Глава 10. Взрыв в салоне и жесткий тайминг

От лица Тёмы

— Какая, нахуй, Турция, Лия?! Ты че, блять, серьезно сейчас?! — меня просто сорвало с катушек, стоило джипу выехать за ворота школьной парковки. Я повернулся к сестре, хватая ртом воздух от возмущения. — Ты мне только что разрешила с Максом во Владивосток свалить, а сама втихую билеты в Анталию берешь? Операция?! Какая, сука, операция, почему я узнаю об этом от одиннадцатиклассников на парковке, а не от тебя?!

Я орал на весь салон, меня трясло от обиды и злости. Опять она всё решила сама. Опять включила свою железную леди, спрятав от меня реальные проблемы.

Лия даже бровью не повела. Она уверенно крутила руль, встраиваясь в плотный поток машин на шоссе, и только сильнее сжала пальцы на коже рулевого колеса.

— Тёма, завали ебало и не ори на меня в машине, — ледяным, сухим голосом отрезала она, даже не повернувшись. — Психовать будешь перед своими друзьями. Да, я лечу в Турцию. И да, на операцию. Мне нужно вырезать эту херню из носа и сделать нормальную перегородку, потому что я уже, блять, задыхаюсь и капли не помогают. Задолбалась жить на ксилометазолине.

— А раньше сказать нельзя было?! — не унимался я, сжимая кулаки. — Я думал, мы лето вместе проведем, с мелкой...

— Тёма, это единственный свободный час для моего носа! — резко перебила она, и в её голосе впервые прорезалась дикая усталость. — Сейчас каникулы начнутся, уроков в гимназии не будет, мелкую как раз из больницы выпишут, я возьму её с собой на реабилитацию к морю. Когда мне еще это делать? В сентябре? Или когда я посреди учебного года загнусь от какого-нибудь гайморита? Короче, завязывай с истерикой. Всё уже спланировано и оплачено. В клинике меня ждут.

Я откинулся на спину, тяжело дыша и злобно уставившись в лобовое стекло. Возразить было нечего, но внутри всё равно всё кипело от этой её скрытности.

Лия бросила короткий взгляд на часы на панели джипа и перестроилась в правый ряд для поворота.

— Всё, закрыли тему, — скомандовала она, возвращаясь к своему обычному рабочему тону. — Сейчас у нас другой маршрут. Нам нужно срочно заехать в торговый центр за Машей и Василисой, они там застряли. Заберем девчонок, а потом уже на полной скорости рванем в клинику к мелкой. У нас тайминг жесткий, так что хорош дуться, Тёма. Работай головой, а не эмоциями.

От лица Маши и Василисы

Маша:

Пока Лия моталась в гимназию за Тёмой, мы с Васей времени в ТЦ не теряли. План был спонтанный, но горел у нас в головах ебейшим пламенем. Мы зашли в топовый магазин техники, и Вася, стараясь выглядеть максимально солидно, подозвала консультанта.

— Извините, у вас есть Айфон 16 Про Макс в чёрном цвете в наличии? — спокойно спросила она. — Нам нужен именно чёрный, это подарок для очень близкого человека.

Парень-консультант быстро застучал по планшету, нахмурился, а потом выдал:

— Девушки, чёрный остался только один на всю сеть в этом ТЦ. Но там максимальная комплектация — на один терабайт. Брать будете?

Я аж прифигела. Терабайт — это уже совсем другой ценник. Я быстро отошла в сторону и набрала отцу в Телеграм:

Маша: «Пап, тут пиздец, чёрный остался только один и он на терабайт! В единственном магазе. Брать или нет? Он стоит 140 994 рубля, нам немного не хватает».

Ответ прилетел мгновенно:

Папа: «Конечно брать, блядь, о чём речь вообще? Докинул ещё десятку сверху. Оформляйте».

Мы выдохнули, оплатили эту чёрную матовую роскошь, но упаковывать в обычный фирменный пакет не хотели — Лия бы сразу просекла фишку. И тут Васю осенило. Она повернулась к консультанту:

— Слушайте, а у вас есть какая-нибудь старая, ненужная коробка из-под Андроида? Ну, от какого-нибудь дешёвого Самсунга или Ксиоми, чтобы туда и айфон, и его родная коробка вместе поместились?

Парень поржал, но коробку нашёл. Мы упаковали оригинальный бокс внутрь этого андроидовского хлама и пошли к выходу из ТЦ, где нас уже ждал чёрный танк Лии.

Василиса:

Когда мы запрыгнули на заднее сиденье джипа, атмосфера в салоне была просто наэлектризована. Тёма сидел надутый, как мышь на крупу, и злобно зыркал в окно. Оказалось, он только что узнал про её операцию в Турции и устроил истерику.

Лия обернулась к нам, её лицо было бледным от усталости.

— Тёма, телефон на базу, — сухо скомандовала она, протягивая руку назад. — Наказание за твоего взорванного скелета никто, блять, не отменял. Сдавай трубу.

Тёма нехотя вытащил свой новенький 17 Про Макс и вложил ей в ладонь. И тут Маша подмигнула мне и незаметно включила камеру на телефоне, держа её на уровне груди, чтобы снять реакцию Лии для папы.

— Лий, короче, — Маша протянула ей эту убогую коробку из-под Андроида. — Мы тут в ТЦ ходили... В общем, это всё, что было в торговом центре, пока только так. Короче, это тебе подарок от нас с Васей.

Лия нахмурилась, глядя на дешёвый картон:

— Это че за хуйня? Вы мне Андроид решили подарить, девчонки? Серьезно?

Она открыла крышку, ожидая увидеть там какой-нибудь бюджетный телефон, но когда из серой коробки показался оригинальный, запечатанный в плёнку бокс 16 Про Макс в цвете Black Titanium, Лия просто зависла. Её железное лицо на секунду дрогнуло, а в глазах промелькнуло такое искреннее охуение, какого мы у неё в жизни не видели.

— Вы че, блять, с ума сошли? — тихо, почти шёпотом спросила она, переводя взгляд с коробки на нас. — Зачем? Он же стоит как крыло от самолёта...

— Лия, заткнись и забирай, — засмеялась Маша, продолжая снимать. — У тебя одиннадцатый айфон в хлам разбитый, ты из-за аденоидов дышать не можешь, на операцию в Турцию летишь, а брату 17 Про Макс покупаешь! Папа в курсе, он одобрил. Так что давай без твоих капризов.

Лия крутила в руках новую коробку, и мы заметили, как у неё чуть покраснели глаза, хотя она изо всех сил пыталась держать марку. Ковалева же, блять. Нельзя показывать слабость.

— Ладно... Спасибо, мелкие, — она шмыгнула своим забитым носом и бережно положила телефон на пассажирское сиденье. — Настрою сама, пока буду по городу мотаться с заграном своим и мелкой, документы к вылету собирать. Как раз камера нормальная будет в Турции. Всё, погнали, у нас клиника на очереди, мелкая ждёт.

От лица лечащего врача частной клиники

Я зашел в стерильный бокс стационара, чтобы проверить состояние нашей маленькой пациентки, и на секунду замер в дверях. Картина была, мягко говоря, необычной для наших палат.

Трехлетняя Лия-младшая, всё еще бледная, но уже без той страшной лихорадки, какая была вчера, плотно сидела на руках у своей старшей сестры. Лия Александровна Ковалева, несмотря на юный возраст, держалась в этих стенах так, будто сама руководила всей клиникой. На ней было огромное черное худи, под глазами залегли тени от хронического недосыпа, но взгляд оставался стальным и цепким. Прямо сейчас мелкая девочка своими крошечными пальчиками отламывала кусочки от банана и то и дело заботливо кормила старшую сестру, а потом откусывала сама. Лия Александровна послушно принимала еду из рук ребенка, и это, кажется, было единственным, что она съела за этот сумасшедший день.

— Зайка, послушай меня внимательно, — негромко, но очень твердо объясняла старшая Лия, аккуратно поглаживая малышку по спине. — Сейчас наступил день, на улице светло. Мне нужно ненадолго уехать по делам, покататься по городу, чтобы мы с тобой смогли улететь в Турцию к морю. А Тёма у нас едет с другом во Владивосток, у него свои дела.

Малышка шмыгнула носом, преданно заглядывая сестре в глаза.

— Я скоро вернусь, — продолжала Лия Александровна, и в её голосе не было ни капли сюсюканья, она говорила с трехлетним ребенком как со взрослой. — Привезу тебе твой планшет, чтобы ты мультики смотрела, и огромную-преогромную куклу, какую захочешь. Я всегда буду рядом, поняла? Если ты очень хочешь, то Маша, Василиса и Тёма побудут сейчас с тобой в палате, пока я мотаюсь по делам. Но мне нужно ехать. Если я сейчас это не сделаю и не соберу все документы, то мы вообще все никуда далеко не поедем. Останемся в Москве. Ты же хочешь на море?

Маленькая Лия серьезно кивнула и отпустила воротник её худи. В этот момент старшая сестра наконец заметила меня, плавно поднялась с кресла, аккуратно переложила ребенка на больничную койку и подошла к моему столу.

— Доктор, — обратилась она ко мне, мгновенно сменив тон на деловой и жесткий. — У меня к вам важный разговор. Пока я буду собирать документы на вылет и загранпаспорта по инстанциям, мои кузины Маша и Василиса, а также брат Тёма останутся здесь, в боксе, присмотрят за мелкой. Но у меня есть задача. Организуйте, пожалуйста, прямо сейчас забор крови на расширенную панель аллергенов для всей этой троицы — для Тёмы, Маши и Василисы. И для маленькой Лии тоже.

Я удивленно приподнял брови, открывая журнал назначений:

— Для всех четверых? Но это довольно объемный анализ, Лия Александровна. А вы сами?

— А я сдам кровь прямо сейчас, не отходя от кассы, — отрезала Ковалева, решительно закатывая рукав своего безразмерного худи и оголяя тонкую вену. — Мне нужно знать всё об их здоровье до того, как мелкие разъедутся по разным концам света — кто во Владивосток, кто за город, кто со мной в Анталию. Оформляйте направления, доктор. У меня ровно пять минут, время пошло.

Я только молча кивнул и потянулся за шприцами. Спорить с этой девушкой было абсолютно бесполезно. Она контролировала каждый шаг своей семьи, каждую деталь их жизни, и даже находясь в шаге от сложной операции в Турции, умудрялась строить врачей и планировать безопасность своих детей на месяцы вперед. Железная Ковалева, блять, по-другому и не скажешь.