Базорексия

***

И кто-то засмеялся и бросил небрежно: «У Гу Хая базорексия». Звучало как название болезни. Он улыбнулся осторожно, а в перерыве набрал это слово в поиске.

Базорексия – непреодолимое желание поцелуя.

Да. Это было у Гу Хая. Это было у него самого.

Он смотрел, как двигаются розовые припухшие губы, произнося какие-то слова, как они сжимаются, плотно охватывая фильтр сигареты, как приоткрываются, выпуская дым, как чуть раздвигаются в вежливой усмешке и как широко растягиваются в искренней улыбке, демонстрируя неправильно выросший левый клык.

И в груди, в солнечном сплетении, начинало тянуть, будто невидимые струны кто-то, да не кто-то, а чертов ЧжоЧжо с его губами, натягивал на колки. И дышать становилось все сложнее, и во рту скапливалась горькая слюна, и сердце все ускорялось, ускорялось, пока пульс не зашкаливал под двести. И он понимал, что это она, базорексия.

И глаза совершенно невозможно было отвести, но он отворачивался, последним, самым неимоверным усилием воли заставляя себя не смотреть. И выдыхал, и убирал руки, и говорил себе – это болезнь, и название у нее, как у болезни. Съемки закончатся, мы не будем видеться и все пройдет, я вылечусь.

Вокруг них всегда были люди, и это помогало бороться. Но, когда им случалось остаться наедине, базорексия побеждала. И, чувствуя ладонью, как выскакивает из грудной клетки сердце ЧжоЧжо, он думал, что это заразная болезнь. А ЧжоЧжо потом оправдывался, что красная кромка вокруг рта это от простуды...

Съемки давно закончились. Они почти не видятся. И ему иногда кажется, что базорексия осталась в прошлом. Ерунда и самообман. Стоит неосторожно наткнуться на ролик в интернете или рекламный плакат в аэропорту, она тут как тут, ускоряет пульс и запутывает в тугой клубок те струны, из которых сплетено его солнечное сплетение, потому что рядом нет того, кто натянет их на колки.

И потому им нельзя оказываться в одном городе. Потому что базорексия становится нестерпимой, она поднимает его и как внутренний компас ведет туда, через два кордона фанатов, своих и его, через людей, через улицы, через ночь. Туда, где он понимает, что не только его базорексия неизлечима, где призывно приоткрываются навстречу розовые припухшие губы.