Пустота

Александр:

В кабинете пахло старым виски, холодным пеплом и смертью. Я не включал свет уже три дня. Зачем? Темнота снаружи идеально резонировала с той черной дырой, что разверзлась у меня в груди на мосту.На мониторе в сотый раз прокручивалась запись с дорожной камеры. Вспышка. Огненный гриб. Машина, превращающаяся в бесформенный кусок металла. Я смотрел на это, пока пиксели не начинали выжигать мне сетчатку.— Шеф… — голос Марка из дверного проема звучал осторожно, как будто он вошел в клетку к раненому зверю. — Вы не спали семьдесят два часа. Еда не тронута.Я медленно повернул голову. Мой взгляд, сухой и пустой, заставил Марка отступить на шаг.— Еда? — мой смех больше походил на предсмертный хрип. — Ты предлагаешь мне есть, пока она гниет на дне реки? Пока Майкл дышит тем же воздухом, что и я?Я поднялся, и кости хрустнули в мертвой тишине комнаты. На столе лежала гора папок. Моя «вендетта» уже превратила три квартала Бруклина в руины. Я вырезал всех, кто имел хоть косвенное отношение к сисадмину. Но этого было мало. Мне нужно было залить этот город кровью, чтобы смыть запах гари с моих рук.— Собирай парней, — бросил я, натягивая пиджак прямо на окровавленные бинты.— Куда мы?— К портовым складам. Я узнал, что там засел один из финансистов Майкла. Я буду вырывать из него информацию по куску, пока он не назовет мне точные координаты его убежища.Я подошел к сейфу и достал оттуда синюю розу — ту самую, пластиковую, которую нашел в вещах Ами. Настоящие завяли, а эта… эта была такой же холодной и вечной, как моя ненависть.— Александр, братья Ами… они тоже ищут. Может, стоит объединиться? — Марк попытался воззвать к разуму, которого у меня больше не было.— Нет, — отрезал я, заряжая пистолет. — Они оплакивают сестру. А я… я ищу свою душу. И горе тому, кто встанет у меня на пути.Я вышел из дома, и ночной воздух Нью-Йорка показался мне ядовитым. Каждый встречный прохожий казался врагом, каждая тень — насмешкой. Я сел в машину и ударил по газу. Город проносился мимо смазанным неоновым пятном.В ту ночь в порту крики не утихали до рассвета. Я не просто допрашивал — я превращал людей в обрубки, не чувствуя ни капли жалости. Моё безумие стало моей броней. Я верил, что Ами смотрит на меня сверху, и эта вера заставляла меня нажимать на курок снова и снова.Я не знал, что в этот самый момент на другом конце штата «мертвая» Ами смотрит на ту же луну, сжимая в руке точно такой же пистолет.— Еще немного, Ами, — прошептал я, вытирая кровь с лица в отражении разбитого зеркала склада. — Скоро я приду за ним. А потом… потом я приду к тебе.