Признание

АлександрСообщение от Марка прожгло экран телефона коротким, как выстрел, словом: «Нападение». В ту же секунду мир вокруг перестал существовать. В голове пульсировала только одна мысль, одно имя: Ами. Моя Ами. Я гнал машину по улицам города, не замечая светофоров, выжимая из двигателя всё возможное.Когда я влетел на парковку, я увидел её. Она стояла, прислонившись к стене, и её взгляд — обычно острый и живой — был гаснущим. Она сделала шаг навстречу и рухнула прямо в мои руки.— Ами! Ами, слышишь меня?! — я тряс её за плечи, пытаясь вернуть из нахлынувшей тьмы, пока не наткнулся ладонью на что-то липкое и горячее.Яркое алое пятно на её боку кричало о беде. Она была ранена. Сердце пропустило удар. Я подхватил её, легкую, как пушинка, и бросил на заднее сиденье, молясь всем богам, в которых никогда не верил.— Держись, девочка моя, — шептал я, глядя в зеркало заднего вида на её бледное лицо. — Ты только появилась в моей жизни... Не смей уходить. Только не так.В приемный покой больницы я ворвался с криком, который, казалось, должен был обрушить стены. Врачи с каталкой материализовались мгновенно, забирая у меня моё сокровище. Операционная. Два часа тишины, от которой звенело в ушах.— Где она?! Где наша сестра?! — яростный крик Райна и Тео заставил меня поднять голову.— Она в операционной, — мой голос охрип, став едва узнаваемым.— Это всё из-за тебя! — Тео шагнул ко мне, его кулаки были сжаты до белизны. — Если она не выживет, мы тебя убьем.— Все, кто причастен к этому, ответят, — я поднял на них взгляд, в котором не осталось ничего человеческого. — Обещаю.Прошел еще бесконечный час, прежде чем двери распахнулись. Врач выглядел усталым, но спокойным.— Она сильная. Справилась, — эти слова стали кислородом. — Органы не задеты, жить будет. Но неделю проведет здесь.Мы все синхронно выдохнули. В этот момент в коридоре показался Марк.— Как она? — коротко бросил он.— В палате. Рассказывай, Марк. Что, черт возьми, там произошло?Марк тяжело опустился на скамью.— Всё шло штатно, пока в мой кабинет не ворвались двое. Требовали активы.— А Ами? Как она оказалась под ударом? — Тео подался вперед.— Она спасла всех, — Марк горько усмехнулся, глядя в пустоту. — Вывела людей через черный ход, потом вернулась за мной. Она вырубила двоих в моем кабинете, пока я сидел под прицелом. Мы разделились. Пока я зачищал этаж, она была у тебя, Алекс.Я замер, переваривая услышанное.— Вырубила? Сама?— Она дралась как мастер, Алекс. Я никогда не видел такой техники.Я медленно перевел взгляд на её братьев. Райн лишь тяжело вздохнул:— Вот в этом вся Ами. Жертвует собой ради других. Получит у меня за это «геройство», как только встанет на ноги.Врач снова вышел к нам, прерывая разговор:— Она под наркозом. Придет в себя через пару часов, но пущу к ней только завтра.— Я остаюсь здесь, — отрезал я, не терпя возражений. — Марк, бери Тима и Тома. Мне нужна информация. Любой ценой.— Мы едем с ним, — Тео встал рядом с Марком, его глаза горели жаждой расплаты. — Наша помощь не будет лишней. Мы собственными руками прикончим этих ублюдков.Они ушли, оставив меня один на один с тишиной больничного коридора и осознанием того, что женщина, которую я считал просто талантливым сотрудником, скрывает в себе бездну, о которой я даже не догадывался.Ночной сумрак палаты разбавлял лишь мерный писк мониторов. Я сидел у её кровати, сжимая в ладонях её тонкую, пугающе холодную руку.— Прости, что меня не было рядом, когда я был так нужен, — мой шепот казался слишком громким в этой тишине. — Знаешь, мы знакомы всего пару месяцев, но ты перевернула мой мир. Ты бесила меня своей неприступностью, а теперь я понимаю: мне нужен был именно такой человек. Тот, кто не продается и всегда дает отпор. Сегодня ты стала героем, Ами. И я обещаю — те, кто за этим стоит, ответят за каждую каплю твоей крови.Её ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза.— Привет, Снежная королева, — я склонился, коснувшись губами её пальцев.— Привет, — едва слышно прошептала она.— Как ты?— Пойдет... и не через такое дерьмо проходили, — на её губах промелькнула слабая, но всё та же дерзкая улыбка.— Мы с тобой еще проведем воспитательную беседу, — пообещал я, но внутри всё ликовало: она пришла в себя.Идиллию нарушил резкий звук открывшейся двери. В палату ворвался Арес. Его вид излучал фальшивую заботу, которая вызвала у меня лишь приступ тошноты.— Ами, ты как? — выдохнул он, игнорируя моё присутствие.Я поднялся, загораживая её собой, и в моем голосе послышалось рычание:— Что ты здесь забыл, Арес? Тебе ясно дали понять: ты на моей земле и ведешь себя неподобающе.— Александр, ты не меняешься, — огрызнулся он. — Я пришел к ней, а не к тебе. Она важна для меня.— Арес, уходи, — голос Ами прозвучал твердо, несмотря на слабость. — Езжай к жене, к ребенку. Я хочу отдохнуть.Следом в палату ввалились братья, заполняя пространство своей шумной энергией.— Ами, солнце наше! — Райн бросился к ней, попутно наградив Ареса уничтожающим взглядом. — А ты что тут делаешь?— Уходи, Арес, — отрезал Тео. — Сейчас мы точно не настроены на светские беседы.Когда соперник, поджав хвост, скрылся в коридоре, Тео обернулся к сестре, и его тон стал суровым:— Ты нас напугала. Завязывай с этим. В прошлый раз мы тебя чуть не потеряли, и вот снова...— В смысле — «чуть не потеряли»? — я мгновенно вклинился в разговор, фиксируя каждое слово.— Неважно, Алекс, — Ами ловко ушла от ответа, прикрыв глаза. — Ребят, я хочу домой.Райн ушел договариваться с врачом, а я не сводил с неё глаз:— Что вчера произошло в моем кабинете?— Давай оставим это дерьмо на потом, когда я оклемаюсь, — отмахнулась она. — Они живы?— Да, сидят в подвале и ждут своего «звездного часа», — мои слова прозвучали как смертный приговор.Вернувшийся Райн сообщил, что ей придется остаться еще на сутки для анализов. Ами устало вздохнула:— Я хочу поспать. Можете идти.Братья по очереди поцеловали её в лоб, прощаясь. Я замер у края кровати.— А мне можно? — полушутя спросил я.— Обойдешься! — хором ответили братья, вызвав у Ами искренний смех.Я уже выходил, когда её тихий голос заставил меня застыть в дверях:— Алекс... я всё слышала ночью. Мы еще поговорим об этом.Улыбка сама собой расплылась на моем лице. Выйдя в коридор, я посмотрел на Марка и братьев:— Я еду выбивать информацию из этих ходячих трупов в подвале.— А мы наведаемся к одному «приятелю», — отозвался Тео. — У него есть кое-что интересное для нас.Пора было заканчивать эту игру.Подвал поместьяТяжелая дубовая дверь подвала открылась с низким стоном. Внизу было сыро и пахло ржавчиной. В центре комнаты, под единственной лампой, которая раскачивалась, отбрасывая пляшущие тени, на стульях сидели двое. Те самые «люди в черном», которых Ами не успела добить в офисе.Они были связаны по рукам и ногам, их лица превратились в кровавое месиво после «беседы» с моими парнями, но этого было мало. Слишком мало.Я медленно снял пиджак, аккуратно вешая его на спинку стула, и начал неторопливо закатывать рукава белой рубашки. Тишина в подвале стала осязаемой. Нападавшие вздрогнули, услышав мои шаги.— Знаете, — начал я, подходя к столу, на котором лежали мои инструменты. — У меня был очень плохой день. Моя женщина в коме, мой офис залит кровью, а вы… вы всё еще дышите тем же воздухом, что и я.Я взял в руки тяжелые плоскогубцы, рассматривая их на свет.— Кто вас послал? Майкл? — я подошел к первому, который выглядел чуть бодрее.— Пошел ты… — прохрипел он, пытаясь плюнуть кровью мне в лицо, но я легко уклонился.Я не стал злиться. Злость — это слабость. Я просто ударил его рукоятью пистолета в висок, заставляя его голову мотнуться в сторону.— Неправильный ответ. Попробуем еще раз. На кого вы работаете и какую информацию вы должны были скачать с моего сервера?— Мы… мы просто выполняли заказ, — подал голос второй, тот, что помоложе. Его зубы стучали от ужаса. — Нам сказали, что в офисе будет только охрана. Про девку никто не говорил!Я резко обернулся к нему, и мой взгляд заставил его замолчать.— «Девка»? — я процедил это слово сквозь зубы. — Эта «девка» — ваша смерть. И прежде чем вы встретитесь с ней окончательно, вы расскажете мне всё. До последнего имени. До последнего адреса.Я подошел к нему вплотную и наклонился к самому уху.— Если вы заговорите сейчас, я обещаю вам быструю пулю. Если нет… — я провел холодным металлом инструмента по его щеке. — Вы будете молить о ней до самого рассвета, но я буду глух.Через два часа подвал наполнился звуками, которые не должны были покинуть эти стены. Они ломались один за другим, выплевывая правду вместе с зубами и кровью. Когда я вышел на свежий воздух, на моей рубашке было несколько новых багровых пятен, а в голове — четкий план.Они упомянули Майкла.