Глава первая:

В глаза словно песок насыпали, открыть их казалось невозможным. Но, превозмогая боль, я справилась. Однако зрение явно играло со мной в прятки и сейчас оно благополучно скрылось куда подальше, отчего вокруг все казалось темным и мутным, словно я смотрела через плёнку. Пришлось привыкать и попробовать перейти на другие ограны чувств, компенсируя так сказать. Долго прислушиваясь, я улавливала лишь звук собственного хриплого дыхания, отчего оно становилось прерывистым и более тихим. Устав нервировать себя, я легла на постель поудобнее и попыталась заснуть, сомкнув глаза. Но и это мне не удалось; как только веки сомкнулись, слух уловил едва слышный шорох на небольшом расстоянии от меня. Глаза тут же непроизвольно распахнулись, а одеяло было натянуто по самый нос. Возможно, это и было по-детски, но на тот момент казалось мне реальным шансом спрятаться. Я ничего не видела, кроме темноты, которую боялась ещё с того возраста, когда была малышкой. Оттого одеяло и было вечным спутником моих сновидений, даже несмотря на сорокаградусную жару я всегда спала под плотным покрывалом. Но шли минуты и ничего не происходило, шорох не повторялся, а зрение начинало вылазить из своего укрытия и вяло возвращаться в норму. Эти факторы, конечно, грели душу, но явно хуже одеяла, которое было решено оставить на носу. До поры до времени. И вот лежу я, жду возвращения блудного игрока в прятки, а в голове крутятся самые разные мысли, большинство которых крайне жуткие. Итак, что мы имеем?1. Я не знаю, где нахожусь.2. Я не помню, почему здесь нахожусь.3. Я не понимаю, что со мной.(обоснование смотри пункт 2)Зрение вернулось на свой пост, а я решила осмотреться. Белые стены, минимум мебели: небольшой прикроватный столик и коврик у ног, кровать, на которой я лежу. Это палата. Наверняка, больничная. Вот только откуда был шорох, это же больница, мышей здесь быть не может. Или я поспешила с выводами? Нужно осмотреть все получше. Я попыталась встать, но не вышло даже сесть. Морщась и скрипя зубами, я приподнялась и привела тело в состояние полулёжа. Повернула голову, на что та ответила разрывающей болью. Это длилось несколько секунд, по-видимому от поворота, который оказался несколько резким, для моего состояния. Но все же на несколько мучительных секунд мое тело сковала дикая боль, которая уходя лишь пульсировала в голове. Желание помассировать виски тут же было приведено в действие. Я надеялась, что это поможет, однако все только усугубилось. В руке был катетер, который соединялся тоненькой трубочкой с флаконом лекарства, весевшим на капельнице. Почему и как я не почувствовала это ранее было для меня загадкой, отгадывать которую не было ни времени, ни желания. Головная боль не уходила, массирование висков привело лишь к слабости в руках, а вот слабость привела к появлению злости. Я никогда не была хрупкой девочкой, так в чем дело?! Пора взять себя в руки. С тихим рыком я сажусь, голова, кажется, сейчас разорвётся, злость лишь растёт, трубочка от капельницы мешается, а в добавок ко всему с прикроватного столика поднимается чья-то незамеченная ранее голова. Сначала человек явно промаргивался и осознавал, кто он и где он, но вот прошла пара-тройка секунд и человек подскочил. Это явно была женщина, в светлом халатике и таких же штанишках. В темноте, когда её не прятал за собой стол, она была заметна и хоть немного ее можно было разглядеть. Светлые завитые волосы, молочная кожа и белый наряд. Явно молоденькая, фигурка хрупенькая, скорее я была отнесла её к медсестрам. Да и что делать врачу в моей палате ночью. А эту, наверное, попросили посидеть, чтобы сообщить, когда очнусь. Я молча взирала на медработницу, ожидая её реакции. Однако женщина, только проснувшись, с широко открытыми глазами смотрела на меня. Все же рано я решила, что она уже поняла кто она и где она. Или глупенькая совсем, но мне все больше и больше хочется сказать ей "бу", а то глаза так выпучила, словно я призрак. Глаза ее блестели от переизбытка эмоций, так что спустя пару секунд она с криками выбежала из палаты. Для меня, конечно, такое поведение было непонятно. Я то сдержалась, "бу" не сказала. Но долго думать об этом не пришлось, на крик девушки откликнулась моя голова, точнее таракан в ней, который метался там, вопил и бился о черепную коробку, в нелепой попытке вырваться. Да кто бы его вырвал, а?! Вновь пытаясь помассировать виски, я зацепилась сначала за трубку, а после руки и вовсе не захотели подниматься. Одним движением, слишком резким для моего состояния, я попыталась вырвать шприц из руки, но голова отозвалась на это дикой болью, поэтому я попыталась вновь вынуть иглу из вены, но уже более спокойно, во второй раз этой вышло и я толкнула капельницу, чтобы хоть как-то успокоить собственные нервы. Оборудование с гулким грохотом упало, и пол усеялся мелкими и блестящими, словно бриллианты, осколками. В палату же тем временем влетел врач, а за ним и свора медсестёр. -Неужели, дорогая. Что это случилось? - оглядывая палату, произносит он.-Что я тут делаю? - не знаю, откуда и силы взялись, но я кричу, а злость затмевает разум от неизведанности хоть малой части своего прошлого, как и настоящего.-Неужели вы не помните, дорогуша?Его обращение действует на меня, как масло подливаемое в огонь, но злость уходит, когда в голове появляются картинки завершения моего последнего в памяти вечера.Темнота, горящее авто и лица любимых родителей предстали пред моими глазами.-Что с родителями? - это первое, что смогла вымолвить, голос стал тихим и дрожащим, а тело чуть поддалось вперёд. Руки затряслись, а взгляд затуманился. Все стало размытым от поступивших слез, а горло сдавил спазм, который мешал даже дышать, не то что говорить.-Ой, дорогая, успокойся и приляг.- Этот врач явно не вызывал у меня ничего хорошего. Ему совершенно не хотелось доверять, слушать и даже смотреть на него. Однако это не отменяло того, что только он сможет сейчас ответить на так истересующий меня вопрос.Я легла на свою постель, так как силы покинули меня, так толком и не придя, но даже это не остудило мой пыл и желание узнать всё, как есть.-Что. С моими. Родителями. - сквозь зубы, шипя, чеканю я.-Кариночка, успокоительного,- и обеспокоенная медсестра выбегает из палаты за таблетками.-Что же, Самуэлла. С вашими родителями всё хорошо. Они отделались парой царапин и ушибов. А вот вы...- врач хищно улыбнулся и сложил руки на груди, смыкая их в «замок».-А что не так со мной?-Вам удалось перенести очень дорогостоящую операцию,- произнёс доктор, а после подмигнул.- Так что отдыхайте и набирайтесь сил, а то ещё на одну такую операцию денег не найдётся. А если вы не успокоитесь, она вам, ой, как пригодится.-Сколько она стоила?- ком в горле не хотел сглатываться, я боялась представить, откуда мои бедные родители могли найти деньги. Да, папочка, конечно, талантливый политик, да только честный очень и искренне болеет за свой народ. А оттого и к богатым мы никогда не относились.Врач в ответ лишь написал на листочке сумму и протянул его мне. Смотреть было страшно, но я решилась, а после... голова пошла кругом от такого количества нулей.-Но откуда?-сиплым, еле слышным голосом прошептала я.-Операцию оплатил ваш, так сказать, несостоявшийся убийца. -хохотнул мужчина. В подсознании вскипела ярость. Ведь это он во всем виноват, мне не жаль себя, но родители. Моя маленькая хрупкая мамочка. А папа был уже в возрасте, но от этого его кости крепче не становились. И этот идиот. Как он мог? Кто садится за руль, если совсем не знаком с правилами, имеет руки не из того места или пьян? Моя ярость будоражида память, я вспоминала того самого убийцу, ведь я даже успела немного его рассмотреть до столкновения, но в ответ на это всё моя голова решила отреагировать лишь тупой болью.-Кто он?-Неужели не помните? - поднял брови вверх собеседник. Я то помнила, но у него на лбу ведь его статус не написан. Хотя его автомобиль был почти равноценен этой надписи. - Хм. А вот и он. Доктор вышел из палаты, а в дверях показался заспанный паренёк. На вид ему было около восемнадцати, может чуть больше. Мои мысли тут же бросились в сторону осуждения родителей, которые додумались доверить малолетнему щенку такое авто. И смазливая мордашка его не спасет от проблем: карие сонные глаза, длинные чёрные ресницы, модно стриженая шевелюра чуть темнее цвета глаз, алые пухлые губы, небольшой аккуратный нос, накаченное тело. И одет он был неплохо, а лейблы лишь подтверждали мысли о его немаленьком состоянии. Хотя, конечно, речь скорее шла о состоянии его родителей, которое отпрыск тратил налево-направо. Будь я в состоянии, то от праведного гнева вскочила бы на постели, чтобы не смотреть на этого преступника снизу вверх, но состояние здоровья явно не располагало для таких резких движений, поэтому я продолжала возлежать своей буйной головушкой на подушке.-И из-за этого я застряла здесь?- задала вопрос в никуда.-Привет.- Стоя в дверях и переминаясь с ноги на ногу, сказал парень и почесал затылок.-Это всё, что ты хотел сказать? Если да, то проваливай.- Да, я была груба и вела себя невоспитанно, но пусть радуется, что так. Будь я сейчас в состоянии встать на ноги, он бы получил сначала словесный скандал, а после я бы не постеснялась и руку на него поднять. Причем не одну и несколько раз.-Нет. Я хотел извиниться.-Валяй.- дала отмашку, а сама навострила ушки. Любопытство, чёрт бы его пробрал, плясало самбу в нетерпении. Ибо придумать, как можно за такое извиниться, я не смогла.-Ну. Кхм. А если утром?- по-видимому, не только я.- Спать хочу, бошка не варит. Мне позвонили, сказали, что ты очнулась, и я сразу примчал сюда.-Тогда мог и не мчать. -Прости?-Проваливай. Парень понурил голову, весь сгорбился и, развернувшись ко мне спиной, виновато произнёс:«Спокойной ночи.»В ответ ему была лишь тишина, и он ушёл.Я же смотрела в огромное окно своей палаты и прокручивала в голове только что увиденное. Злость отошла на задний план, всегда была склонна к излишней доброте. Он был милым, казалось, что такая внешность не может вязаться с совершённым поступком. Я чувствовала подвох, но, откровенно говоря, такие "милашки" могут скрывать очень много гадости внутри. Так что моё неверие было скорее желанием оправдать. Не зря мамочка говорит, что я смотрю на мир через огромные розовые очки с иллюзией облаков и единорогов. Вот если он такой милый зайчик, каким кажется, то как он мог попасть в такую аварию, что моя жизнь висела на волоске. Как он мог это позволить? Слишком грубая ошибка, которая не может произойти по случайности. Я ещё долго смотрела на ночной город, а после сама и не заметила, как уснула.