«Мечтаю, чтобы эти три минуты уже закончились»

***Вторник пролетел как в тумане. Огромная арена Wiener Stadthalle гулела от тысяч зрителей, трибуны превратились в бушующее море флагов, а за кулисами воздух был буквально пропитан адреналином и нервным напряжением.До выхода Израиля оставалось ровно три номера.

В гримерке висела тишина, перерываемая лишь частым дыханием артистов и редким щелканьем баллончика с лаком для волос. Эден, Даниэль, Ясмин и Женя заканчивали последние штрихи макияжа, параллельно повторяя движения руками. Все старались держаться уверенно, но дрожащие пальцы выдавали страх.

Лихи сидела перед зеркалом. Её лицо было идеальным, но в глубине глаз застыло сильнейшее напряжение. Голова уже практически не болела, но мысль о том, что через несколько минут на неё будут смотреть десятки миллионов людей в прямом эфире, заставляла сердце колотиться где-то в горле.

Ноам подошел сзади, опустив руки ей на плечи. В зеркале их взгляды встретились.- Как ты? - тихо спросил он, чуть сжав её пальцами.

- Мечтаю, чтобы эти три минуты уже закончились, - честно призналась Лихи, слабо улыбнувшись. - Ноам... а если я опять...

- Перестань, - мягко перебил он её. Он повернул её кресло к себе и опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с её глазами. - Никаких «если». Ты прошла через худшее. Ты выдержала эти три дня в темноте, выстояла на прогоне жюри. Сегодня мы просто выходим и забираем эту сцену. Поняла?Лихи глубоко вздохнула и кивнула.

- Выход делегации Израиля на позицию! - раздался громкий голос режиссера из динамика бэкстейджа.Они встали. Девчонки быстро собрались в круг, сложив ладони вместе.

- За нас, за номер, за Ноама! - быстро прошептала Эден, и все разом выдохнули: - Погнали!Они вышли в темный коридор, ведущий к подсценическому пространству. В ушах стоял непрерывный гул арены. Ведущие уже объявляли их страну, экран залился изумрудно-серебряными красками, и техническая команда дала отмашку.

Ноам первым поднялся на подиум, за ним бесшумно и грациозно взлетели девчонки, занимая свои точки внутри светового «алмаза». Лихи встала в самом центре - точно на свою позицию.

Свет погас. Пошел обратный отсчет.В ушных мониторах раздался щелчок метронома, и тяжелый, гипнотический бас «Michelle» ударил по арене.Ноам запел первые строчки, его голос звучал мощно и без единой фальшивой ноты. А затем в свет софитов вступила Лихи. Она двигалась так, словно никакой травмы, никакой боли и никаких трех дней в изолированном отеле не было вовсе. Это была чистая магия движения - резкая, чувственная, идеальная.

Ноам пел, и в каждом его слове чувствовалась та эмоциональная буря, которую они прожили за эти дни. Каждое сближение на сцене, каждый взгляд глаза в глаза пахли не просто отрепетированным шоу, а настоящей, выстраданной драмой.

Финальная нота. Ноам берет последнюю высокую секунду, Лихи замирает в сложнейшей позиции, а вокруг них вспыхивает холодный пиротехнический фонтан.Свет гаснет.

Арена просто взорвалась. Тысячи голосов скандировали их имена, а за кулисами делегация уже прыгала от восторга.Ноам не стал ждать, пока включится дежурный свет. В полной темноте он шагнул к Лихи, обхватил ее за талию и оторвал от пола, кружа вокруг своей оси. Лихи за смехом пыталась спрятать слезы - они сделали это. Без единой ошибки.