III.VII

В библиотеке она пропадала всё так же часто. Поздними вечерами, когда мадам Пинс уже уходила, Элара сидела в самом дальнем углу, за стеллажами с запретными книгами, и делала новые чертежи.

Она не заметила, как он появился.

— Привет.

Элара вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял парень. Пухловатый, с добрыми карими глазами и смешными вихрами ржаных волос. Пуффендуйская нашивка на мантии. Она видела его раньше — он всегда сидел на травологии в первом ряду и смотрел на растения с таким обожанием, будто это были его дети.

— Ты Элара, да? — спросил он. — С Когтеврана? Я Теодор. Тео. Можно просто Тео.

— Я знаю, кто ты, — ответила Элара, удивляясь, почему сердце вдруг забилось быстрее. — Ты всегда поливаешь мандрагоры и разговариваешь с ними.

Тео смутился и покраснел.

— Они любят, когда с ними разговаривают. Им нравится мой голос, я проверял.

Элара неожиданно улыбнулась. Он был такой... настоящий.

— Я тут чертежи делаю, — сказала она, показывая на стол.

— Я знаю. Все говорят о твоих штуках. Они крутые.

— Спасибо.

Повисла пауза. Тео переминался с ноги на ногу, явно не зная, что сказать дальше.

Она встала и очень четко сказала.

— какую еду любишь? Пошли что-нибудь с кухни стащим.

Шли спокойные месяцы.

Дружба.

Вечера в библиотеке.

Смущения.

Первые, а потом уже и постоянные поцелуи.

Каждый вечер Тео приходил в библиотеку. Каждый вечер они говорили — о растениях, о чертежах, о жизни, о будущем. И каждый вечер, перед тем как уйти, Элара целовала его и убегала, оставляя в полном смятении.

Тео не жаловался. Он просто приходил снова и снова. И улыбался.

Они не видели, как однажды из-за стеллажа в той же библиотеке выглянуло полупрозрачное лицо в толстых очках. И как это лицо расплылось в довольной, даже слегка хищной улыбке.

Чем-то встревоженная и очень нервная Миртл довольно потерла руки и уплыла в стену, бормоча себе под нос:

— Надо будет кому-нибудь об этом рассказать. Опять эти целовательные дела в библиотеке. Прямо как в старые добрые времена. Надо скорее возвращаться, больше не выдержу.