ГЛАВА 39

РОЗЭ

В воображении людей монстры принимают различные формы.Одни видят в них призрачные фигуры, которые можно принять за привидения. Другие представляют их в виде жуткого чудовища, прячущегося под кроватью или за дверцей шкафа.Для меня монстр всегда был суровой женщиной с квадратным лицом, тугим пучком волос и жесткой линейкой.С годами она стала расплываться в образах желтоглазого монстра, который крадется в каждый угол моей комнаты, ожидая, чтобы наброситься на меня.Но теперь, когда я снова вижу ее лицо, все воспоминания о деревянной линейке снова проникают в мое сознание.Миссис Ли.Невысокая женщина с пухлой фигурой и обвисшими щеками. Она одета в свою обычную черную юбку и серый кардиган, как нестареющая женщина. Она была нашей с Рами няней много лет, но ушла, когда нам было около семи, потому что хотела вместе с мужем заниматься семейной фермой.Но это был не последний раз, когда я ее видела. Нет.Человек, который меня похитил? Это была она. У нее был сообщник-мужчина, который напал на нашу машину, убил моего телохранителя и увез меня. Наверное, он был ее мужем, но я никогда не видела его лица в этой черной, грязной дыре.Единственным человеком, который терроризировал меня до полусмерти, была миссис Ли. В те дни, когда я там находилась, она до такой степени наказывала меня своей линейкой, что я до сих пор чувствую болезненные удары по своей коже. Когда она била меня, то говорила, что жалеет о том, что раньше у нее не было возможности использовать линейку для «исправления» моего поведения. И что она знала, что я попросила маму заменить ее, поэтому и уволилась до того, как ее бы выгнали.Я сказала маме, что мне не нравится миссис Ли, потому что она была слишком строгой и невеселой. Я бы предпочла, чтобы кто-то позволил нам с Рами играть, вместо того чтобы постоянно концентрироваться на учебном плане.Невинная просьба стала причиной моей детской травмы.Люди решили, что мой похититель – мужчина, и я позволила им в это поверить, не видя необходимости их исправлять. Все эти годы моей главной задачей было сделать так, чтобы она и ее опасный муж не смогли причинить вреда моей семье.Меня волновало только это.Вот из-за чего я потеряла голос и почему не смогла его вернуть.Я верила, что если она смогла похитить меня, убить нашего телохранителя и чуть не забрала Рами, то она сможет сделать все, что угодно. Наша надежная охрана ничего не значит для этой женщины.В глубине души я думала, что, может быть, когда-нибудь я преодолею то ужасное чувство тревоги и опустошающего страха, которое я испытывала в темноте подвала.Может быть, когда-нибудь я снова смогу говорить.Но, увидев ее сейчас, все рушится.У меня дрожат ноги, и все мои внутренности говорят мне, что нужно бежать.Сейчас. — Даже не думай об этом, дитя, — говорит она, ее голос низкий и неприятный.Мне никогда не нравилась миссис Ли. Даже до похищения. Назовите это инстинктом самосохранения или чистым презрением к низкорослым людям. Просто я никогда не чувствовала себя рядом с ней комфортно и предпочитала свою тогдашнюю учительницу русского языка. На что миссис Ли отреагировала не лучшим образом.Она делает несколько шагов ко мне, крепко сжимая пистолет, и я едва не задыхаюсь.Не подходи ближе. Не подходи…— А теперь скажи мне, Розэ. Открывала ли ты рот или, точнее, руки, чтобы рассказать своему парню о прошлом?Я задыхаюсь, пот струйками стекает по спине и приклеивает платье к коже. Я не могу пошевелиться.Едва могу дышать.Словно парализованная, я могу только смотреть на монстра из моего прошлого.Дрожь пробирает меня, и я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы думать о побеге.Неужели это конец?Наконец-то?— Ты не могла этого сделать, верно? Это должен был быть наш секрет, не так ли? — она смотрит на меня своими безжизненными глазами.Я часто видела миссис Ли как образованную, нормальную женщину, но только после похищения я поняла, что монстры – это не только изуродованные существа, которые могут принимать разные формы. Монстры – это не произведение мультипликации и комиксов. Это даже не большие здоровенные мужчины со шрамами на лице, с которыми мама и папа сталкиваются каждый день.Они могут быть нечто совершенно иным.Безобидная на первый взгляд женщина с твердыми моральными принципами может вдруг сама превратиться в монстра. А может быть, она и была монстром всегда, но прекрасно умела маскировать эту часть себя. — Я предупредила тебя о том, что сделаю с каждым, кто узнает об этом, не так ли? Значит ли это, что ты готова увидеть кровь своего парня, забрызгавшую твое милое личико?Паника взрывается за моей грудной клеткой и рассыпается по земле вокруг меня.Не трогай его. Только не его.Я открываю рот, но ни одно слово не выходит. Руки так и висят по бокам, словно не желая больше жестикулировать.— Ты так хорошо умела хранить секреты на протяжении десяти лет, так что же изменилось, Розэ? Почему ты сейчас проявляешь глупое упрямство?Я хочу разомкнуть губы и умолять ее не причинять боль тем, кого я люблю.Пожалуйста. Ни Чонгуку, ни моим родителям, ни…— Розэ!Рами бежит по улице, ее одежда растрепана, волосы разлетаются во все стороны. Ее лицо такое белое как у призрака.Я никогда не видела ее такой, разве что, когда вернулась домой после похищения.Она рыдала. А я стояла в полном недоумении.Мне хотелось, чтобы она перестала плакать.Сестра схватила меня за плечо и повернулась лицом к миссис Ли, ее подбородок дрожал.Я отталкиваю ее, и ужас проникает в мою кровь, когда я трясущимися руками показываю: — Уходи, Рами. Просто уходи.— Нет, — она крепче обхватывает меня руками, и я чувствую, как она дрожит сильнее, чем лист после бури. — Рами, дорогая. Что ты здесь делаешь? — спрашивает миссис Ли мягким голосом, которым она обычно говорила, когда была нашей няней. Сейчас, когда она направляет на нас пистолет, это звучит в лучшем случае жутко.— Уходи, — говорит Рами – нет, она приказывает. — Ты сказала, что никогда не вернешься и не покажешься перед Розэ, так почему ты здесь?— Это сработало бы только в том случае, если бы вы обе выполнили свою часть сделки, но ведь вы этого не сделали, не так ли?Подождите… что?Я смотрю на Рами, губы которой дрожат, а глаза наполнены непролитыми слезами. Это не может быть тем, о чем я думаю. Просто… не может.— Ах, да, — говорит миссис Ли. — Похоже, ты не в курсе того, что сделала Рами, так вот…— Заткнись, — шепчет моя сестра, а потом кричит. — Ты обещала! — Ты тоже обещала следить за ней, но не сдержала своего обещания, так почему я должна это делать? — Миссис Ли направляет свое извращенное внимание на меня. — Понимаешь, Рами всегда завидовала тебе, Розэ. Ты была яркой, умной близняшкой, которая привлекала всеобщее внимание. Даже твои тети и дяди предпочитали тебя ей. До того, как она превратилась в прекрасного лебедя, она была близнецом-интровертом, который проводил время в одиночестве, а компанию ей составляла только ты. Ваши учителя предпочитали тебя ей, несмотря на то, что у вас был одинаковый уровень интеллекта. Ты была общительной и доброй. Ты всегда дарила цветы своим учителям и называла их красивыми. Ты всегда делала комплименты их внешности, запаху и обнимала их на прощание. Рами не умела или, скорее, у нее не было возможности симулировать свои эмоции в то время. Чем больше они относились к тебе лучше, чем к ней, тем глубже становилась ее обида на тебя. Но она не показывала этого, потому что искренне любила тебя.— Однажды она пробормотала себе под нос: «Как бы я хотела, чтобы Розэ исчезла хотя бы на несколько дней», и я это сделала, правда, через год. Видишь ли, я была более чувствительна к эмоциям Рами, чем твоя мама, которая просто сосредоточилась на том, чтобы дать вам равное внимание и возможности. Я распознала в ней эту скрытую ревность и хорошо ее взрастила. В конце концов, меня всегда считали неполноценной по сравнению с моей более успешной сестрой, и я могла распознать это в других. Поэтому через год, когда я случайно встретила Рами возле ее школы и спросила, куда она держит путь, она охотно выдала информацию. Тебя я спросить не могла, потому что ты была гораздо более настороженной и рассказала бы об этом родителям. Рами не стала этого делать, потому что в глубине души всегда хотела, чтобы ты исчезла. Навсегда.— Это неправда! — кричит Рами, слезы текут по ее щекам. — Я рассказала тебе только потому, что ты сказала, что собираешься нанести нам неожиданный визит. Я не знала, что ты собираешься похитить ее. Я не знала!— Сначала нет, но ты знала это после нападения, разве нет? Мой муж сказал мне, что ты видела его лицо и узнала его, но ничего не сказала своим родителям, потому что боялась, что они возненавидят тебя навсегда, если узнают, что ты сделала. Тебе было все равно, подвергнется ли Розэ насилию или в конце концов умрет. Нормально – признать это, Рами, дорогая. — Это неправда… — жирные, уродливые слезы текут по щекам Рами, когда она смотрит на меня. — Ты ведь не можешь ей поверить, правда, Розэ? Я собиралась рассказать маме и папе, клянусь. Но они уже заплатили деньги и вернули тебя, поэтому… поэтому…— Поэтому ты решила молчать? — мои движения в лучшем случае роботизированы.— Она угрожала мне, — ее голос дрожит. — Она пришла ко мне на занятие по фортепиано и сказала, что если я хоть слово скажу о том, что знаю, она расскажет тебе и всему миру, что я помогала в твоем похищении. Я не могла… я не могла рисковать потерять тебя, Розэ. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. — Если бы ты любила меня, то не стала бы скрывать от меня что-то столь важное, — показала я. — Ты знаешь, как я изо всех сил старалась сохранить правду в тайне, пока мама и папа умоляли меня впустить их и рассказать хоть что-нибудь о преступнике? Я стала немой из-за этого, Рами!Она вздрагивает, ее лицо кажется еще более пепельным под оранжевым светом уличных фонарей. — Мне очень жаль, Розэ. Мне очень, очень жаль. Я живу с чувством вины уже одиннадцать лет.— К черту твое чувство вины, — я отталкиваю ее.Рами спотыкается, но снова приклеивается ко мне. — Я знаю, что ты меня ненавидишь, и это нормально, но я не могу оставить тебя наедине с этой женщиной. Ее муж следил за тобой в Великобритании.Несмотря на то, что боль и гнев смешались во мне, я не могу не посмотреть на Рами. Должно быть, на моем лице написано недоумение.— Я узнала о нем только в тот день, когда переоделась в тебя и пошла в шахматный клуб, чтобы проверить Чонгука. Он владелец этого клуба, Розэ. Мистер Вон…Я смотрю на миссис Ли, которая с довольным выражением лица наблюдала за всем этим. — Конечно, мы должны были присматривать за тобой, дитя. Если бы ты открыла рот, все, что мы построили, разлетелось бы на куски. Я не могу рисковать гневом твоих родителей, не так ли?— Ты рискнула настолько, что похитила Розэ! — кричит Рами и вцепляется в лицо миссис Ли. Та отталкивает ее, используя пистолет. — Да, но я ушла после этого на двадцать пять миллионов богаче. За деньги можно купить несколько личностей и, самое главное, иммунитет. Вы этого не знаете, потому что родились с серебряной ложкой, висящей у вас во рту. Вы не знаете, каково это – видеть, как дело всей твоей жизни разваливается на глазах, потому что у тебя не хватает средств, чтобы удержать его на плаву. Вы не знаете, что такое потерять ребенка, потому что у вас не было денег, чтобы спасти ему жизнь. Вы ничего не знаете!— Но это не наша вина! — кричит Рами. — Мама и папа так хорошо к тебе относились. Так вот как ты им отплатила? — Я не вижу ничего плохого в том, чтобы взять часть бесконечных грязных денег, которыми они владеют. Кроме того, вы обе пока целы, — она направляет пистолет на нас обеих.Рами стоит передо мной несмотря на то, что ее неконтролируемо трясет.— Вот как это будет происходить, девочки. Вы обе будете держать язык за зубами, или я лично убью маму и папу, о которых вы так заботитесь.— Вот тебе еще одна сделка. Бросай оружие или я снесу тебе голову, — вслед за этим раздается щелчок дробовика, и я чуть не плачу, когда вижу Чонгука, стоящего за спиной миссис Ли.— О боже. Похоже, у меня больше зрителей, чем я рассчитывала, — говорит она. — Ты сказала ему, когда я звонила, Рами? — Нет, не сказала, — говорит Чонгук. — Но я видел, что она ведет себя совершенно не так, как обычно, и понял, что что-то случилось. То же самое произошло, когда она вела себя неадекватно перед шахматным клубом, и я начал собирать информацию. Я подозревал и Сингвана, и профессора из колледжа Кайя, поскольку они были там, когда она чуть не лишилась чувств. Кай, хотя и был чертовски подозрителен, имел надежное алиби почти одиннадцатилетней давности. На самом деле, когда я подглядывал за ним, он спросил меня, насколько хорошо я знаю Сингвана, потому что некоторые вещи не сходились. Например, то, что у него вдруг появился британский акцент. Этого было достаточно, чтобы я стал копать дальше в отношении Рами. Я попросил друга установить на ее телефон шпионскую программу. Я видел сообщение, которое она отправила тебе, когда узнала о Сингване. Как она была взволнована и угрожала, что, если ты не уберешь его от Розэ, она все расскажет своим родителям. Она также сказала тебе, что если ты хочешь с кем-то разобраться, то это должен быть я, поскольку я, очевидно, знаю больше, чем следует. Благодаря ей ты также узнала, что они возвращаются домой. Поэтому я позаботился о том, чтобы быть здесь, когда ты появишься. Я знал, что ты не сможешь упустить такую возможность. Но не все идет по твоему плану, Хиджон. Я рад сообщить тебе, что твой муж в настоящее время задержан местными властями. А вот доставят ли его в тюрьму или он погибнет в результате несчастного случая по дороге туда, я думаю, мы узнаем совсем скоро. Но сначала я предлагаю тебе бросить пистолет. Я не очень-то умею обращаться с этой штукой, так что могу ненароком или намеренно прострелить тебе голову.Лицо миссис Ли приобретает глубокий оттенок красного цвета, и она внезапно поворачивается.У меня в горле взрывается крик, и все рушится в считанные секунды.— Чонгук, неееет! — я вскрикиваю, когда в воздухе раздается выстрел.Потом еще один.И тут мое зрение становится кроваво-красным.