Странный прием (Бонус)

Три года. Три долгих года она откладывала этот визит.

Элара стояла перед дверью в бывший класс зельеварения, который теперь занимал школьный колдомедик, и чувствовала, как предательски дрожат колени. В руке она сжимала визитку, которую Макгонагалл вручила ей на выпускном. Края истерлись, уголки загнулись, но буквы читались отчетливо: Д. М. Малфой.

За дверью слышались голоса. Молодые, оживленные. Урок.

Элара глубоко вздохнула, поправила мантию — новую, красивую, купленную на первые серьезные деньги от "Вредилок" — и толкнула дверь.

В классе было тесно. Человек пятнадцать студентов сидели за партами, разложив перед собой пергаменты и какие-то склянки. У доски стоял он — высокий, бледный, с идеально зачесанными светлыми волосами и выражением лица, которое могло бы заморозить озеро зимой.

Драко Малфой.

В жизни он выглядел еще более... внушительно. И холодно. Очень холодно.

— Мистер Малфой? — голос Элары прозвучал тише, чем ей хотелось.

Он даже не повернул головы. Только одна светлая бровь медленно поползла вверх — идеальный, отточенный жест презрения, который, судя по всему, достался ему по наследству вместе с фамилией.

— Вы кто? — спросил он, не повышая тона, но вкладывая в два слова столько льда, что хватило бы на всю зиму.

— Элара Кларк, — ответила она, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Я... у меня назначено. То есть, мне сказали, что вы можете... что вы принимаете...

Она замолчала, понимая, что несет чушь. Студенты с любопытством уставились на нее.

Малфой смотрел на нее еще секунду. Потом его лицо изменилось. Совсем чуть-чуть — опытный наблюдатель мог бы и не заметить, но Элара увидела, как дернулся уголок рта, как расширились зрачки, как исчезло ледяное выражение, сменившись чем-то... профессиональным? Напряженным?

— Вон, — сказал он студентам.

— Но, профессор, мы еще не закончили...

— Я сказал — вон. Через пять минут продолжим. Если кто-то опоздает — будет драить котлы до утра без магии.

Студенты зашевелились, собирая вещи. Кто-то бросил на Элару любопытный взгляд, кто-то — раздраженный. Через минуту класс опустел.

Малфой подошел к Эларе. Вблизи он оказался еще выше, чем казалось сначала. И усталым. Под глазами залегли тени, в углах губ — горькие складки.

— Мисс Кларк, — сказал он тихо. — Пройдемте со мной.

Он повел ее в медицинское крыло. Элара шла следом, разглядывая его прямую спину, безупречно сидящую мантию, дорогие ботинки. Три года она работала у Уизли, привыкла к их хаосу, шуткам, вечному беспорядку. Этот человек был из другого мира. Мира, где все разложено по полочкам.

В медицинском крыле пахло зельями и чистотой. Малфой указал на кушетку.

— Садитесь. Рассказывайте.

Элара села. Рассказала. Все — про войну, про заклинание, про пустоту, про Хогвартс, про Филча, про годы отчаяния и попыток. Малфой слушал молча, делая пометки на пергаменте. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Целители в Мунго использовали восстанавливающие зелья? — спросил он, не поднимая глаз.

— Да. Все, какие знали.

— Ритуалы на крови?

— Пробовали. Бесполезно.

— Артефакты-накопители?

— Тоже. Магия просто... проходила сквозь меня. Как сквозь сито.

Малфой кивнул, записывая.

В этот момент из стены материализовалась Миртл.

— О! — воскликнула она, зависая прямо над кушеткой и разглядывая Элару с неподдельным интересом. — Это же ты! Та девочка с Когтеврана, которая целовалась в библиотеке!

Элара покраснела до корней волос.

— Я... что?

— Ну та, с пухленьким мальчиком из Пуффендуя! Я за вами подглядывала! — Миртл довольно хихикнула. — Ну как? Он стал твоим муженьком?

— Миртл, — голос Малфоя прозвучал устало, но в нем не было прежнего льда. Даже странно — с призраком он говорил почти мягко. — Дай человеку спокойно ответить.

— Ой, да ладно, — отмахнулась Миртл, но отлетела к окну, продолжая с любопытством разглядывать Элару.

Элара перевела взгляд с призрака на Малфоя и обратно. Они... они были вместе? Нет, не может быть. Но то, как изменилось лицо Малфоя, когда он заговорил с Миртл — исчезла колючесть, появилось что-то теплое, почти нежное — говорило о многом.

— Мы не женаты, — ответила Элара, глядя на Миртл. — Но да, мы все еще вместе. Тео. Он работает в теплицах Хогвартса, ухаживает за растениями.

— Мило, — пропела Миртл. — Я за ним тоже подглядываю. Он с цветами разговаривает. Так забавно!

— Миртл, — повторил Малфой, и в голосе появились то ли нотки мольбы, то ли раздражения.

— Ладно-ладно, молчу.

Малфой повернулся к Эларе. Снова стал колючим.

— Где вы сейчас работаете, мисс Кларк?

— В "Всевозможных волшебных вредилках", — ответила Элара с гордостью. — Я изобретатель. Создаю новые товары.

Малфой замер. Его лицо... если бы Элара не знала, что это невозможно, она бы сказала, что он побелел от злости.

— В магазине Уизли, — процедил он сквозь зубы. — Вы работаете на этих... этих...

— На лучших работодателей в моей жизни, — твердо сказала Элара. — Которые взяли меня, когда никто другой не брал. Которые ценят мой ум, а не то, сколько магии во мне осталось.

— Они торгуют дрянью, от которой у детей вырастают рога и икота длится неделями!

— Они дарят детям радость! — Элара вскочила с кушетки, забыв, что она здесь пациентка, а не спорщица. — Вы знаете, каково это — быть изгоем, мистер Малфой? Не мочь ничего, когда все вокруг могут? А эти "вредилки" — они позволяют мне чувствовать себя нужной. Я вкладываю в них свою душу, свой ум. Я создаю вещи, которые заставляют детей смеяться. И знаете что? Когда я вливаю магию в эти артефакты — через заготовки, которые делают для меня волшебники — я чувствую себя... почти нормальной.

Она замолчала, тяжело дыша.

Малфой смотрел на нее. Долго. Очень долго. Потом в его глазах что-то мелькнуло. Не понимание — скорее, мысль. Идея.

— Вы сказали, — медленно произнес он, — что вливаете магию в артефакты? Через заготовки?

— Да. Я создаю чертежи, механизмы. А потом волшебники наполняют их силой. Я не могу сделать это сама, но я могу направить.

— И вы чувствуете эту магию? Когда она проходит через ваши изобретения?

— Да. Как будто... как будто искра. На секунду.

Малфой встал. Подошел к окну. Повернулся.

— Мисс Кларк, — сказал он тихо. — Вернуть вашу магию, скорее всего, невозможно. Источник уничтожен. Но...

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Но магия — это не только источник. Это еще и каналы. Сосуды. Если ваш источник пуст, но каналы целы... теоретически... можно попробовать вливать магию в вас так же, как вы вливаете ее в свои артефакты.

Элара замерла.

— Что?

— Это будет не ваша магия. Она никогда не будет вашей по-настоящему. Она будет приходить извне — из зелий, из артефактов-накопителей, возможно, от добровольных доноров. Но если каналы пропустят ее... вы сможете колдовать. Слабо. Недолго. Но сможете.

— Это... это возможно?

— Теоретически. Никто никогда не пробовал. Но ваши слова... они натолкнули меня на мысль. Если тело принимает чужую магию через артефакты, почему оно не может принять ее напрямую?

Элара смотрела на него, боясь дышать.

— Вы попробуете?

Малфой помолчал. Потом кивнул.

— Через неделю. Мне нужно подготовить зелья. И найти один редкий артефакт. Он хранится в личной коллекции моей матери во Франции. Придется просить ее прислать.

— Я... я заплачу. Сколько скажете.

— Деньги не нужны, — отрезал Малфой. — Если это сработает, я получу нечто большее. Мое имя в истории медицины. А если не сработает... — он пожал плечами. — Вы хотя бы будете знать, что попробовали.

Элара кивнула, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

— Через неделю, — повторил Малфой. — Приходите вечером. И... мисс Кларк?

— Да?

— Не взрывайте ничего в магазине до нашего эксперимента. Мне нужна живая пациентка, а не очередной пострадавший от продукции Уизли.

Впервые за весь разговор уголок его рта дрогнул. Почти улыбка. Почти.

---

Следующая неделя стала для Элары испытанием.

Она не могла сосредоточиться. Чертежи валились из рук, расчеты не сходились, идеи разбегались, как тараканы от света.

— Элара! — рявкнул Джордж из портрета, висящего над ее рабочим столом в магазине. — Ты чего творишь?!

Она подняла глаза и ужаснулась. Ее новый прототип — самонаводящиеся летучие мыши-пердуны (рабочее название) — разносил отдел в клочья. Мыши с противным писком носились по помещению, опрокидывая полки и распугивая покупателей. Одна врезалась в портрет Фреда, и тот от неожиданности подпрыгнул и скрылся в соседней раме.

— Ой, — сказала Элара.

— Ой?! — Джордж закатил глаза. — Это все, что ты можешь сказать? Мы тут бизнес теряем, а она "ой"!

— Простите, мистер Уизли. Я задумалась.

— О чем? — Фред выглянул из-за края рамы, потирая ушибленный нос. — О том бледном хмыре из больничного крыла? Видел я его. Весь из себя важный, как павлин на насесте.

— Он не хмырь, — вступилась Элара. — Он пытается мне помочь.

— Помочь? — переглянулись близнецы. — Чем это?

— Вернуть магию. Хотя бы немного.

Наступила тишина. Джордж и Фред смотрели на нее с портрета, и в их глазах было что-то... теплое. Почти отеческое.

— Девчонка, — сказал Фред тихо. — Если этот павлин действительно сможет тебе помочь... мы ему все простим. Даже его фамилию.

— Даже его лицо, — добавил Джордж. — Хотя оно очень просит подзатыльника.

Элара улыбнулась. Эти двое всегда умели поднять настроение.

— Я справлюсь, — сказала она. — А мыши... я все починю.

— Чини, — махнул рукой Джордж. — Но сначала — выпей успокоительного. А то ты сегодня сама как та мышь — дерганая и бесполезная.

Фред хихикнул и снова исчез в соседней раме.

---

Ровно через неделю, вечером, Элара стояла в медицинском крыле Хогвартса.

Малфой подготовился основательно. В центре комнаты был начерчен сложный круг, испещренный рунами. Вокруг горели свечи — не меньше сотни. На столике в углу дымились котлы с зельями, и воздух был тяжелым от испарений.

— Раздевайтесь, — коротко приказал Малфой. — До нижней рубашки. Ложитесь в центр круга.

Элара послушалась. Холодный камень неприятно холодил спину, но она старалась не дрожать.

— Сейчас я введу первое зелье, — Малфой присел рядом с ней, держа в руке хрустальный флакон с переливающейся голубой жидкостью. — Оно раскроет ваши каналы. Будет больно.

— Я привыкла, — ответила Элара.

Она не соврала. Боль стала ее спутницей за эти годы.

Зелье обожгло горло, растеклось по телу огнем. Элара закусила губу, чтобы не закричать. Ей казалось, что кожу сдирают, что кости плавятся, что кровь закипает.

— Терпите, — голос Малфоя доносился будто сквозь вату. — Сейчас второй этап.

Он начал читать заклинания. Слова лились рекой — древние, гортанные, незнакомые. Свечи вспыхнули ярче. Руны на полу засветились золотом.

Миртл парила под потолком, вцепившись руками в балку, и с ужасом смотрела вниз.

— Драко, — пискнула она. — Драко, ей плохо!

— Молчи! — рявкнул он, не отрываясь от ритуала.

Он взял второй флакон — на этот с серебристой жидкостью, в которой, казалось, кружились звезды.

— Это магия, — сказал он, наклоняясь к Эларе. — Чистая, концентрированная. Собранная от добровольных доноров и усиленная артефактом. Если я прав — она войдет в вас и останется. Если нет... — он помолчал. — Если нет, вы...

— Я знаю, — прошептала Элара.

— Вы все еще хотите?

— Да.

Малфой кивнул и влил зелье ей в рот.

На этот раз боль была другой. Не огненной — ледяной. Элара чувствовала, как холод растекается по венам, заполняет пустоту внутри, давит, ломает, строит заново. Она закричала — не сдержалась.

— Еще немного, — голос Малфоя был напряжен до предела. — Держитесь.

Он положил руки ей на виски. Что-то вспыхнуло — ярко, ослепительно. А потом наступила тишина.

Элара открыла глаза.

Она лежала в центре круга, вся мокрая от пота, дрожащая, обессиленная. Малфой сидел рядом, бледный как смерть, и смотрел на нее.

— Попробуйте, — выдохнул он.

— Что?

— Люмус. Просто Люмус.

Элара протянула руку. Палочка лежала рядом — Малфой положил ее заранее. Она сжала деревянную палочку в пальцах, которые почти не слушались.

— Люмус.

Сначала ничего не происходило. Потом — слабое мерцание. Еле заметный огонек на кончике палочки. Тусклый, дрожащий, готовый погаснуть в любую секунду.

Но он горел.

Элара смотрела на этот крошечный огонек и чувствовала, как по щекам текут слезы.

— Я... я могу, — прошептала она.

Малфой откинулся на пятки и закрыл глаза. Миртл с визгом спикировала вниз и повисла над ними, сияя от радости.

— Получилось! Драко, получилось! Ты гений! Ты лучший! Я тебя обожаю!

— Тише, милая, — устало сказал Малфой, но в его голосе не было раздражения. Только усталость и... удовлетворение.

Он посмотрел на Элару.

— Поднимите что-нибудь. Перо. Книгу. Что угодно.

Элара перевела палочку на пергамент, лежащий на столике.

— Вингардиум Левиоса.

Пергамент дернулся, поднялся в воздух на несколько дюймов, покачался и упал обратно.

— Слабо, — прокомментировал Малфой. — Очень слабо. Метла вас не поднимет. Сложные зелья не сварятся. Патронус не вызовете. Но... — он кивнул на палочку. — Это уже что-то.

Элара смотрела на свою руку, сжимающую палочку. На кончике все еще теплился слабый огонек.

— Это все, — прошептала она. — Это все, что мне нужно.

Малфой поднялся, пошатываясь от усталости.

— Может быть, со временем вы сможете больше. Но не ждите чудес.

— Я не жду, — ответила Элара, глядя на огонек. — Я уже получила чудо.

---

Через полгода "Ежедневный пророк" вышел с заголовком на первой полосе:

"ДРАКО МАЛФОЙ ПОЛУЧАЕТ ОРДЕН МЕРЛИНА ВТОРОЙ СТЕПЕНИ ЗА ПРОРЫВ В ЛЕЧЕНИИ МАГИЧЕСКИХ ТРАВМ"

В статье подробно описывался метод "инъекционной магии", разработанный Малфоем, и первый успешный случай — полное восстановление магических способностей у пациентки, считавшейся безнадежной.

Элара сидела в своем кабинете в "Всевозможных волшебных вредилках" и перечитывала статью в сотый раз. На столе перед ней стояла фотография — она и Малфой на церемонии награждения. Он, как всегда, холодный и надменный. Она — сияющая.

Рядом с фотографией лежала ее палочка. Элара взяла ее в руки, сосредоточилась.

— Люмус.

Яркий, ровный огонек зажегся на кончике. Не такой сильный, как у настоящих волшебников, но уже не тот жалкий дрожащий свет, что был полгода назад.

Из портрета на стене высунулись две рыжие головы.

— О, она опять светится, — прокомментировал Фред.

— Как светлячок, — добавил Джордж. — Только менее противный.

— Заткнитесь, — беззлобно отмахнулась Элара. — Я тут медитирую на свою гениальность.

— На гениальность Малфоя, — поправил Фред.

— На нашу общую гениальность, — улыбнулась Элара. — Он метод придумал. Я согласилась быть подопытным кроликом. Мы оба молодцы.

Близнецы переглянулись.

— Знаешь, — сказал Джордж задумчиво. — А этот хмырь, оказывается, не совсем безнадежен.

— Да, — согласился Фред. — Для Малфоя он почти человек.

Элара рассмеялась и погасила свет. Палочка послушалась.

Магии в ней было мало. Но она была. И этого хватало.