ГЛАВА 34

РОЗЭ

В моей жизни, несомненно, происходят радикальные перемены, и самое страшное, что я не могу их описать.Все, что я знаю, это то, что никогда не чувствовала себя такой счастливой в своей жизни.Свободной.Дикой.Без границ, кроме самого неба.Все это благодаря той важнейшей роли, которую играет в моей жизни Чонгук. С тех пор как он пробил себе дорогу через мои стены, я испытываю любопытное чувство новизны, приключений и счастья.Тогда я поняла, что до него я только существовала, но не жила по-настоящему. Я была настолько захвачена своей детской трагедией, что позволила ей сковывать и диктовать мне мою жизнь.Но неважно, насколько уверенной или решительной я была, я все равно позволила монстру управлять самой основой моего существа и навсегда украсть мой голос.Может быть, именно поэтому всплески счастья, которые я испытываю в последнее время, кажутся мне неполноценными, с огромной черной дырой посередине.Если у меня не получится справиться с этим, то я знаю, что дыра будет расширяться и, возможно, поглотит все хорошее. На данный момент я ничем не отличаюсь от ребенка, который строит дом из песка на пляже и ожидает, что он останется стоять после удара волны.Я все еще предпочитаю держаться за тщетные надежды и искры счастья с отчаянием утопающей женщины.Просто не могу рассматривать другие обстоятельства, при которых полное счастье и покой совершенно невозможны.Может быть, во сне.Если я проснусь, то не смогу выжить.Мой пульс не успокаивался с тех пор, как я переписывалась с Чонгуком.Это было час назад.Я закончила ухаживать за садом, сняла перчатки, освежилась и ждала его.И ждала.Но никаких его следов до сих пор не обнаружила.Я стою у высокого окна, выходящего на подъездную дорожку, но моя машина – единственная там.Я в тысячный раз проверяю свои часы.Он сказал, что будет здесь через пятнадцать минут, но прошло уже явно больше. Не мог же он написать мне из Лондона или еще откуда-нибудь, верно?Это начинает меня беспокоить. Тем более что он так и не ответил на последующие мои сообщения с вопросом о его местонахождении. Гук всегда отвечает на мои сообщения.Всегда.Телефон вибрирует в руке, и я проверяю его так быстро, что чуть не роняю. Плечи сгорбились, когда я увидела имя на экране блокировки, а потом внутри зашевелилось чувство вины за то, что я разочарована.Я такой ужасный друг.Чимин: Привет. Гук с тобой, да?В груди сжалось, и по позвоночнику прокатилась волна беспокойства.Чим знает о нас и даже сказал мне, что Гук, похоже, впервые искренне старается не быть мудаком. Однако он никогда не спрашивает о нас и о том, чем мы занимаемся. На самом деле, он из тех, кто предпочитает, чтобы его не посвящали в подробности, в отличие от Ёнджуна, который созвал «собрание», чтобы узнать последние сплетни.То, что Чим спрашивает сейчас, отклоняется от шаблона, и мне это не нравится. Я печатаю неуверенными пальцами.Розэ: Почему ты спрашиваешь?Чимин: Просто скажи мне, с тобой он или нет. Пожалуйста.Розэ: Нет. Мы должны были встретиться, но он добирается сюда дольше обычного.Он читает сообщение, но ответа нет.Розэ: Что происходит? Что-то не так?Чимин: Я не знаю, Розэ. Может быть, это ты должна сказать мне, что за хрень происходит.Я уставилась на сообщение, едва не упав на пол. Это не похоже на Чима, тем более что я никогда не слышала, чтобы он ругался.Снова загорается экран.Чимин: Прости. Я не должен был на тебя набрасываться, но я думаю, нет, я на девяносто процентов уверен, что твой брат как-то связан с исчезновением Гука. Он либо похитил его, либо напал на него, а потом выбросил в канаву. Это если он не убил его на хрен. Черт возьми.Дыхание учащается, когда я читаю и перечитываю слова.Розэ: Откуда ты знаешь?Чимин: Неважно, откуда я знаю. Просто знаю. Мы должны что-то предпринять, пока не стало слишком поздно.Дерьмо. Не говорите мне…Рами написала мне сообщение, приглашая на кофе. Когда я отказалась, она продолжала приставать ко мне, спрашивать, где именно я нахожусь, и говорила, что придет встретиться со мной. Но когда я сказала, что нахожусь у Чонгука, она наконец сдалась.Теперь я знаю, почему моя слишком настойчивая сестра, которая никогда не сдается, так поступила. Вероятно, Юнги поручил ей следить за тем, чтобы я держалась подальше, чтобы он мог делать с Гуком все, что захочет.Я уже бегу за ключами к входу, пока пишу.Розэ: Встретимся в особняке Язычников. Назови охранникам на входе мое имя и код 01483.Чимин: Уже еду.Никогда в жизни я не ехала так быстро. Все это время в голове проносятся всевозможные мрачные сценарии. Ни один из них не заканчивается хорошо.Приехав в особняк Язычников, я сразу же отправляюсь в пристройку, которую они используют в качестве своеобразной камеры пыток.Как и ожидалось, перед дверью, словно сторожевые псы, стоят два охранника – один в маске и Тэмин.Увидев меня, Тэмин делает шаг вперед. Его крупная фигура загораживает солнце, так что я смотрю на его покерное лицо и невыразительные глаза. — Вам следует вернуться, мисс.— Убирайся с дороги, — показываю я, не заботясь о том, что он ничего не понимает.Тэмин ставит передо мной руку, и я вижу, как он старается не придавить меня, как преступника. У него определенно строгий приказ не пускать меня в комнату.Выскользнув из-под его руки, я выхватываю у одного из охранников пистолет. Я направляю его на Тэмина и делаю движение в сторону.Он поднимает руки вверх. — Вы не хотите этого, мисс. Это не ваш бой.Бой абсолютно мой. Все это происходит во многом благодаря мне.Другая часть, конечно, связана с тем, что Чонгук – мудак, который не может дышать, не выдыхая яд в мир.Но я с этим смирилась, и, как я по глупости думала, Юнги тоже.Взявшись за ручку двери и проскользнув внутрь, держа пистолет направленным на Тэмина и остальных.Рука с пистолетом опускается на бок, когда я стою у входа в большую белую комнату с жуткой сценой посередине.Бомгю, Сонхун и Юнги окружили Чонгука, стоящего на коленях на полу, с рассеченной губой, заплывшим глазом и кровью, размазанной по белой рубашке.Часть брызг попала на рубашки Бомгю и Сонхуна и на обнаженную грудь Юнги. В этот момент мой брат, которого я люблю больше, чем можно описать любыми словами, выглядит как чужак в облике зверя.Оружие разрушения.Неконтролируемая сущность ярости.Чонгук смотрит на Бомгю с окровавленной ухмылкой, кашляет и говорит хриплым голосом. — Это все, что ты можешь? Если ты собираешься предать доверие Черён, то, по крайней мере, сделай это достойно.— Заткнись, блять, — Юнги бьет его кулаком по лицу. — Ты действительно думал, что мы примем перемирие и позволим тебе возиться с моей сестрой? Моей гребанной сестрой? Я убью тебя, прежде чем ты еще раз к ней прикоснешься.— Тогда убивай, — провокационная ухмылка Чонгука исчезает. — Только так ты удержишь меня от нее.Несмотря на ужасающую сцену, я не могу удержаться от воображаемой руки, которая сжимает мое сердце и сводит желудок.— Ты чертов покойник, — Сонхун пинает его в бок.— Весьма сомнительно, — глаза Чонгука скользнули к моим, как будто он знал, что я все это время была рядом. — Эй, маленькая муза. Я думаю, что тебе следует отозвать у Сонхуна его карточку «очень плохого парня», как ты считаешь?Три пары глаз обращены ко мне, и первым говорит Юнги.— Какого хрена ты здесь делаешь? Убирайся.Я бросаю пистолет на пол и делаю жест, направляясь к ним: — Чтобы вы могли продолжать его пытать?— В этом и заключается идея, — говорит Бомгю. — Это не твое дело, Розэ.— Нет.— Я не знаю, что этот ублюдок говорил тебе, но ты не должна верить ничему из этого, — говорит Сонхун.— Например, то, что он выполнил свою часть сделки, а вы нет? Вы уже согласились на перемирие, так какого черта вы делаете? — Я не соглашался на это гребаное перемирие, — говорит Юнги таким напряженным голосом, что на шее вздуваются вены от напряжения. — Он ни при каких обстоятельствах не имеет права прикасаться к тебе и продолжать дышать.— Но это не тебе решать! — я впиваюсь взглядом в его лицо, мои движения наполнены гневом. — Это моя жизнь, и я имею право решать, кто в нее войдет. Ни ты, ни кто-либо другой не имеет права голоса.— Розэ, — предупреждающе рычит он.Я бросаю на него ответный взгляд и уже более спокойно говорю: — Отпустите его.— Нет. — Прошу прощения, что нарушил трогательный семейный момент, но эй ты, некультурная свинья, — он смотрит на Сонхуна, который сейчас выкручивает правую руку Чонгука под неприятным углом. — Я знаю, ты завидуешь, что никогда не станешь таким же гениальным художником, как я, но ты давишь на мою бесценную руку. Отпусти, ладно?— Только если ты сможешь свободно падать в ад, ублюдок.— Отпусти его, Сонхун, — говорю я, наблюдая за тем, как неестественно он держит руку. Если он вывернет ее в сторону, то сломает запястье, и от одной мысли об этом меня прошибает холодный пот.Чонгук может выжить только благодаря искусству. Если у него отнять эту способность, он не сможет бороться с демоническими силами внутри себя. Я видела, каким спокойным он становится, когда творит, каким приземленным и умиротворенным становится его выражение лица.Если у него это отнять, то я не уверена, куда он попадет дальше.Юнги внимательно следит за моим выражением лица, затем улыбается, но это в лучшем случае маниакальная улыбка, когда он наклоняется, чтобы заглянуть в лицо Чонгука. — Хочешь, чтобы твоя рука осталась целой?— Желательно в ближайшее время, да.— Тогда оставь мою сестру в покое. Навсегда.Я толкаю Юнги в плечо, но он не смотрит на меня. В груди становится. Черт. Он знает, что это хуже, чем игнорировать меня. Если он не будет смотреть на меня, то я не смогу с ним разговаривать. Он, по сути, заставляет меня замолчать самым жестоким образом.И это больнее, чем мне хотелось бы признать. Особенно от брата, который всегда меня слушал, даже когда я говорила тарабарщину.Я не узнаю эту версию Юнги. Ни капельки.— Если нет, — лицо Юнги становится мрачным. — Сонхун сломает запястье, которым ты так дорожишь. — Выбирай осторожно, Чон, — говорит Бомгю будничным тоном. — Любой перелом костей руки, особенно запястья, может оказаться роковым в жизни художника. Послушай меня. Как студент-медик, я могу подтвердить, что кости и связки никогда не возвращаются в прежнее состояние, и тебе будет очень трудно создать что-либо еще. Твое светлое будущее сделает пуф. Исчезнет. За долю секунды.— Бомгю! — я толкаю его в грудь. — Да что с тобой такое? Если ты будешь смотреть, как ему ломают запястье, Черён тебе этого никогда не простит.— Она никогда не узнает, а если и узнает, то у меня послужной список лучше, чем у ее безэмоционального брата.Мои губы приоткрылись. Я всегда считала Чонгука худшим психопатом из них двоих, но сейчас мой кузен, которого я всегда считала своим вторым братом, выглядит хуже, чем монстр из моего прошлого.Потому что я знаю, что даже если об этом станет известно, и Черён пронюхает об этом, он выкрутится так, что история будет выглядеть совершенно невинной. Я видела, как он смотрит на нее, и прекрасно понимаю, что он не может позволить себе потерять ее, но он точно может позволить себе причинить непоправимую боль ее брату. — Давай, — говорит Чонгук без эмоций и тона. — Можешь сломать и вторую, раз уж взялся за это. Но я всегда буду прикасаться к ней, даже с гипсом. Она моя, и никто из вас, ублюдков, не решит иначе.Я встречаю его холодные глаза своими встревоженными и судорожно трясу головой. Что ты делаешь, идиот?Он провоцирует Юнги и остальных. Он должен знать, что они не из тех, кто блефует. Особенно Юнги.Конечно, Сонхун начинает оборачиваться, и я кричу так громко, что все вокруг замирает. Мир, мой хриплый голос и окружающее пространство.Сонхун останавливается. Они с Бомгю смотрят на меня так, словно я дикий зверь, который вот-вот откусит им головы, что я, наверное, и сделаю.Внимание Юнги переключилось на меня, выражение его лица стало растерянным.— Ты наконец-то смотришь на меня, после того как проигнорировал и заставил замолчать? — я показываю, чувствуя жжение в глазах. — Как я могу говорить с тобой, если ты не смотришь на меня?Напряжение в его плечах исчезает, когда он делает шаг ко мне и хватает меня за руку. — Черт. Мне так жаль, Розэ. Я не хотел.Я отталкиваю его руку. — Отпусти Чонгука.— Я не могу этого сделать. Он – яд, который нужно уничтожить с корнями…— Я уйду от него. Я больше не буду с ним связываться, так что просто отпустите его.— Нет, не уйдешь, — Чонгук борется с хваткой Сонхуна впервые с тех пор, как я пришла сюда. — Давай, сломай мое чертово запястье, Сонхун.— Оставайся, блять, неподвижным, — Сонхун изо всех сил пытается удержать его на месте.— Помни, Джимин полюбила меня первым, — голос Чонгука стал до жути спокойным. Даже дразнящим. — Она любила меня так сильно, что фантазировала обо мне и называла меня своим принцем. Она любила меня так сильно, что подарила мне полные любви глаза задолго до того, как появился ты. Не говоря уже о том, что в детстве мы вместе купались. Чертовски голые. Тебе, наверное, очень не нравится, что ты всегда будешь для нее вторым выбором.— Ты, маленький, мать твою… — Сонхун выкручивает запястье, и лицо Чонгука скривилось, но он не издал ни звука.В один момент я стою рядом с Юнги, а в другой – бью Сонхуна по руке. Он настолько ошеломлен, что теряет хватку на запястье Чонгука.Я помогаю ему подняться, и он встает на ноги. Однако его рука остается в подвешенном состоянии.— Все в порядке? — показываю я, проглотив комок в горле.Чонгук даже не проверяет, все ли в порядке с его запястьем, когда хватается за мою щеку своей здоровой рукой. — Ты никуда, блять, не уйдешь. Ты меня поняла?— Уходи, — показываю я.— Я убью этого ублюдка к чертовой матери, — Юнги подходит ближе, но я качаю головой.— Просто уходи, — я подталкиваю Чонгука к двери.Он не делает ни шагу.— Чимин снаружи, — показываю я. — Он тоже может оказаться в опасности.Его верхняя губа приподнимается в оскале, и он огрызается. — Какого хрена этот тип здесь делает?— Он беспокоится о тебе. Пожалуйста, уходи, Чонгук. Ради меня. Пожалуйста.Я не сомневаюсь, что если он задержится здесь еще на минуту, то снова спровоцирует их, и они выполнят свою угрозу. — Ты никогда не оставишь меня, и между нами не будет конца, — говорит он, игнорируя всех присутствующих, и целует меня в коротком страстном поцелуе. Я чувствую только вкус крови, когда Бомгю отталкивает его от меня.И вот он уже за дверью.Я делаю длинный вдох, затем бросаю взгляд на трех парней, которые, как мне казалось, были ближе всего ко мне.— Что? — сказал Бомгю. — Ты должна была догадаться, что это произойдет. Этот ублюдок поступил с нами гораздо хуже.— Нет ничего хуже, чем сломать скульптору гребаное запястье, Бомгю! Поставь себя на его место. Как бы ты пережил свою медицинскую карьеру, если бы тебе сломали запястье?— Тебе нужно перестать защищать этого ублюдка, Розэ, — говорит Сонхун.— Не тогда, когда вы все на него ополчились.— Почему Чимин здесь? — спрашивает Юнги из ниоткуда.— Что? — я показываю.— Только что ты сказала, что Чимин здесь. Почему он здесь?— Он написал мне, что ты мог причинить боль Гуку, что оказалось правдой, и я сказала ему, чтобы он встретился со мной здесь. Я рада, что так и сделала. По крайней мере, он сможет довезти Гука.— Розэ … — он рычит и бросается в мою сторону. — Я еду домой, — объявляю я. — В Нью-Йорк. Здесь у меня явно нет никакой рациональной поддержки. Рами мне солгала, а ты меня заткнул.Он ругается под нос, когда я проталкиваюсь мимо него к двери.Может быть, разговор с мамой и папой – это мой лучший шанс защитить хрупкий замок счастья, который я строила.