reincarnation

Дышит покоем ночной простор

Залиты лунным светом равнины

Спят зеркальные глади озёр

В мягком тумане исчезли вершины

Жизнь Богданы пошла под откос ровно три года назад.

Возвращение в родительский дом из её уютной однушки в Варшаве, поступление в ненавистный Политех на филологию, вместо желанной режиссуры, и встреча с Андреем.

Череда принятых решений и сделанных выборов, которые были сделаны за неё.

Отторжение реальности и проживание не своей жизни убивало, и жизнь эта была похожа на день сурка.

Первая работа, сессия и потом переезд в отдельное жилье с любимым (?) парнем. В теории, если перестать обращать внимание на что-то, что тебя беспокоит, оно должно прекратить досаждать? Она не была уверенна в этом, но точно знала, что если к этой формуле добавить алкоголь и никотин, жизнь точно станет проще.

. . .

Папа раньше любил смотреть военные фильмы, где советские солдаты убивали немцев, и она любила их смотреть вместе с ним. Всё в том же детстве ей очень нравился «Назад в будущее». Бодя не раз представляла, что она так же нырнёт где-то в речку и вынырнет в сороковых, пойдёт партизанкой и будет защищать родину.

Где-то в глубине души она мечтала побывать на войне, хоть раз в жизни принести пользу, отдать какой-то незримый долг. Возможно, даже хотела, чтоб она началась, хоть и никогда не желала этого по-настоящему.

Новостные каналы она не любила и не читала. Жизнь и без них не сахар, так зачем портить её ещё сильнее. Ей было абсолютно всё равно, сколько людей умерло от ковида и сколько им сейчас болеет. Сама она заразилась лишь в начале 2022 года, на спаде эпидемии, как раз во время зимней сессии на втором курсе, и была безумно рада, так как на работе дали больничный, и не придётся писать коллегам с просьбой выйти вместо неё на замену в экзаменационные дни.

16 февраля она впервые услышала, что все говорят про какую-то войну, что старый маразматик с соседней страны планирует на них напасть...

— Я удалил ТикТок у себя, там что ни видео, то все про войну говорят. Ты что думаешь по этому поводу? — спросил Славик.

Славик представлял из себя симпатичного молодого парня, лет 20, не больше. Будучи в отношениях, Богдана не позволяла себе ничего больше, чем дружескую беседу с противоположным полом. Она уверяла себя, что это для того, чтобы не ранить чувства Андрея, ведь он её любит, и она не хочет делать ему больно.

Лгать она тоже не хотела, в первую очередь самой себе. Андрея она не любила, да и не могла никогда полюбить. Он был лишь копией одной из её летних интрижек, из тех времён, когда в её жизни ещё всё было хорошо.

Бодина интрижка появилась внезапно и исчезла так же быстро, оставив после себя пустоту в душе и песни «Автоспорта».

Так что, когда, вернувшись в Киев, она листала «Тиндер» и в одной из анкет встретила такие же зелёные глаза, с карими «нитями», что расползались от зрачка по всей радужке, она не задумываясь свайпнула вправо.

Любить или быть любимой? Богдана выбрала второе.

— Да бред это всё, кто в двадцать первом веке будет начинать войну?

— Я тоже так думаю, но всё равно как-то не по себе становится.

Через неделю впервые прозвучала сирена, впервые упала ракета и пролилась кровь.

24 февраля 2022 года жизнь разделилась на «до» и «после».

Её разбудил звонок от мамы, дальше следовала поездка в «безопасное место», на дачу под Киев, и два месяца, проведённые в оккупации.

Думали ли её родители, что так случится? Скорее всего, нет.

Она тоже об этом не думала. Богдана и представить себе не могла, что будет заклеивать окна скотчем на чердаке, чтобы во время прилёта не выбило стекла, и впервые взглянет в глаза смерти. В паре метров перед ней летит вертолёт, с «v» на носу, и из кабины высовывается рука с автоматом. Дальше всё как в тумане...

Как она запрыгнула назад и спустилась вниз, мозг удалил из памяти.

4 марта 2022 года, в её двадцатилетие, к ним на участок упал снаряд. Ещё через 8 дней расстреляли семью, которая не хотела отдавать свои запасы еды оккупантам.

Через неделю Богдана впервые вышла за территорию своего участка, чтобы получить гуманитарку. В тот день она второй раз взглянула смерти в глаза.

По главной улице села туда-назад проезжали машины, БТРы и прочая военная техника. Каждый раз, при гуле моторов, все, кто стоял с ней, начинали прятаться.

Богдана смерти не боялась. В какой-то степени она её ждала, как исцеление от душевных мук, так что, вместо того чтобы следовать за остальными и прятаться в здании, что ещё не так давно было магазином, а сейчас больше походило на заброшку внутри которой прошел ураган, она стояла, упёршись плечом об остатки забора, и курила.

Машины проезжали одна за одной, не обращая на гражданских никакого внимания, пока не остановился один БТР, в метре от них. Все, за исключением девушки, кинулись снова в здание.

— А ти че стоишь? Смелая очень? — посмеялся один из мужиков в камуфляже, что сидели на технике.

Богдана ничего не ответила, лишь достала ещё одну сигарету из пачки и поднесла к губам.

— Сучка.

Военный наставил на неё оружие и выстрелил. Девушку начало трясти, ноги стали ватными, но она, на удивление, не упала.

Смерть в её случае означала освобождение. Ей больше не нужно ходить в ненавистный университет, потому что родители решили, что у неё больше шансов стать переводчиком, чем режиссёром.

«В нашей стране кино не снимают»

Смерть означала, что не придётся больше ходить на работу, сидеть в магазине по 12 часов, крутя краники с пивом и слушать пьяные подкаты к ней от заплывших мужиков.

Смерть означала, что она расстаётся с Андреем, которого хотела бросить ещё в первый год отношений, потому что чувства к предыдущей интрижке уже давно угасли, а к самому парню так и не возникли. Её держало рядом только чувство ответственности перед сделанным ею выбором.

«— Ты веришь в реинкарнацию души после смерти?

— Більше ні, чим так. Я притримуюсь думки, що немає ні бога, ні душі. Ми народжуємось один раз і вмираємо рівно стільки ж.

— Мне кажется, я знаю про тебя всё, — девушка смотрит в его глаза и проводит рукой по горячей щеке. — В прошлой жизни мы были вместе и пообещали друг другу обязательно встретиться снова»

Андрей оказался однокурсником её подружки. Он был неплохим человеком, вызывал симпатию, но не более. Рост у него был такой же, как у Богданы, 162 сантиметра, длинные волосы, серьги в ушах и хрупкое телосложение. Когда они гуляли вместе, к ним постоянно подходили знакомиться парни.

Девушка не очень рада была такому стечению обстоятельств, но и боялась навязывать свою точку зрения, и менять его под своё видение второй половинки она тоже не хотела.

«Зачем я тогда начинала с ним отношения? Чтоб, как из пластилина, слепить из него совершенно другого человека?»

А вступила она с ним в отношения по тому же принципу, что и вступила в Политех.

Ей навязали его, под предлогом того, что так будет лучше. Всё та же подружка позвала их вместе на день первокурсника и, влив в Бодю четыре банки пива, отправила на соседнюю лавку покурить. Андрей пошёл вместе с ней.

Они целовались, и что-то внутри девушки ещё тогда подсказывало, что ничего хорошего из этого не получится. Но несмотря на это, алкоголь делал своё дело.

Тот же алкоголь, через пару недель, предательски вырвал из её уст «да» на предложение начать встречаться.

Смерть в её случае означала окончание отношений без объяснения причин, почему она хочет расстаться. Без слёз Андрея, которого опять бросает девушка. Без уговоров начать всё сначала и переосмысления последних семнадцати месяцев.

Сослуживец стрелявшего успел схватить оружие и поменять направление очереди, так что пули вошли в землю в полуметре от её ног.

. . .

Там, где горы сомкнулись в кольцо

Месяц качает в серебряной лодке

Ту любовь, что похожа на сон —

Самый сладкий и самый короткий

Сон

Область освободили в начале апреля. Она не умерла, значит, её предназначение в жизни ещё не исполнено.

Когда сидишь в оккупации, ты отрезан от мира вокруг. Выехав оттуда, на Богдану обрушились новости про Бучу, Гостомель и другие города, другие зверства, которые совершили россияне. «До» ей не были интересны новости и сколько людей умерло от ковида. 

«После» каждая смерть, каждый пленный вонзался в и так кровоточащее сердце тоненькой иголочкой, которая давила на живое.

В военкомате ей сказали идти домой и заканчивать университет.

— Двадцатилетних девчонок мы не берём в добровольцы. Хочешь помочь — иди в волонтёры.

В волонтёры её тоже не взяли. Мест нет, волонтёрские центры переполнены.

Дома ей сказали, что она дура.

— Ты реально в военкомат ходила? — Андрей смеялся с Богданы и расплывался в мерзкой улыбке. — Я такой чуши ещё никогда не слышал.

— А ты сам чего не пойдёшь? Забыл, через что мы прошли?

— Я не лох, чтоб добровольно идти на смерть. Мне дома хорошо, я ещё пожить хочу.

Он не лох, чтоб идти защищать свою родину. И не был лохом, чтоб защитить свою девушку, когда до войны к ним прицепились пьяные пацаны, думая, что они не парень с девушкой, а две девушки.

Он не лох, потому что начал убегать, когда эти пацаны назвали его «пидором» и, огорчённые, что подкатили к пацану, приняв его за девчонку, начали бить. Он убегал от двоих, оставив её с третьим наедине. В отличие от него Бодя не побежала.

Адреналин ударил в голову, а перцовка так удачно оказалась наверху всего хлама, что лежал в её сумке. Богдана тогда была очень рада, что её стиль одежды включал в себя чёрные берцы с металлическим носком и плотной подошвой. В отличие от своего парня она смогла дать сдачи.

«Не лоху» в итоге разбили бровь и поставили синяк на бедре.

Девушка не чувствовала сопереживания к нему, это не вязалось с её видением жизни. Впервые в её отношении к нему появилось отвращение.

— Ты не лох, а я лох, так что сидеть в стороне я не собираюсь.

На реальный фронт её не взяли, так что было принято решение пойти в информационный. Единственное, что она умела действительно хорошо — рисовать.

Это была её отдушина, хоть и закинутая на задний план из-за учёбы, работы и попыток закинуть на задворки сознания всю ту несправедливость и боль от решений, сделанных не по своей воле.

Увы, жизнь не стоит на месте. Через неделю после возвращения в Киев снова возобновили реализацию алкоголя, и её богадельня открылась.

Её магазин открыли раньше, чем она пришла в себя, и в пару к сменщице взяли какого-то бородатого мужика.

— Богдана, не расстраивайся, ты не выходила месяц на связь, мы не знали, что думать, так что взяли на твое место Лешу.

Начальница говорила мягко и с переживанием, будто успокаивая её.

— Хорошо. Так мне получается, нужно искать новую работу?

— Тю, нет конечно. Мы сейчас будем открывать ещё одну точку, недалеко от твоей предыдущей, пойдёшь туда. Тут недалеко, две станции на трамвае.

Единственное хорошее — она не осталась без работы.

. . .

Оставшиеся полгода прошли почти незаметно. День сурка снова вовлек её с головой, и девушке было уже нечего противиться.

Декабрь встретил её переводом в другой магазин, уже третий по счёту, и она не была против. Тут и кассы больше, и добираться легче. Люди тоже по-приятнее, даже постоянницу Лику, с того магазина, где она работала до войны, встретила.

Новый год Богдана собиралась встретить с новой страницей в своей жизни. Она наконец-то записалась к врачу и начала принимать антидепрессанты.

«— У вас синдром выжившего. Это объясняет навязчивые мысли, злобу и раздражительность, чувство беспомощности, проблемы со сном, головные боли, тошноту, а также социальную изоляцию и мысли о самоубийстве»

Возможно, это и объясняло невероятно сильное чувство вины, стыда и сожаления, которое поглотило Богдану с головой, но не избавило её от переживания всего этого.

«Почему я? Я не заслужила этого. Смерть очень несправедлива, забирая жизнь у тех, кто её ценит и хочет жить, но при этом оставляя у тех, кто устал и хочет покоя»

Таблетки плавно заглушали чувства, разъедавшие девушку последние годы, и оковы постепенно спадали. Она всё так же думала о том, почему она выжила, но мысли о суициде сменились четким решением воплотить свою детскую мечту.

Нет смысла в том, чтобы жить дальше, но и нет смысла бесполезно умирать.

Если ей суждено продолжать жить, то она должна стать полезной.

***

— Нам нужно поговорить.

Это было первое, что сказала Богдана, зайдя в их пока ещё общую квартиру.

Андрей сидел на кровати и тихо плакал, как будто предчувствовал, о чём будет разговор.

— Папа умер.

— Что?

В планы девушки никак не входил такой поворот событий. Вселенная точно издевается над ней. Полтора года она носила в себе мысль уйти от него, сказать заветное «мы расстаемся, и это не обсуждается», и только собравшись это сделать, она узнаёт такое.

Он ничего не ответил, лишь заскулил, и ручейки слёз потекли с новой силой.

— Как это произошло?

— У него был диабет, и он начал бухать. Я знал, что он выпивает, но не знал, что так сильно. Я предлагал ему альтернативу, покупал травку и привозил, это хотя бы не так вредило ему...

— Блять, просто гениально.

— Через два дня похороны.

Как не вовремя. Почему именно сейчас?

. . .

— Почему ты в синяках постоянно? Тебя твой этот, карлик, бьёт что ли? — Лика смотрела на неё с подозрением.

— Нет, — только и смогла выдавить из себя Бодя. — Я лунатик. Ночью хожу по квартире и врезаюсь в мебель.

К середине лета 2023 года они с Ликой потихоньку начали общаться, выходя на перекуры. Оказалось, она переехала сюда с мужем, к своей бабушке и брату, а ту квартиру сдавала беженцам.

Конечно, Бодя никому бы и ни при каких обстоятельствах не сказала бы, что она не лунатик.

После смерти отца Андрей поменялся.

Легко рассуждать про абьюз и то, почему жертвы это всё терпят, пока не столкнешься с этим сам. Почему она это терпела, Богдана и сама не могла сказать.

Ей было жалко парня, отец для него был всем. В начале их отношений он рассказывал ей, что однажды видел сон, в котором его отец умер, и, проснувшись, он первым делом позвонил папе и сказал, как его любит и ценит. Сейчас же реальность била по нему чугунным молотом, и позвонить папе он мог уже только во сне.

После первого удара она попыталась уйти. Начала одеваться, собирать вещи в сумку, но выйти ей не дали.

Несмотря на одинаковый рост и статуру, парень был намного сильнее.

Его рука схватила Богдану за длинные пшеничные волосы и с силой потянула на себя. Сколько она так летала по комнате, то и дело натыкаясь на стены и предметы интерьера, она сказать не могла.

После этого он стоял на коленях и плакал. Просил прощения, обещал, что так не будет, и уверял, что поступил так исключительно из страха, что девушка уйдёт от него. Просто не знал как по-другому её остановить.

Масла в огонь подливали и сообщения от его матери: «Бодичка, Андрей тебя очень любит, просто ему сейчас тяжело. Не обижайся на него, пожалуйста.»

И Бодичка осталась, взяв обещание, что это первый и последний раз. Андрею сейчас тяжело, зато ей видимо очень легко и классно. У неё же нет своих проблем и ей не о чем волноваться. Она ж родилась с серебряной ложкой во рту...

Она в очередной раз сделала навязанный ей выбор, потому что то обещание не стоило ничего.

. . .

— Лика, я понимаю, что он твой муж, но если он ещё раз ко мне зайдёт и начнёт такую херню исполнять, я буду с ним драться.

Богдану трясло от злости, и сигарета дрожала в тонких пальцах. Она общалась с Ликой довольно хорошо и знала, что тот парень — её муж, но имени его ни разу не спрашивала.

Выше её на голову, накачанный, но с небольшим животиком, парень пару минут назад зашёл к ней в магазин и заказал ноль-пятку кваса.

— Ваша карта клиента, — сказала блондника, готовясь вводить заученный наизусть номер телефона.

— Нема.

— Продиктуйте номер телефона Лики, пожалуйста.

— Я не знаю.

Он стал перед кассой, достал свой айфон, такой же, как и у самой Боди, только чёрного цвета, и начал стукать им по терминалу.

Для девушки было странно, что она вообще обратила на это внимание. Но мозг почему-то выдернул из памяти фрагмент, как перед началом войны, когда старый телефон Андрея окончательно вышел из строя и сдавать его в ремонт уже не имело смысла, они поехали в магазин и купили ему такой же чёрный айфон, но вместо XR взяли 11. 

Купили естественно за счет девушки, потому что зарплата у Андрея была меньше и позволить себе такую покупку он не мог.Тогда Богдана предложила, чтобы они, как пара, поменялись слотами для симок: на её золотом корпусе был бы его чёрный, а на его — золотой. Однако возникла проблема. Как знак свыше, слот от 11-й модели не подошёл к её телефону. Он был тоньше и длиннее, чем разъем телефона.Богдана поймала себя на мысли, что будь тогда в наличии та же модель, как и у парня, стучащего сейчас по (нервам девушки) терминалу, всё бы идеально совпало.

— Карта, — сказал он.

— Клиента, — продолжила она.

— Та не пам'ятаю я її номер.

— Открой Телеграм и посмотри, — с ноткой злости ответила Бодя, которой хоть и не свойственно было переходить на «ты» с покупателями, но эмоции взяли верх, и её зелёные глаза заблестели не добрыми огоньками. — Я начну: ноль, девять, пять...

В свете жаркого июньского солнца его каштановые волосы приобретали рыжий блеск, а карие глаза становились ореховыми.

Он убрал телефон от терминала и открыл чат...

Если бы не правила компании и штраф в десятикратном размере от суммы чека, она бы и сама по памяти ввела номер подруги, избежав этой ситуации.

Теперь же, стоя на перекуре и разговаривая с самой Ликой, её трепало от злости.

— Кирилл сейчас в рейсе где-то в Польше, он не мог к тебе сегодня зайти в магазин.

— Как не мог, он же только что был, — возмутилась Богдана.

— Ты чисто случайно сейчас не про того пацана, с которым я к тебе захожу, говоришь?

— Про него.

Лика рассмеялась в трубку.

— Это Йосип, он не мой муж. Мы просто соседи.

Богдана удивилась, а ведь правда, она ни разу не видела, чтобы они обнимались или проявляли хоть какие-то признаки того, что они вместе.

Хотя с Андреем они тоже не особо афишировали свои отношения на публике. Богдане была не приятна та мысль, что люди подумают мол они вместе.

— Ну и имя у него.

— Ха-ха. Есть такое.

Тем же вечером они снова вместе зашли к ней за пивом и уже вместе посмеялись с того, что Богдана решила, что они муж и жена.

. . .

— Ты в двадцатых числах работаешь? — Лика спросила, ехидно переводя взгляд с Боди на Йосипа.

— Конкретики добавь чуть-чуть. Может, работаю, а может, и выходная.

За последний месяц они очень сдружились. Девушка узнала, что правильно именно «Йосип», а не «Иосиф», потому что это украинская вариация его имени.

— Он мне говорил, что его мама хотела назвать его «Джозефом», но в последний момент передумала под предлогом того, что скажут люди, — объясняла ей Лика, когда она впервые пришла без парня.

Он тогда поехал к себе домой в отпуск на две недели, и Богдана решила узнать про него чуть больше.

Если откинуть ту неприятную ситуацию, что произошла между ними летом, он очень симпатизировал ей, как парень. В нём было что-то очень близкое ей, в какой-то степени даже родное. Она никогда не рассматривала его как «запасной вариант», но при этом мысли о том, что в нём есть всё то, чего ей так не хватало за три года отношений с Андреем, её не покидали.

Видя, как безбожно девушка курит одну сигарету за другой, Йосип стал на одно колено перед ней, будто собирается делать предложение, и протянул свой эльфбар.

— З персиком, мій улюблений. Ти ж їх теж любиш, єс?

Искра пробежала по её телу. «Я же никому не говорила... Откуда он мог узнать, что я обожаю персики?»

Она даже не могла подумать, что узнал он про персики, унюхав приторный том фордовский «Биттер Пич» на её коже, который не перебивал даже запах сигарет и который сама девушка давным-давно перестала ощущать на себе.

— Двадцать пятого, — внесла конкретику Лика.

— Выходная.

— Отлично, ничего не планируй на этот день, — произнесла девушка и хитро улыбнулась.

Богдана была не глупой, так что сразу догадалась, что значит «ничего не планируй». У Йосипа было день рождения в начале месяца, а у Лики в середине. Эта фраза могла значить только одно — приглашение на их общее празднование дня рождения.

Она очень хотела пойти на него, потому что спустя полгода приёма таблеток социальная изоляция постепенно начала проходить, и они были первыми её друзьями с момента наступления злополучного «после». В голове возникла мысль, что, возможно, ей вовсе и не нужны больше те таблетки.

. . .

— Я тебе запрещаю идти туда.

— Почему? Ты мне кто? Муж? Отец? Кто дал тебе право решать, что мне делать и куда идти? — Богдана срывается на крик, прикрывая рукой горящую после удара щеку.

— Я сказал нет и всё. Пойдёшь — мы расстанемся. Я не хочу, чтобы моя девушка водилась с дедами и алкашами.

— Ты вообще ебанутый? Кто деды и алкаши? Лике 26 исполнилось, Йосипу 23. Нам самим уже не по 18, Андрей. Очнись! Тебе через месяц тоже будет 23, а мне в марте 22. Они наши ровесники.

— От того, что они бухают, они выглядят старше. Люди, которые ежедневно проводят вечера в пивнухе, не могут быть не алкашами.

«Как он может судить людей, которых видел один раз?» — подумала девушка.

Впрочем, она сама прекрасно понимала, почему он так не хочет, чтобы у неё появлялись друзья. Жалкий, неуверенный в себе мальчик, который боится, и думает, что силой сможет держать возле себя другого человека.

Богдана для него была дойной коровой. Жили они у неё в квартире и фактически за её счёт.

Нет, у них не было раздельного бюджета, просто всегда кто-то в отношениях делает больший вклад, а кто-то меньший. В их случае Бодя постоянно торчала на работе, обеспечивая их «семью» продуктами и прочими бытовыми вещами, оплачивала своё обучение, пока он думал о великом.

Великое в его понимании было поступление в университет, чтобы получить отсрочку от армии, подольше пригреть свою шкуру в тепле и добре. Из того университета, где он был однокурсником Бодиной подружки, его отчислили за пропуски.

Девушка ещё пыталась через подругу договориться про его восстановление в учебе, так как Катин парень был их старостой и имел связи в деканате. Ему же было комфортно и так, без напряга.

Именно поэтому он ничего и не сделал, чтобы закрыть долги и восстановиться.

Именно поэтому он вливал Богдане в уши историю о том, что он всё делает, но Катя и её парень не хотят помогать ему с отсрочкой сдачи задолженности.

Именно поэтому Богдана и прекратила с ней общение.

Для неё уже было всё решено.

. . .

— Ти сьогодні дуже гарна, — сказал Йосип, когда они наконец-то все встретились перед рестораном.

— Спасибо, — смущенно произнесла девушка.

Тогда она впервые за долгое время накрасилась, нарисовав стрелки, и подкрасив губы помадой.

Впервые, за долгое время, её зеленые глаза светились, а пшеничные волосы были аккуратно уложены прядями и зафиксированы шиммерным лаком.

Из всех присутствующих она знала только Лику с её мужем и младшим братом, Йосипа и Диму — друга детства Лики, который иногда мелькал в их компании.

Находиться с незнакомыми людьми всё ещё было напряжно, но девушка чувствовала, что не выйдя из зоны комфорта, она никогда не добьётся перемен в жизни. Возможно этот вечер станет отправной точкой в её пути к восстановлению социализации и выходу из затворничества.

Стол был расположен буквой «П», и по чистой случайности, или по чьему-то хитрому плану, Йосип и Богдана сидели с краю, только вдвоём.

Напротив них сидела Лика с мужем, и её глаза хитро поблескивали.

Девушка незаметно достала телефон и начала печатать сообщение.

«— Когда встречаться начнёте?))» — высветилось на экране телефона Йосипа.

Он усмехнулся и, повернувшись корпусом к Боде, открыл чат с подругой.

Уже слегка выпившая Богдана увидела сообщение, и в душе появился гнилой червячёк сомнения и страха. «Издеваются». Какая она дура, что вообще согласилась сюда прийти.

Мысль о том, что она искренне могла нравиться парню, казалась чем-то нереальным, в отличие от навязчивой идеи, что они пригласили её по приколу, хохмы ради. Она ж буквально продавщица с пивнухи возле их дома. С чего бы им звать её на их праздник?

Губа предательски дрогнула, и девушка, поднявшись со стола, взяла свою куртку и вышла из ресторана. Убегать втихаря она никуда не собиралась пока ещё, но ей точно нужно было выйти проветриться и покурить, чтоб успокоить надвигающуюся панику.

Следом за ней выскочила и Лика, попутно вставляя стик в свой айкос.

— Всё хорошо? — спросила она у блондинки.

— И да, и нет.

— Как это понимать? Что не так?

— Не нравятся мне эти ваши приколы, — с долей обиды произнесла Бодя.

— Ты о чём? Я не понимаю.

— Перешёптываетесь между собой постоянно, пригласили меня сюда непонятно за чем, ещё и это «когда встречаться начнёте?».

Лика улыбнулась и положила руку на плечо девушки.

— Чур, я тебе этого не говорила, но ты пиздец как нравишься Йосипу, и мы тебя позвали, чтоб вы стали ближе, и в первую очередь — потому что ты наша подруга.

— Правда?

— Ну естественно. Ты ж обратила внимание, как мы сидим. И что он тебе сказал при встрече? — девушка убрала руку с её плеча, выкрутила стик и выбросила в урну. — А теперь пошли внутрь, а то наш герой-любовник переживает. Я итак еле уговорила его не идти за нами.

Остаток вечера прошёл в комфортной обстановке. Все между собой общались, играли в настолки и плойку, пока под конец мероприятия телефон Богданы не начал разрывался от звонков.

Сначала она сама разговаривала с Андреем, потом телефон забрала Лика и ещё минут 10 ему объясняла, что они сидят в ресторане, отмечают, и Бодя ни с кем ему не изменяет. В конце концов у Йосипа не выдержали нервы, он перенял «эстафету» и с телефоном девушки ушёл в коридор.

Про что разговаривали парни, Богдана не знала. Она уже была довольно пьяненькая, и всё, что её волновало, — как она будет ехать домой.

Не чем, а именно как. Если ей и за меньшее прилетало, то страшно представить, что будет с ней после этого диалога.

Все плавно начали расходиться, друзья и гости вызвали такси, а оставшаяся компания, состоящая из Боди с Йосей, как она случайно его назвала, Лики с братом и Кирилла, который вёл под руку уже почти не стоящего на своих двоих Диму, побрела к остановке автобуса.

Богдана вполне могла остаться у Лики дома. На следующий день все были выходные и жили в одном доме, кроме Димы, что обитал через дорогу от них. У девушки тоже был выходной. Единственное, что мешало воплотить этот задум в жизнь — её пока ещё парень.

Одно дело, что она пошла на день рождения. В целом можно ещё как-то понять и то, что с ним общались Лика и Йосип.

Но то, что Бодя не придёт домой — это никак не останется бесследно.

. . .

Они посидели у Лики дома от силы полчаса. За это время от Андрея пришло всего пару уведомлений, содержащих в основном «ты скоро?», «когда домой?» и так далее. После того разговора он больше не наяривал.

Война всё ещё не закончилась, об этом напоминали обстрелы города и комендантский час. От дома Лики ехать минут 10 максимум, и Боде очень повезло, что она успела вообще вызвать такси. И вдвойне повезло, что оно было не за все деньги мира. 

Уже расходясь, ребята провели её до машины и обняли на прощание.

Богдана искренне хотела остаться, организм противился её решению ехать к себе, но последствия ночёвки у подруги могли быть ещё более ужасными...

— Ну что? Нагулялась?

— Тебе какая разница?

Парень схватил её за руку и вывернул, не до перелома, но достаточно , чтобы девушка согнулась от боли. Опьянение сразу прошло.

— Бухала непонятно с кем, наверное, ещё и целовалась с тем типом. Или не только целовалась?

— Ты больной! — крикнула Богдана, пытаясь вырваться из его хватки. — Тебе голову лечить надо!

Парень сжал ещё сильнее.

— Собирай все свои вещи и уходи. Я больше не собираюсь это всё терпеть. Я устала от постоянных синяков, выкручивания рук и прочего.

— А я тебя бью разве? Могу схватить, когда ты на меня кидаешься, но синяки ты сама ставишь. У тебя кожа тонкая, к тебе пальцем притронешься — и уже синяк появляется.

— Это не обсуждается. Почему-то в ресторане я вела себя адекватно и ни на кого не кидалась. У Лики дома тоже, и таксиста пока мы ехали не кошмарила. Может проблема всё таки в тебе, раз я по твоим словам «кидаюсь» на тебя? Может это ты меня такой сделал? — с сарказмом в голосе прорычала девушка.

— Ну конечно, набухалась и решила меня козлом отпущения сделать. Молодец! — он отпустил её и похлопал. — А я ведь говорил, что так и будет. Ты пойдёшь к этим алкашам, напьёшься там и будешь мне дома представления устраивать. Ты ж расстаться сейчас хочешь потому что изменила мне?

— Я хочу расстаться потому что ты мне противен.

. . .

Последний месяц выдался очень тяжелым. 

Андрей всё-таки съехал, хоть и со скандалом, обвинениями и смсками в Вайбере от его мамаши в духе «Не верь своим мыслям они надуманы. Спроси себя, если ты сказала раньше что хочешь быть с ним всегда, то ответь себе когда ты обманула, а когда сказала правду?».

Её уже тошнило от всего этого и всей его семейки. Она, по сути, никогда и не говорила ему, что хочет быть с ним всегда, и все три года отношений её главным подсознательным страхом было предложение руки и сердца от него. Как всё-таки хорошо, что он до этого не додумался.

Они расстались уже как несколько дней, но у него были ещё смены на работе, и полноценно выехать вместе с пожитками парень смог только через пару дней, на своих выходных. Находиться с ним в одной квартире в их общие выходные она тоже не собиралась, так что решила проводить эти дни, как обычно, на работе.

Про то, что Йося военный,  девушка узнала случайно. В первый день месяца он зашёл к ней по форме, с  двумя стаканами горячего какао.

— Продажа алкоголя военным запрещена. Только закуска и лимонад, — произнесла девушка, особо не всматриваясь в лицо покупателя.

—  А я не за пивом. Я до тебе, — ответил парень, ставя один из стаканов на кассу. — Вдягай курточку і пішли на двір.

Без Лики их разговор шел немного туго. В основном девушка заводила какую-то тему, и они дискутировали по ней.В этот раз темы приходилось придумывать самим, хоть им уже и было о чем поговорить.

— Ти на вихідні вихідна? — с улыбкой спросил парень.

— В воскресенье только.

— Супер.

Богдана вопросительно посмотрела на него, и, отвернувшись, сделала затяжку сигареты и глоток какао.

Они курили одну сигарету на двоих, и было в этом что-то такое сокровенное и в своём роде интимное.

Будто это далеко не первая их сигарета и не первый разговор, вот так, один на один, без лишних взглядов и чужого присутствия.

— Я тоді в п'ятницю їду додому, а в неділю вдень назад повернусь і пропоную піти на каток.

— О, — девушка засмущалась такому предложению. — Хорошо. А додому — це куди?

— В Житомир.

Бодю уже не беспокоил тот факт, что её куда-то приглашают. В её книге жизни начала писаться новая страница.

За  то, что она разошлась с уже бывшим парнем, она рассказала практически  сразу. Лика отреагировала одной лишь фразой: «Слава Богу!».Йося же улыбнулся во все 32 и предложил как-то встретиться. Ей как раз нужно было заскочить на работу, так что она приняла приглашение.

Они  встретились вдвоём, потому что Лика дорабатывала последние часы работы.  Решено было погулять пока без неё, а когда приедет, то уже втроём  где-то посидеть.

Всё началось с невинной прогулки и баночки пива. Недалеко от работы Богданы был парк, и решено было туда.

Если  спросить девушку, о чём они тогда говорили, она бы не смогла конкретно  вспомнить, какие именно темы они обсуждали. Разговор был обо всём и ни о чём одновременно.

Единственное, что она отметила — чувство, будто она знает его всю свою жизнь, а он её. Прежняя неловкость от того, что с ними нет Лики, куда-то испарилась, будто им и вовсе не нужен был кто-то ещё, чтобы находить темы для разговора. Им хорошо и вдвоём.

Складывалось впечатление, что парень — продолжение её собственного «Я», та самая недостающая частичка души, без которой жизнь Богданы была обречена на хаос, и как только они воссоединились, наконец-то обрела покой.

Если им суждено быть вместе, то она пойдет с ним хоть на край света, и если его призовут на ноль, она его больше не кинет. Не будет сидеть дома и ждать в их пустой квартире, отправляя сообщения каждый день в надежде на ответ. Не будет писать его портреты, а потом в истерике сжигать их, и изводить себя душевными муками.Подпишет контракт и поедет туда же, воплотит детскую мечту, будет защищать свою страну, своих людей и свою родину.

Банка пива сменилась кружкой какао, а расстояние между ними неумолимо сокращалось. Приближаясь всё ближе и ближе, они дошли до того, что, стоя у кофейни на колесах в ожидании ещё одного какао, чтобы согреться в мороз, девушка уже без тени стеснения прижималась к Йосе, уткнувшись ледяным носом в горячую шею, вдыхая терпкий запах мужских духов.

Лику не пришлось долго ждать. Сообщение «Я уже тут, а вы где?» пришло на телефон Йосипа, и они неспешно направились к месту встречи. Только вот время на телефоне показывало, что прошло не полчаса, как ощущала девушка, а целых три.

Богдана читала, что с правильным человеком течение времени разнится с его ощущением, но только сейчас впервые это сама заметила.

Они встретились с подругой и ещё примерно час с половиной простояли на улице, под магазином. Общались, смеялись, пили пиво и курили сигареты на двоих. Первой сдалась Лика, сказав, что ей завтра на работу, и попрощавшись впервые «Пока, голубки», пошла домой.

— Кажи адресу, я тобі таксі викличу.

Богдана удивилась предложению, но назвала улицу, и парень, введя её в приложение, нажал кнопку поиска машины.

Прощаться вообще не хотелось, и девушка, чувствуя скорое расставание, прижалась к парню, а он в ответ заключил её в объятия.

Телефон предательски пилинькнул, оповещая о взятом заказе.

— Буде через 5 хвилин, — констатировал Йосип, не выпуская девушку из объятий.

Богдана подняла голову, так что их взгляды встретились, и губы оказались в миллиметре друг от друга. Глаза парня блестели, и она видела в них, как в зеркале, своё отражение.

Прошла, наверное, доля секунды, которая ощущалась как целая вечность, и девушка поддалась вперёд, втягивая парня в поцелуй.

Они так и стояли, обнимаясь и целуясь, пока не приехало такси.

— Машина підʼїхала, тобі пора додому, бо змерзла вже вся, — сказал Йося, отпуская её. — Сідай і їдь грітися.

— Я хочу, чтоб ты поехал со мной.

И Йосип поехал.

В первую их ночь вместе они не спали до шести утра, всё так же разговаривая про всё подряд, от увлечения парня дронами и того, что в начале войны он был оператором БПЛА, и заканчивая «знакомством» с семьей друг друга.

Богдана озвучивала ему все свои мысли касательно их схожести и её чувств, будто они знакомы целую вечность, а он отвечал взаимностью.

— Ты веришь в реинкарнацию души после смерти?

— Більше ні, чим так. Я притримуюсь думки, що немає ні бога, ні душі. Ми народжуємось один раз і вмираємо рівно стільки ж.

—  Мне кажется, я знаю про тебя всё, — девушка смотрит в его глаза и  проводит рукой по горячей щеке. — В прошлой жизни мы были вместе и  пообещали друг другу обязательно встретиться снова.

Парень засмеялся и прижал её ещё сильнее к себе, будто оберегая от окружающего мира.

— Якщо ти в це віриш, тоді і я теж.

Богдана улыбнулась и нежно поцеловала его.

— Давай поменяемся слотами для сим карт, чтоб у тебя на черном фоне был золотой, а у меня на желтом — черный?

— Давай.

В первую их ночь вместе Богдане снилось жаркое лето, и какая-то знакомая, но будто из другой эпохи веранда старого кафе на берегу океана. Две кружки кофе на столе и персики. Портреты парня, до боли похожего на Йосипа, только намного худее и изнеможеннее, которые нещадно поглощал огонь.И белая комната, залитая золотистым утренним солнцем.

Стихнет шёпот песочных часов

Выскользнут в море алмазные чётки

Ты — мой самый несбыточный сон

Самый сладкий и самый короткий

Сон