Глава 15. Полный расклад в гримёрке Басты

От лица Василия (Басты), Антона Шастуна, Димы Масленникова и Егора Крида

Баста:

Дверь моей випки чуть не слетела с петель, когда внутрь ввалилась эта троица — Шастун, Масленников и Егор. Вид у парней был такой, будто они только что на бэкстейдже встретили привидение или, как минимум, ОМОН. Антон нервно крутил кольца на длинных пальцах, Дима почёсывал затылок, а Егорка просто стоял с открытым ртом, пытаясь переварить увиденное на парковке и в коридоре.

— Вась, это чё за пиздец сейчас был? — с порога завел Шастун, активно жестикулируя. — Чё у тебя за гости такие, которые звёзд первого эшелона прямым текстом на три буквы шлют? Она вообще страх потеряла?

Я только усмехнулся, откинувшись на спину кожаного дивана, и спокойно прикурил:

— Радуйтесь и скажите спасибо, пацаны, что она вам просто словесно выписала, а не дала в глаз прямо на глазах у прессы. У Ковалевой разговор короткий, особенно когда она без сна вторые сутки.

Не успел я договорить, как дверь снова открылась, и в гримёрку бесшумно зашла сама виновница торжества. Лия, даже не глянув на притихших парней, уверенно прошла вглубь комнаты, по хозяйски устроилась прямо в моё именное кресло, пододвинула к себе мою чашку с недопитым американо и спокойно сделала пару глотков.

Егор и Антон уставились на неё, шокированные такой наглостью. Лия медленно опустила чашку, подняла свой ледяной, абсолютно непробиваемый взгляд на Крида и Шастуна, и ровным, сухим голосом выдала:

— Вы чё встали тут, как два тополя на Плющихе? Пошли нахуй отсюда, я отдыхаю.

Присутствовавшего здесь же Диму Масленникова она, на удивление, трогать не стала — лишь едва заметно кивнула ему, мол, к тебе вопросов пока нет.

Я посмотрел на эту картину, покачал головой и решил немного разрядить обстановку. Всё-таки её вокал — это то, что могло бы перевернуть всю индустрию, если бы она захотела.

— Лийка, ну хорош ломать комедию. Раз уж ты здесь, на главном фесте страны, может, выйдешь со мной на сцену? Споешь «Сансару»? Твой голос эту толпу в сто тысяч человек просто в клочья разорвет.

Лия медленно повернула голову в мою сторону, на секунду зафиксировала взгляд, а затем молча, с абсолютным спокойствием подняла руку и показала мне чёткий, уверенный фак.

Я не выдержал и просто заржал, подошел к ней со спины и крепко обнял за плечи, взъерошив волосы. Девчонка держала марку даже перед лицом родного дяди.

Лия перевела взгляд обратно на притихших парней, кивнула на Шастуна с Кридом и лениво бросила:

— Дядь Вась, убери отсюда этих Лёлика и Болика, у меня от их присутствия нос еще сильнее закладывает.

Дима Масленников, стоявший у стены, не выдержал и прыснул со смеху, моментально добавив:

— Скорее, долбоёбики, Лий.

Лия впервые за вечер тепло улыбнулась, оценив шутку, и посмотрела на Диму:

— Во, Диман, хорош. Ты вообще крут по вайбу, респект тебе. Хоть один адекватный человек в этой компашке.

Егор Крид:

Я смотрел на эту девчонку и не верил своим глазам. Она сидела в кресле самого Басты, пила его кофе, посылала его топовых друзей, а Василий Михайлович просто улыбался и обнимал её, как ни в чём не бывало. Тут в моей голове окончательно замкнуло контакты.

— Вась, — тихо спросил я, переводя взгляд с него на неё. — А... кто она тебе вообще? Откуда у неё такой безлимитный допуск?

Василий тут же посерьезнел. Его расслабленный взгляд в секунду стал тяжелым и предостерегающим:

— Так, пацаны. Слушайте меня сюда внимательно. Чтобы ни одна живая душа в интернете, в прессе, да хоть где — не знала, что Лия моя племянница. Это не обсуждается. Узнаю, что кто-то слил — закопаю лично прямо здесь, за сценой.

Я сглотнул, снова посмотрев на Лию, которая крутила в руках свой новый чёрный айфон.

— Ты чё, реально бессмертная? — вырвалось у меня.

— Да, — спокойно ответила Лия, даже не поднимая глаз от экрана. — У меня девять жизней. Как у кошки. Ментально я вас всех уже пережила.

— Да её пиарить надо с самого рождения! — подал голос Шастун, всё ещё обиженный на жесткий отпор. — С таким характером и внешностью она бы все чарты порвала, если Вася говорит, что она поёт!

Лия лениво потянулась в кресле, поправляя жесткий корсет на талии:

— Лень мне. Да и в гробу я видала ваш шоу-бизнес, есть приколы поинтереснее. А по поводу петь... Мой вокал, объективно, лучше, чем у Крида и Басты вместе взятых, раз в десять. Это просто факт. Но я с дерьмом свою жизнь связывать не хочу.

— Слышь, высоко не летай, — огрызнулся Шастун, скрестив руки на груди. — Падать потом будет дико больно, девочка. Опустись на землю.

Лия резко замерла. Её лицо мгновенно изменилось, а в глазах на секунду отразилась такая глубинная, леденящая душу пустота, что у меня по спине пробежали мурашки. Она посмотрела на Антона в упор:

— Падала. Раз сто. И чё? Жива, здорова, сижу перед тобой и шлю тебя нахуй.

— Самооценку снизь немного, — добавил я, пытаясь вернуть разговору хоть какую-то привычную динамику, но чувствовал, что мы ступаем на очень опасную территорию.

— Я в аду была три года назад, пацаны, — тихо, но на удивление отчетливо произнесла Лия, доставая из пачки четвертую сигарету и чиркая зажигалкой. — Честно? Мне абсолютно поебать на мнение людей. Вы для меня — просто картинки из телевизора.

Она сделала глубокую затяжку, выпустила дым и резко перевела тему, обращаясь к Пашке, который тихо стоял у двери:

— Паш, дело есть. Мне нужны ватманы. Ровно три штуки. Яркие маркеры и пару человек из массовки фестиваля, посвободнее. Есть у меня одна идея для вашего концерта, хочу устроить небольшой перформанс, но карты я вам пока не открою. Сделай, плиз.

Пашка посмотрел на Басту, тот коротко кивнул, и помощник тут же выскочил выполнять поручение.

Лия откинула голову на спинку кресла, прикрыла глаза и вдруг негромко, но невероятно чисто, глубоким грудным голосом напела всего одну строчку из дядиной песни:

— Когда меня не станет... я буду петь голосами моих детей...

Баста:

Когда она напела эту строчку, у меня буквально пережало горло. Я прекрасно понял, о ком она поёт. Эта строчка была не про сцену и не про чарты. Это было про её отца и мать, которых три года назад унесла та проклятая авария, и ради чьих детей — Тёмы и мелкой Лии — она сейчас тащила на себе весь этот огромный мир, зажав собственные чувства в железный кулак.

Лия открыла глаза, посмотрела на онемевших одиннадцатиклассников медиа-мира, туша сигарету о донышко пустого стакана, и ровным, идеальным английским языком без малейшего намека на русский акцент произнесла:

— Rule number one: you know my name, but you don't know my story.

Произнесла это легко, с абсолютной уверенностью преподавателя элитной гимназии. Я прекрасно знал эту фразу — Лийка всегда её говорила, когда у неё не было ни малейшего желания что-либо доказывать окружающим, если они не верили в её силу или пытались учить жизни.

— Правило номер один, — вслух дословно перевел я для парней, которые английский знали явно хуже. — Вы знаете моё имя, но вы не знаете мою историю.

В гримёрке воцарилась полная тишина. Крид и Шастун переглянулись, кажется, впервые осознав, что перед ними сидит не просто дерзкая девчонка из Сити, а человек с тяжелейшим бэкграундом, сломать которого у них точно не получится.

Дима Масленников сделал шаг вперед, нарушая молчание, и искренне улыбнулся Лие:

— Слушай, Лий... По поводу твоей идеи с ватманами и массовкой. Я в теме. Давай я тебе помогу всё организовать? С режиссурой и людьми подсоблю, у меня опыта вагон. Сделаем красиво.

Лия посмотрела на Диму, её взгляд смягчился, и она коротко кивнула:

— Давай, Диман. Подключайся. Твоя помощь лишней не будет. Погнали делать шоу, пока наши звёзды окончательно не погрустнели.