С письмом был передан дневник нашего прародителя с ответами, однако из-за слежки охотников он потерялся где-то в дороге. К сожалению, мне так и не удалось его найти. После смерти Ашиля мы ничего не слышали о прародителе и держались подальше от Центральной Рощи, где когда-то обрели вечную жизнь. Когда стало понятно, что голод возвращается, наши поиски дневника возобновились. Я хочу попросить именно тебя о помощи. Я где-то читал о переселении душ и, когда мы встретились, подумал... — осторожно пытался объясниться Брайан, но с каждым словом его голос все сильнее надрывался. Воспоминания были слишком тяжелы для него одного.

— Постой, Брайан, — растерялся Льюис, прерывая вампира, — переселение душ, твой друг А., то есть Ашиль, дневник его дяди и вашего прародителя — я ничего об этом не знаю. А если и знал, то забыл. И не уверен, что могу помочь. Я даже себе помочь не могу, — юноша встал с места и поспешно отошел назад. Брайан не поднимал на него голову, потупив взгляд в пол. Льюис чувствовал себя последним уродом: ему рассказали что-то настолько личное и ценное, а он сбегает. Он надеялся, что вампир пошлет его к черту — и на этом станет понятно, что все кончено, но такой милостью его не одарили. Брайан продолжал молчать. Зато решительная Маргаритка встала на дыбы, приготовившись к нападению. Отмеряя пол стуком каблуков, вампиресса направилась к Льюису и жестким рывком вжала его в холодную стену. Замок содрогнулся от ее гнева.

— Я выскажусь за всех вампиров, Льюис Сантмор. Конечно, ты не можешь нам помочь, — холодно заявила Маргаритка. — Я не знаю, каким местом Брайану показалось, что ты похож на Ашиля. Наш Ашиль был прекрасным благородным человеком. Он не судил нас по странностям, не боялся неизвестного, как другие. Он был добр, талантливо писал страшные истории и умер, потому что считал нас своей семьей и хотел спасти, а ты обычный охотник, которого изгнали и который от безысходности подался в шерифы. Ты заурядный человек, который дрожит от одного слова «монстр», испытывая отвращение к неизвестности. Как и любой охотник из Сантморов, ты трус, ты кто-угодно, но не наш Ашиль, — на последних словах голос девушки предательски дрогнул под чужим внимательным взглядом. Льюис за всю яростную речь в свой адрес не проронил не слова. Прикусив язык, он выслушал все от начала до конца, глядя прямо в острые глаза Маргаритки.

— Ты права. Я такой же, как все Сантморы. Для меня все, кто отличается от людей, — твари, которых я профессионально могу бояться. Меня учили быть таким с самого рождения. Единственное, что разделяет меня и настоящего Сантмора — то, что любой другой, подпитываясь собственным страхом, на моем месте давно убил бы тебя голыми руками или сыграл бы на воспоминаниях Брайана и под видом Ашиля заманил бы всех вас в ловушку. Другой Сантмор понял бы, что перед ним вампир, даже находясь при смерти, а мне хватило обычной простуды, чтобы довериться незнакомцу и принять его за человека. Брайан, я согласен с этой дамой. Я не тот, кем тебе показался: я плохой охотник, ужасный шериф, скверный напарник и друг с минусовым опытом — и я никому не могу помочь, даже себе.

В гробовой тишине Льюис выскользнул из рук Маргаритки и под множественные взгляды вампиров направился к выходу. Он готов был уйти, решительно положил руку на дверь, но остановился и сдавленно произнес:

— Но, если, Брайан, ты готов довериться мне такому, я бы... сделал все, что в моих силах... — ответа не последовало. Когда Льюис обернулся, там, где мгновением ранее была толпа вампиров, никого не оказалось. Лицо Сантмора заиграло печальной усмешкой.

«Ожидаемо», — даже их он умудрился разочаровать, и осознание этого причиняло боль. Хотя чего стоило ожидать после всего сказанного? Ручка двери легко поддалась, но вот за дверью ждал сюрприз — довольный Брайана, за спиной которого толпились шуршащие вампиры. Почему-то глава вампирского клана сиял, как победитель и торжественно улыбался. Льюис попытался изобразить раздражение такой засаде, но скрыть веселость искрящихся глаз вышло плохо:

— Что за черт, Брайан Эдрон? — как же самодовольно наглый вампир улыбался его словам.

— Что ж, Льюис Сантмор, даже если ты не Ашиль, ты все еще мой друг и ты дал клятву Рэйвенвиля раскрыть дело о пропаже корги вместе со мной. Я могу с уверенностью сказать, что все пропавшие псы — недавно искусственно созданные вампиры, которые ушли на зов крови нашего прародителя. Чтобы вернуть их, нужно понять, где его логово и чего он хочет. В этом нам очень может помочь утерянный дневник.

— Не боишься, что я могу предать вас? Тебе следовало бы быть осторожнее в знакомствах, Брайан, — с усмешливым вызовом заявил Льюис, передразнивая слова друга с их первой встречи.

— Ты мой друг и не поступишь так, но, если тебя интересуют реальные последствия...Видишь ли, в отличие от тебя, я все продумал, — Брайан склонился и прошептал над ухом следующие слова тоном рассказчика, восставшего из могилы:

— Я не угрожаю, но вот хранители нерушимых клятв Рэйвенвиля до тех пор, пока ты не выполнишь обещание, будут сжимать твою шею все крепче. Жизнь превратиться в удушающий ад, выход из которого лишь один — исполнить данную клятву. Такова плата за грязную совесть, Льюис, и я очень не хочу, чтобы ты ее принес.

— Чертов шантажист, — Льюису вспомнилось о наличии у него чудодейственного средства Эдны. Хранителей нерушимых клятв ведь тоже можно было счесть за заразу? Раскрыв флакон, юноша обрыскал его содержимым все вокруг себя. Попало даже на Брайана и его свиту, но исчезать они не торопились. Очевидно, не были такой уж большой заразой.

— Что ты творишь? — Брайан брезгливо поморщился от неприятного запаха зелья.

— Обезопаситься решил ото всякой заразы, уж очень правдоподобные сказки ты рассказываешь, — усмешливо пояснил Льюис. — Заодно тебя обезопасил, мы же друзья. Забочусь и помогаю, чем могу, как видишь.

— Это чесночная вода, от которой у нас изжога, — проворчал Брайан, — на хранителей нерушимых клятв навряд ли она произведет впечатление, а вот от простуды, может, помогло бы.

— Уверен? При виде твоего сморщенного лица, я чувствую себя прекрасно! — Льюис искрил гордым взглядом.

— И ты думаешь, это от чесночной воды? Или просто кто-то не хочет признавать, что согласен довести дело до конца с напарником-вампиром? — под хохот вампиров их лидер расплылся в счастливейшей улыбке.

— Ты не друг — ты подонок, Брайан! Пойдем уже искать дурацкий дневник, — возмущенно взвыл Льюис, когда понял, что словесную перепалку ему не выиграть. Тяжело выиграть, когда согласен с оппонентом. Капитулируя, Льюис направился за своими вещами. Брайан и Маргаритка последовали за ним.

— И где же ты собираешься искать? — колко стреляла глазами вампиресса. — Мы перерыли все, что могли.

Остановившись посреди лестницы, Льюис пожимал плечами:

— Будь я Ашилем, осмотрел бы еще раз тыквенное поле. В одном сне я что-то там искал... И как считают мои знакомые сирены, в каждом сне есть доля яви.

— Гениальный план, — саркастично протянула Маргаритка. Она явно не доверяла столь сомнительной затее.

Уже в комнате, переодеваясь в выходную одежду за ширмой, Брайан отметил:

— Сегодня Тыквенная пляска, людей на полях будет слишком много, но мы справимся.

— Ничего не перепутал? Тыквенная пляска 31 октября, — ответил Льюис из-за другой ширмы, натягивая просохшие брюки.

— Ты был у нас, по меркам обычного мира, 12 дней, так что как раз на Тыквенную пляску выйдем в поле. Не переживай, мистера Джека я предупредил о том, что ты в порядке. Жду тебя снаружи, — с этими словами Брайан вместе с Маргариткой покинул комнату, оставив ошарашенного новостями Льюиса наедине с собой.

По замку вампиров стелились сумерки и гулял ветер прошлого, покачивая мрачные занавески. Осенние листья залетали в окна и опадали на мягкие ковры. Вампирам нравилось осенью ходить босыми ногами по ним, слушая приятный шелест увядающей природы. Пока Льюис заканчивал сборы и находился в стадии принятия того, что ему с вампиром предстоит ворваться на торжество демонов, Брайан стоял у окна и вглядывался в вечернее небо. Обычно его вид успокаивал, но не в последнее время. Пока прародитель жив, под любым уголком бескрайнего неба все вампиры вновь были в ловушке. Как бы отчаянно Брайан ни противился и ни стачивал клыки, жажда крови терзала его и всех остальных, подбираясь от границ Куролеса вплотную к их замку. Пока что, отказавшись от любых внешних контактов, вампиры могли выбирать свободу, но никто не мог предположить, как долго это сможет продолжаться. Неизвестно, когда голод возьмет верх и они лишатся рассудка. Оставалась последняя надежда на то, что они с Льюисом справятся. Маргаритка стояла рядом, задумчиво рассматривая небосвод. Брайану никогда не было известно, о чем думает эта вампиресса, хотя когда-то Ашиль учил его догадываться и предполагать, но чуда так и не случилось. Только влюблённый в нее мог постигнуть всю глубину ее мыслей.

— Ты неплохо блефовал с историей про хранителей нерушимых клятв, босс. Не знай я тебя, поверила бы, что ты позволишь кому-то убить его, — без доли привычной колкости сказала Маргаритка, переглядываясь с Брайаном. — Я тут подумала, Ашиль ведь знал тебя еще лучше. Знал, что ты не дашь ему погибнуть, поэтому ничего не сказал тебе. Ты не должен продолжать винить себя за его решение.

— К моему счастью, теперь он многого не помнит. Есть вещи, о которых в этой жизни ему знать совершенно не обязательно, иначе мы снова можем потерять его. Больше он не считает меня таким уж хорошим другом, а вампиров — своей семьей, — значит, ради нас на смерть не пойдет. В остальном, к моей радости, он остался таким же, как и прежде, — глухо усмехался Брайан, плавно удаляясь от окна вглубь коридора. — В этот раз мы найдем другое решение, как спастись всем. Береги себя и всех наших, Маргаритка. Оставляю тебя за старшую, — махнул он рукой напоследок, не оборачиваясь.

— Будьте осторожны, босс.

Когда Брайан с Льюисом покинули замок, Маргаритка еще какое-то время оставалась у окна. Рассевшись на подоконнике, она провожала своих старых друзей, а когда они скрылись за гущей деревьев, по привычке устремила взгляд к звездам. Разглядывая небо, колючая вампиресса впервые за долгие годы рассмеялась сквозь слезы. Ей показалось уж очень забавным, что под одним и тем же небом спустя столько сотен лет их встреча произошла вновь.