Часть 6. Время перемен - первые шаги к независимости

Проснулся я ранним утром от неожиданного и весьма энергичного подтверждения того, что кто-то активно дёргал меня за хвост. Сон, расшатываемый этим внезапным и неудержимым движением, медленно начал разбегаться по краям сознания, норовя раствориться в непривычной тревоге утра. Учитывая моё непростое состояние и тяжесть недавних событий, никто, кроме Наруто, не мог позволить себе такую наглость и дерзость. Эта маленькая вихрастая буря, с буйным характером и золотистыми волосами, сверкающими под первыми лучами истончающегося рассвета, уже давно стала настоящим штормом в моих буднях — яростным, взрывным и способным уничтожить любую попытку сохранить хоть каплю спокойствия. Она была словно атомная бомба, взрывающаяся прямо на моей постели, выбрасывая меня из мимолётного, но такого желанного полусонного забвения, в которое я так отчаянно стремился вернуться.

Едва осознавая, что происходит, я не спешил открывать глаза, желая поймать и удержаться за последние нежные остатки сладкой сонливости, которая успокаивала моё разбегающееся сознание и растягивала время в бесконечное размышление и задумчивость. Мозг, уставший и напряжённый, всячески сопротивлялся пробуждению, цепляясь за уютные лапы сна, пытаясь воссоздать безмятежный покой и тишину, тот самый момент, когда каждое вдохновение готово было раствориться в тепле мягкого сна, а каждый выдох — привести к новому, глубокому и долгожданному витку отдыха. Но эти маленькие, но невероятно настойчивые и живые пальчики Наруто не дали ни секунды покоя, схватив мой хвост с такой твёрдой решимостью и упорством, словно он был единственной нитью, что пересекает границы моего мира с её миром, её хаосом, её бесконечным и всепоглощающим любопытством.

С глухим раздражением, словно что-то тяжёлое и непереборимое сковывало мою грудь, и с явным желанием одним резким движением сбросить этот нежеланный сигнал тревоги и вторжения, я резко дернул хвост из цепких, непреклонных пальчиков Наруто. Отвернувшись с таким гневом, который излучал каждый нерв моего тела и каждую клеточку моего измученного разума, я принял позу того, кто больше не намерен быть игрушкой в этих бесконечных и бессмысленных детских играх. Мой разум, словно залитый бетоном, пытался зацементировать долгожданный момент спокойствия, оградить себя от бушующих бурь и негасимых штормов, которые с такой нечеловеческой, почти дьявольской силой накатывали сегодня с самых первых минут утра. Кто, чёрт возьми, мог подумать, что именно символ моей силы, моей индивидуальности и уникальности — хвост — станет точкой конфликта, разрушая течение этого, ещё даже не начавшегося, идеального и продуманного утра? Это было нечто большее, чем простая мелочь. Это было то, что касалось глубин моего существа и разума, что неуклонно вызвало такую разрушительную и непостижимую деструкцию в моём душевном состоянии и настроении.

Но для Наруто, этой малолетней, энергичной, ураганной бури с кислым выражением лица и детской, непримиримой непокорностью, мой поступок выглядел как оскорбление самой сути, как откровенное проявление непонимания, недостатка любви и внимания. Набесив губы, словно самый обиженный и обделённый ребёнок на свете, она на секунду застыла в позе, столь мощной и внушительной, что могла сравниться разве что с тяжёлой артиллерией, впервые вступающей в бой и не планирующей отступать ни на шаг. Её глаза, сверкавшие искрами обиды, горечи и неподдельного недоумения, отражали не просто детский каприз, а целую бурю эмоциональных штормов, способных разрушить все основания любых мирных переговоров и компромиссов. И всё же, даже в этой своей маленькой, но непреклонной форме протеста, она была необычайно серьёзна и сосредоточена, словно её личный маленький мир стоял на кону, а я — собственно, главный и единственный враг, виновный во всех её бедах, проблемах и страданиях.

С лёгким пренебрежительным хмыканьем, словно обвиняя меня во всех смертных грехах сразу, она повернулась ко мне спиной, бросив взгляд, полный осуждения и разочарования, оставляя меня наедине с разлитым вокруг воздухом жёсткого напряжения и подавленности. Ах, эти детские капризы, которые приносят столько волн переживаний и душевной боли, что порой хочется схватить этот шальной вихрь и унести подальше, чтобы хоть как-то сохранить остатки собственного разума, которым я так неимоверно дорожу. Но выходит так, что именно она — этот неукротимый энергетический сгусток и детище хаоса — становится неизбежным разрушителем моей спокойной и умиротворённой обители, а я остаюсь на краю вины и безысходности. Есть хоть капля логики в этом необузданном хаосе? Нет и не будет! Пф...

— Ну и что ты тут стоишь? — прорычал я, не оборачиваясь, отчаянно желая спасти остатки своего покоя и заглушить внутренний голос, шепчущий, что лучше бы я сдался и отдался этому хаосу без остатка.

— Я с тобой не разговариваю! — вспыхнула Наруто, показывая мне язык с явной злостью и дерзостью, словно я был не более чем просто объектом её выдуманной и капризной мести. Она обижалась так, будто я только что разрушил её самый ценный и сокровенный мир.

— Гыырррр, отец мой Рикудо! — выпалил я, с невероятными усилиями сдерживая нахлынувшее раздражение и охватившее меня чувство безысходности, ощущая, как с каждым мгновением теряется контроль над ситуацией. — Иди обижайся в другом месте, иначе я тебя просто прихлопну!

— Я думала, ты хороший! — фыркнула маленькая бунтарка с вызовом, переходя с ноги на ногу, готовая сломать любые преграды и разрушить любые невидимые цепи. — А ты такой же двухличный, как эти АНБУ!

Взрыв её слов прозвучал словно залп лёгкой, но смертельной артиллерии прямо в мою усталую, перегруженную душу. Неожиданно, словно тень ушедшей бури, она просто растворилась, оставив меня в одиночестве с разрушенными остатками утреннего спокойствия. Ах, эти маленькие эмоциональные бомбы — настоящие испытания для терпения и стойкости. Как тут не шипеть сквозь зубы и не ждать выхода из себя с каждой новой вспышкой? Ведь это не просто ребёнок — это целый ураган, который в любой момент может разметать вокруг всё и всех.

— Я добрый, когда я высплюсь… — прошептал я себе, устало уставившись в пустоту, чувствуя, как от переживаний и непрекращающейся атаки эмоций сердце колотится в груди с удручающей силой. В этом месте всегда будет место для хаоса, борьбы и постоянного противостояния, но иногда так хочется просто сбежать от всего этого.

Обычно я кажусь слишком суровым и резким в обращении с Наруто, но что делать, если иначе она просто не понимает? Для неё все эти битвы и стычки — лишь игра, забавный бросок кубика на бесконечном поле судьбы, где я — всего лишь игрушка в её маленьких дерзких пальцах. Ей всего шесть лет, она только начинает свой долгий и тернистый путь взрослой жизни, цепляясь за каждый миг, проживая каждое мгновение с безумной энергией и несгибаемой волей. Почему она так упряма? Почему наперекор здравому смыслу должна пробовать всё подряд, что я запрещаю, наступая мне словно на мозоли, которые я так тщательнейшим образом оберегаю? Ответов нет, только надежда и лёгкая вера, что со временем она найдёт свой истинный путь и перестанет соревноваться со мной в этом бесконечном упрямстве.

Покинув пределы своего размышления и внутреннего мира, Наруто словно пуля ворвалась в кухню, хватая еду с той жадностью и яростью, что свойственны лишь голодному хищнику в разгар охоты. Затем, не теряя ни минуты, схватив АНБУ за запястье, словно опору в этом бурном мире, с железной решимостью и непреклонной хваткой она вырвалась на улицу, словно знала, что компромиссов сегодня не будет, что именно сегодня начинается что-то новое, непредсказуемое, опасное и, возможно, судьбоносное.

Наруто давно уже привыкла к постоянному контролю, строгому наблюдению и неотступному присутствию АНБУ вокруг — их звериные маски и бесстрастные взгляды стали неизменной и постоянной частью её жизни. Они всегда рядом — охраняя, ограничивая, контролируя. Простая прогулка в одиночку давно стала невозможной и практически недоступной роскошью. Даже краткое отсутствие из виду сопровождается тотальным вниманием и контролем.

Но сегодня Наруто, с необузданной решимостью свободы, в сопровождении мучительного дежурства нянь, решительно направилась к Третьему Хокаге, чтобы настоять на своей свободе и независимости. Она устала от постоянного контроля, от бесконечных запретов и несгибаемого ограничения свободы движения, от того, что её сила превратилась для других в источник пороков и страхов. «Я взрослая, я могу сама себя защитить! Кому нужны эти АНБУ, следящие за каждой моей мыслью?» — твёрдо заявила она сама себе, доказывая, что готова бороться за свою самостоятельность, за право самой управлять своей судьбой и распорядком.

После изнурительных, долгих переговоров и множества доводов с обеих сторон, мудрый и опытный лидер Конохи, Третий Хокаге, наконец согласился снять с Наруто душный и дикий надзор АНБУ, позволяя ей дышать свободно. Детское лицо Наруто взорвалось блаженным счастьем и облегчением — впервые за долгое время она почувствовала вкус свободы, словно сковывающий оковы был сломлен, и будущее вновь раскрыто перед ней, манит и зовёт.

Впрочем, осторожность всегда оставалась главным принципом Сарутоби — теперь АНБУ охраняли её издали, не вмешиваясь напрямую, позволяя её жизни обрести хоть немного личного пространства, но оставляя себя готовыми вступить в игру при малейшей опасности или угрозе.

Свобода вдохнула новую силу в маленькое, но непреклонное существо. Наруто поспешила в библиотеку — тёмное и прохладное убежище таинств и забвения, где можно раствориться среди бесконечных страниц книг, забыв о суетном и шумном окружающем мире, погружаясь с головой в мудрость, тайны и глубокие секреты искусства шиноби. Здесь она старалась понять сложные техники и загадочные тайны, которые казались непроходимым лабиринтом, сплетённым из множества загадок и испытаний. Весь день она провела в тщетных попытках постичь азы, но к вечеру так и не получила все ответы, что искала.

— «Наруто, будь осторожна!» — прошептал я, почувствовав внезапное и непредсказуемое появление чужой чакры, холодной, злобной и враждебной, словно тёмный предвестник надвигающейся беды и несчастья.

— А-ага… — осторожно произнесла Наруто, сделав всего несколько шагов, как вдруг столкнулась с незнакомцем, чья загадочная маска скрывала лицо и словно замораживала время вокруг. Кто кого сбил с ног — уже не имело значения. Важнее было то, что перед ней стоял источник затаённой, неведомой опасности и желание предъявить счёт незваному гостю.

— Ай, больно! — воскликнула она, быстро обводя взглядом незнакомца. — Кто ты вообще такой? А ты из какой деревни? Ты шиноби? Почему без протектора? Почему здесь?

Вопросы летели, словно снаряды, рвущие пространство и оставлявшие мало времени для ответа. Незнакомец стоял неподвижно, холодно и угрожающе, словно мёртвая и непроницаемая стена, надеясь, что упрямый и неустрашимый ребёнок устанет и удалится сам. Но это была Наруто! Она не знала слова «бегство», «усталость» или «страх» — её любопытство было мощнее любых опасений и преград, способна поднять даже мёртвого, запустить восстание, сорвать любой тёмный план и отразить любую сильнейшую атаку.

Я же пытался найти способ быстро вывести Наруто из этой опасной, тревожной и непредсказуемой ситуации. Ведь визит Тоби в Коноху — это явно не мирный визит, не дружеский разговор и уж тем более не просто беседа с Какаши за чашкой чая. По законам злой иронии, беда, как обычно, приходит не одна — и вот, буквально из-под земли, появился и Зецу.

— Какая прелесть! — с улыбкой и лёгкой раздражающей интонацией голос Зецу прозвучал непроницаемо и зловеще, словно хищник, играющий с добычей. — Давай возьмём её с собой?

Храбрая и совершенно не осознающая понятий меры Наруто без малейших раздумий забралась на руки этому странному и походящему на ходячее растение, совсем не подозревая о масштабах надвигающейся угрозы.

— Нет! — вскрикнул Тоби, пытаясь уйти от неё прочь, словно опасаясь за свои планы и понимая опасность. — Она нам мешает.

— Берём! Если будет мешать — съем её, — холодно усмехнулась другая сторона Зецу, подавая малоутешительные сигналы надвигающейся опасности и угрозы.

Я был в замешательстве, охваченный паникой и растерянностью, глубоко понимая: они не планируют убивать Наруто.

— А ты АНБУ? — невинно продолжала допытываться Наруто, словно совсем не замечая напряжённости ситуации. — Ты из какой деревни? Почему у тебя такая странная маска? Она похожа на конфету! Ты любишь конфеты? Я очень!

— Тоби любит конфеты, Тоби хороший мальчик! — радостно, удовлетворённо ответил он, понимая тщетность и бессмысленность сопротивления.

— Тоби? — удивлённо переспросила Наруто, пытаясь сложить воедино новые знания. — А кто это?

— Тоби — это я! — ответил Обито, ускоряя шаг и желая скорее выйти из неприятной ситуации.

Я решил ничего не делать и внимательно наблюдать за этим сюрреалистичным и опасным спектаклем. Сможет ли маленькая, дикая и непредсказуемая Наруто остаться в Конохе или же она уйдёт с ними? Ответа пока нет — этот ребёнок слишком непредсказуем.

Продолжение следует…