Глава 21. Всему конец

— Спасибо за ужин, — утерев рот салфеткой, бросил Борис и ломанулся назад в комнату доигрывать.

Стас же не торопился к нему присоединяться, ковыряя остатки макарон в тарелке. Атмосфера ощутимо менялась, и напряжение стало почти ощутимым. Не в силах больше терпеть, парень вновь задал вопрос:

— Витя, что случилось? Ты меня пугаешь. Только не говори, что устал или всё нормально. Я же вижу.

— Просто перевариваю вчерашний разговор с Жанной, — нехотя признался Виктор.

— Оу. Тогда ясно. Значит, было эмоционально, но не бессмысленно, да?

— Да, наговорила она немало... всякого бреда. Даже повторять неловко, — деланно хмыкнул мужчина.

— И всё же, может, тебе станет легче, если поделишься?

Стас дал время подумать, сам пока собрал тарелки и принялся их мыть. А спустя несколько минут услышал:

— Она грозилась подать заявление в полицию на нас с тобой.

— Чт... За что? — возмутился парень.

— Кхм... якобы ты можешь плохо повлиять на Бориса.

— Ну, разумеется, прикрываться ребенком очень правильно.

— Я подумал, может, нам с Борей пожить пару дней до его отъезда в отеле? Чтобы не нагнетать ситуацию.

Стас, забыв выключить воду, обернулся и ошарашенно уставился на Виктора, а тот зачастил с оправданиями.

— Подумай сам, всего два дня осталось, пыл Жанны поугаснет, а до лета ещё сто раз всё поменяется...

— Ты серьёзно? Это же шантаж, Витя, нельзя на подобное вестись, иначе она всю жизнь будет тебя держать на поводке.

— Я не хочу тебе проблем, — вяло возразил мужчина, — так будет лучше.

— Что ещё она тебе говорила? Чем так напугала?

— Ничего. Просто разные обиды и бред, — качал головой Виктор, не желая признаваться в своей неуверенности и ревности.

Но, казалось, Стас всё и так понял, он нервно отбил пальцами по столешнице, наконец, вырубил воду и кивнул.

— Поступай, как считаешь правильным, а когда Боря уедет, поговорим. Если ты сочтёшь нужным вообще что-либо со мной обсуждать...

После чего он вышел из кухни, оставив Виктора в ужасном настроении. Но ещё больше оно испортилось, когда позже он не обнаружил в спальне подушки и одеяла Стаса: тот под предлогом «не хочу заразить» переехал в третью маленькую комнату.

— Давай лучше я тут посплю, — виновато спорил Виктор, топчась на пороге и наблюдая как парень расправляет диван.

— Зачем? Кровать удобнее, а тебе завтра на работу. Ты кстати нашёл отель? Могу посоветовать хороший, близко к офису.

Тон Стаса хоть и отдавал холодом, в общем звучал довольно нейтрально, определить степень его обиды было сложно и оттого ещё более волнительно.

— Нет, ещё не смотрел. Хочу сперва с сыном поговорить.

— Это правильно, — кивнул парень и застыл напротив Виктора, — пропусти меня. Пойду в душ и лягу пораньше спать, кажется, опять температура поднялась.

Чувствуя себя и без того безмерно виноватым, мужчина прошёл в гостиную, где всё ещё резался в приставку Борис. Переждав очень важный игровой бой, он попросил:

— Боря, оторвись на пару минут. Хочу тебе кое-что сказать.

— М? — отложив в сторону геймпад, мальчик внимательно уставился на отца.

— Давай последние пару дней твоего прибывания дома проведем вместе. Как на это смотришь? Я возьму отгул, съездим куда-нибудь в область.

— Звучит неплохо, но Стас же болеет. Может, лучше летом? Я приеду не меньше, чем на месяц.

— Стас останется, чтобы мы могли поговорить, как отец и сын, побыть вдвоём.

— Э-э-э... неожиданно как-то, — подозрительно прищурился Боря, — может, всё же в следующий раз? — увидев, как отец закатил глаза, мальчик спросил, — Пап, ты чего такой странный? Темнишь что-то?

Мысленно выругавшись своей неспособности обвести вокруг пальца даже собственного сына, Виктор был вынужден в общих чертах передать вчерашний разговор с Жанной.

— Чушь какая! — эмоционально возмутился Борис. — Я тогда вообще не буду домой приезжать, раз нельзя останавливаться у того, у кого я хочу. Почему за меня всё решают? Надоело! Уходи! Мне... я... мне нужно всё обдумать.

Обиженно отвернувшись, мальчик грозно сопел и на все попытки завести разговор шипел и фыркал.

Поздно ночью, сидя в спальне, Виктор поздравил себя с антирекордом. Он умудрился за один вечер глубоко оскорбить двух дорогих ему людей, не каждый может таким похвастать.

***

А утром Виктора накрыло таким жгучим отчаянием и стыдом, что он с трудом смог оторвать себя от кровати. Отрывочный сон и бесконечное ворочание с боку на бок добавили физического дискомфорта. Разумеется, никто кроме него ещё не проснулся или просто не выходил из комнаты, почему-то Виктору казалось верным именно последнее предположение. Он знатно накосячил, логично, что с ним теперь не хотят говорить.

Выпив крепкий и удивительно противный кофе, мужчина отправился на работу, но и сегодня ничего полезного сделать не смог, мыслями уносясь во вчера. Какая муха ревности его покусала раз он вообще начал такой разговор? И повёл его именно так! От злости на самого себя хотелось плакать. Что, если Стас его не простит? Поймёт, какой Виктор малодушный идиот и уйдёт. Подобные мысли больно кололи и делали день бесконечным. Ещё и Бориса вмешал в разборки. Дважды идиот.

Хорошо, что в этот день никто не заходил к нему в кабинет, а то картина предстала бы перед ними не особо приятная. Виктор горестно стонал, ходил из угла в угол, обдумывая, что, как и кому сказать, чтобы немного сгладить углы, объяснить свою позицию, а также постоянно прикладывал руку к лицу, выражая недоумение собственной дурости.

Единственный плюс во времени (он же минус) — оно не стоит на месте. День быстро превратился в вечер, пришло время собираться домой. Только тогда мужчина понял, что так и не сделал попыток переселить Борю, не смотрел отели, ничего из вещей не собрал, а уезжать мальчику уже послезавтра, так есть ли смысл вообще что-то искать? Боже, он заварил адскую кашу на пустом месте! Просто от собственной ревности. Трижды идиот.

В растрепанных чувствах, шаркая ногами и не смотря по сторонам, он добрался до квартиры Стаса. Тихо щёлкнув замком, Виктор мышкой скользнул в коридор. Ещё вчера он злился потому, что его никто не встречал, а сегодня был рад тишине и возможности перевести дух. Однако, прокравшись в кухню, он чуть не вскрикнул от удивления: за столом сидел Стас, явно в ожидании его.

— Что ты тут... — нервно начал Виктор, откашлялся и продолжил, — как себя чувствуешь?

— Если ты о простуде, то лучше. Синяк тоже проходит хорошо.

— А где Борис?

— Поехал к матери, чтобы поговорить и всё решить. Обещал позвонить, если надумает там остаться на ночь. Так что мы тоже можем поговорить, если ты хочешь.

Такой взрослый и умный подход к решению проблем. Поговорить. Так просто... не орать, не дуться и молчать, не обвинять друг друга. Просто поговорить. Поняв, что готов, Виктор кивнул и начал первый:

— Прежде всего я хочу извиниться за вчера. Нужно было обсудить проблему, а не ставить перед фактом и уж тем белее не отпихивать тебя. Мне жаль. Хотелось бы свалить всю ответственность на Жанну, но не выйдет.

— Да уж. Было обидно, но сейчас не об этом. Я хотел обсудить то, что давно следовало. Наши отношения в целом. Мы так резко начали жить вместе... — он замялся, не зная, как продолжить, а Виктора пробило холодным потом.

— Хочешь сказать, что мы поторопились? Что ты жалеешь?

— Да, то есть нет. Не жалею, но мы, правда, поторопились. Ты бросился из семьи, с которой прожил двадцать лет, в отношения со мной. Это тяжело, и мы вообще ничего не обсудили. Кто мы друг другу, куда идём? Я постоянно об этом волнуюсь, но трушу заговорить. Боюсь того, что ты скажешь... и вот теперь, кажется, пора, — он внимательно уставился на мужчину и вновь спросил, — так кто мы друг другу?

Виктор замер. На языке вертелось только одно слово, но он не знал, насколько уместно оно сейчас будет. Решив рискнуть, он всё же ответил:

— Ты мне любимый. А кто я тебе, не знаю.

В одну секунду Стас залился румянцем и робко улыбнулся. Его серьёзный настрой сильно пострадал после признания, но следовало продолжить разговор.

— Правда? Я... ты мне тоже очень дорог, как никто. Но всё же странно, что я тебе понравился, ты же... ну... не гей.

— Не гей, но тебя люблю. Тебе так важно подбить меня под какую-то категорию? Ну, хочешь буду этим... бисексуалом. Так лучше?

— Нет! — отчаянно встрепенув руками, ответил Стас, — так ещё хуже. Волноваться что ты можешь уйти и к мужчине, и к женщине. Это меня убьёт.

— Так, стоп! Ты?.. Ты волнуешься, что я к кому-то уйду?

— Конечно! Каждый день просыпаюсь с этой мыслью и просто плакать хочется. Думаю, вот сегодня ты встретишь какую-нибудь великолепную даму и поймёшь, как катастрофически ошибся, выбрав меня. Или она поймёт, какой ты офигенно классный, и всеми силами захочет переманить. И мне заранее плохо.

— Да кому я нужен? — искренне возмутился Виктор: его поражала нелепость ситуации.

— Слава богу, ты совершенно слеп, — подкатил глаза Стас, — только это меня немного успокаивает.

— Нет, серьёзно. Ладно я волнуюсь, что ты очнёшься и уйдёшь от меня. Я даже к сыну тебя приревновал...

На это Стас вскочил, растеряв остатки спокойствия.

— Что-о-о? Фу! Так ты поэтому такой херни вчера наговорил? Витя! Он возраста моего брата. Как ты мог подумать? Хотя можешь не отвечать, я знаю, кто тебе подбросил идею, но ужасно, что ты реально мог... обо мне!..

— Прости. Я просто тоже каждый день думаю, что ты посмотришь на меня и увидишь, что рядом с тобой... я, чёрт возьми. Ревнивый трус не первой свежести.

— Всё! Хватит, — резко перебил его Стас, — обоюдное самобичевание ни к чему не приведёт. Лучше давай вместе бороться со страхами, иначе сойдём с ума.

— В болезни и здравии? — полушутливо спросил Виктор.

— Да, — улыбнулся Стас. — Я клянусь тебе быть честным и делиться всем, что меня волнует.

— А я постараюсь не ревновать и не паниковать.

— Н-да уж... обеты у нас получились не очень.

— А по-моему, самые те, но, если хочешь, можно романтичнее, — потупив взор Виктор продолжил, — я, как сейчас, помню момент, когда тебя первый раз увидел, на несколько секунд ослеп от красоты. Думаю, я влюбился с первого взгляда. Не скрою, сперва только во внешность, но уже пару дней спустя, познакомившись с тобой ближе, почувствовал себя так... комфортно, словно ты самый родной и близкий мне человек. Будто мы знакомы всю жизнь. И это было такое счастье. Я ожил после многолетнего сна, наконец, проснулся. Ощутил себя человеком. И всё благодаря тебе. Но, ты прав, я никогда не интересовался мужчинами, и для меня стало шоком, когда осознал... понял, что чувствую к тебе. Пытался держаться подальше, но без толку. Это всё равно, что себе руку пилить тупым ножом — охиреть, как больно. А потом случилась командировка и мы... ну, ты понял. Я до сих пор в шоке, что всё так сложилось. И ты прав, дальше всё закрутилось быстро, но мне было невероятно хорошо весь этот месяц, пока я сам всё не испортил. Но я люблю тебя и хочу всё исправить, поэтому давай просто жить...

На этом его прервал Стас, резко притянув к себе и поцеловав.

— Я согласен, — прервавшись на минуту, ответил он, — мне нравится твой подход. Давай просто жить, а там разберёмся.