Глава 7

‎Утро пришло серым и ровным, как проверенная запись в журнале дежурного. В участке работала скорая суета: звонки, проверка баз данных, повторные опросы. На доске дел появились новые пометки: «поставки», «дамба», «упаковка партии 047». Ён‑Гван с Хан Со Ми сидели за столом, перебирая отчёты и кадры с восстановленных фрагментов камер.

‎

‎— Партия 047 идет к складу на улице Сондэ, — произнесла она, указывая на экран. — По накладным — три отправки за последние две недели. Водитель — Ким Дэ Хун. У него совпадают ночные рейсы с датами исчезновений.

‎

‎— И кто подписывал приём? — спросил Ён‑Гван.

‎

‎— Администратор склада — мужчина по имени Со Чанг Хо. У него допуск к ключам и доступ к ночным графикам, — ответила Хан Со Ми.

‎

‎Они обменялись взглядом. Сеть становилась плотнее: поставки, ночные рейсы, временные точки у дамбы и стройки. Всё указывало на людей, для которых ночь была работой, а не временем отдыха.

‎

‎— Разделим задачи, — сказал Ён‑Гван ровно. — Ты — продолжай по бумажной цепочке, я — проверю склад и логистику. И пусть пробьют телефоны у Кима и Со.

‎

‎Хан Со Ми кивнула и вышла, оставив его одного с картами и фотографиями. Ён‑Гван вычертил маршрут до склада, мысленно перебирая возможные варианты: подставные лица, наёмники, риск того, что кто‑то в фирме был вовлечён не случайно. Его шрам слегка поколол; он сжал руку в кулак и пошёл к выходу.

‎

‎Склад оказался через час: серый бетон, высокий забор, ворота с картой въезда, внутри — ряды ящиков, месиво паллет и распиленных сетей. Двери открыли вежливо, но настороженно. Администратор Со встретил мужчину приветливо, но глаза его блестели нервно.

‎

‎— Мы просто работаем по контрактам, — говорил он ровно. — Никаких ночных странных операций.

‎

‎Но когда Ён‑Гван и команда начали проверку, показалось, что в словах есть пробелы. На одной из полок, за мешками, лежала коробка с металлическими бирками — те самые, что находили на жертвах. Металлик был обработан и подпись партии совпадала с упаковкой, найденной на стройке. На столе — журналы приёма‑выдачи, где записи ночных рейсов вели рукой, которая иногда делала побочные пометки мелким шрифтом.

‎

‎— Почему в записи есть пометка «ночной проход»? — спросил Ён‑Гван.

‎

‎Со закашлялся.

‎

‎— Это… временные точки, которые мы используем, когда клиентов много, — пробормотал он.

‎

‎Пальцы следователя нашли на столе ещё один элемент: распечатку со списком адресов, среди них — кодовые пометки, рядом с дамбой — сокращение, которое повторялось в нескольких строках. Ён‑Гван почувствовал, как картина складывается: кто‑то использовал логистику склада как прикрытие для ночных передвижений и оставлял метки в виде бирек и упаковок, чтобы связать места и, возможно, управлять вниманием следствия.

‎

‎После двух часов обыска Со был задержан на время дальнейшей проверки. Ким Дэ Хун и несколько работников были вызваны в участок для допроса и сверки показаний. В это время Ён‑Гван вернулся в отдел, где на доске уже висели телефонные распечатки и новые поступления.

‎

‎— Нам прислали результат по микрофрагментам с упаковки, — сообщил сержант, подходя к ним. — На коррозии найден след специфического смывающего состава — смеси, которую используют в цехах по обработке лодочных металлоконструкций возле старой верфи.

‎

‎— Верфь на каждые две недели меняет подрядчиков, — ответила Хан Со Ми быстро. — Там могли покупать те же упаковки или обрабатывать металл перед отправкой.

‎

‎— Значит, есть ещё одно место, — произнёс Ён‑Гван. — И пока мы не посмотрим там, сеть будет дополняться новыми звеньями.

‎

‎Весь день превратился в серию мелких побед и долгих ожиданий: проверки бланков, согласование с прокуратурой, просмотр допросов. К вечеру к участку подтянулись люди из верфи. Оказалось, что один из механиков — Чхве Ин Су — ранее был замечен в ночных делах и имел связи с грузчиками, которые работали на дамбе. Его фамилия всплыла в разговоре как потенциальный мост между складом и местом ночных выгрузок.

‎

‎— Проверить гаражи, телефоны, камеры у парка у верфи, — отдал распоряжение Ён‑Гван. — И пусть дежурные хватят список людей, которые могли видеть ночные машины — у нас мало времени.

‎

‎Ночь сгущалась, и пока команда работала, Ён‑Гван сидел в кабинете и смотрел на фотографию Хе Вон. Её лицо казалось живым, и он не мог прогнать мысль, что каждая оплошность теперь — риск для реальных людей. Он заметил одну деталь на снимке: тонкий серебряный браслет, который была не та же металлическая бирка — возможно, другая линия, другая «подпись» убийцы или дрога его внимания.

‎

‎Внезапно раздался звонок: Хан Со Ми сообщила, что найдено местоположение, где ночью часто стояли машины — старый ангар у дамбы, туда направляются патрули. Информация пришла от торговца, который видел, как грузовики въезжали в утренние часы и оставляли следы.

‎

‎— Мы выезжаем, — сказал Ён‑Гван и схватил пальто. — Быстро.

‎

‎На подъезде к ангару лунный свет отражался в лужах, делая их серебристыми. Двери ангара были приоткрыты; внутри — запах соли, ржавчины и бензина, запах, который сочетался у него в голове с ранними следами расследования. В тени лежали мешки, чьи ярлыки совпадали с найденными ранее партиями. У одного из мешков была подпись — каракулями выцарапанный знак, похожий на ту маленькую метку на пирсе.

‎

‎— Кто‑то держит место в резерве, — прошептала Хан Со Ми. — Здесь можно временно складывать мешки, прежде чем развезти по точкам.

‎

‎В углу ангара, под грудами лома, что‑то дрогнуло. Офицеры медленно подошли и обнаружили импровизированный спальный уголок и несколько предметов одежды. На одном из крючков висела сумка, внутри — фотография девушки с полевыми цветами. Сердце у Ён‑Гвана на секунду забилось сильнее. Буквально рядом — след, который вёл к человеку, который держал связь с жертвами не только вещами, но и образами.

‎

‎— Охраняй вход, — приказал он. — И вызовите подкрепление. Это может быть ловушка.

‎

‎Операция развернулась аккуратно: обход, проверка подъёмных механизмов, замкнутые коридоры ангара. Но когда один из офицеров заглянул за брезент, раздался резкий звук — как от скрипки, сорвавшейся со струн. Кто‑то швырнул в сторону керосиновую лампу, голос заглушил команды на радиосвязи — и в тот момент тень прошмыгнула мимо двери и скрылась в ночи.

‎

‎— Потеряли контакт! — отрапортовал офицер через рацию.

‎

‎Ён‑Гван не стал бежать вслед: он знал, что в панике можно упустить то, что важно. Вместо этого он осмотрел место, где была сумка, и нашёл следы — свежие отпечатки ботинок, и на краю сумки — крохотный кусочек серебряной цепочки браслета, такого же, как на фотографии Хе Вон. Линия становилась всё яснее: те, кто оставлял металлические бирки, имели и другую категорию вещей, возможно, браслеты — и через них устанавливался иной тип связи с жертвами.

‎

‎Возвращаясь в участок, Ён‑Гван понимал одно: сеть охватывала больше мест, чем они предполагали, и кто‑то выше в цепочке руководил так, чтобы следы выглядели как случайность. Он посмотрел на Хан Со Ми и сказал тихо:

‎

‎— Мы приблизились, но он почувствовал наше дыхание. Значит, он изменит маршрут. Надо действовать быстрее и смелее. И не давать ему шанса подставить ещё одну жизнь.

‎

‎Она кивнула. За окнами участка ночь сгущалась, и в лужах отражались фонари как глаза — наблюдающие и внимательные. Они знали теперь достаточно, чтобы начать зажимать сеть с двух концов: склад и дамба, ангар и верфь. Но знали и то, что в этих нитях было кто‑то, кто знал правила игры лучше, чем они. И это знание требовало игры, в которую они входили с полным осознанием риска.