Часть 1

ПРОЛОГ

[ Настоящее. Том, у алтаря из крови, держит в руке перстень Гарольда.Его лицо уже не лицо человека. Он помнит. Всё. Его клятвы, его руки, его смех.Он помнит, как умерла его душа.]

__________________________________________

Тот, кто потерял всё — помнит сильнее всех.

Волн-де-морт стоит у алтаря. Кровь на полу уже высохла, но он всё ещё чувствует её запах.Перстень — чёрное золото, зеленоватый камень, выгравированная змея — сжимается в его руке, словно он может выдавить из металла тепло, что однажды принадлежало Гарольду.

Его лицо давно не лицо человека.Кожа — как воск.Глаза — два сгоревших угля.Имя — мёртвое.Но он помнит.

Он помнит, как Гарольд откидывал голову назад, когда смеялся.Как морщил нос, когда сердился.Как обнимал молча, без слов, просто уткнувшись лбом в плечо.Он помнит — всё. И проклинает свою память. Стакан виски летит в угол комнаты и разбивается, осколки летят по всей комнате, оранжевое пятно расползается на белом ковре как змея.

...

В кабинете темно. Только мерцает камин.И только он — один, посреди пустоты.

Волн-де-морт поднимается. Его пальцы дрожат.Он подходит к портрету.Холст почти в человеческий рост, в раме из чёрного обсидиана.На нём — Гарольд. Солнечный, живой, почти юный. Он прищуривается от света, поправляет волосы, улыбается так, как будто всё ещё верит в любовь.

Живой момент, запечатлённый до безумия.Повторяющийся.Снова и снова.Словно пытка.

Темный лорд проводит рукой по холсту. Пальцы замирают на щеке, где когда-то лежала его ладонь.— Ты не должен был умереть первым, — шепчет он.— Это я был монстром. Я должен был...

Он замолкает. Слова горят в горле.

Снаружи — вой ветра, будто кричит сам замок.А внутри — вечное, гнилое молчание.Он помнит, как умерла его душа.

И никогда не простит миру, что Гарольд ушёл...

---

А все началось здесь в "Родовом гнезде Поттеров" 1915г.

—  "Не моргай, Гарольд. Смотри прямо. Тебя учат не для того чтобы ты нас опозорил!. Тебя учат быть Поттером. Постарайся хотя бы, быть похожим, на остальное ты не годишься."

Поместье Поттеров было построено из чёрного валлийского гранита.В нём не было ни одного яркого цвета — только бронза, глубокое бордовое дерево и вымытая временем тишина. Даже портреты в галерее шептали, а не говорили, ведь это моветон.

Гарольд родился, когда в роду уже всё было предопределено.Старший сын — Флимонт Поттер, наследник, золотой мальчик, гордость всего рода.А младший — "второй", "необязательный", "достаточно красивый, чтобы выдать замуж выгодно".Так о нём говорили, даже не шепча. Потому что зачем скрывать, все равно ведь когда нибудь да узнает— здесь никто не боялся быть жестоким. Жестокость была нормой, воспитанием, стилем для этой семьи.

Гарольд научился ходить — и сразу научился стоять смирно.Научился говорить — и сразу понял, когда нужно молчать.Улыбка — только ради чужих гостей.Смех — запрещён, даже если ты один.

— Гарольд, — говорила мать, глядя сквозь него, — осанка. Ты же не Лонгботтом. Его мама никогда не проявляла нежности или заботы, идеальная картинка семьи вот что её волновало.

Он не знал, что значит быть любимым. Но он знал, как вести ужин на латыни. Знал, как держать бокал, не опуская локтя.Знал, что нельзя плакать — слёзы оставляют солёные следы на коже, а кожа — отражение рода, она должна быть идеальна.

Его учитель говорил:

— В тебе есть талант. Хитрость. Осторожность. Но если ты не станешь холодным, тебя сломают.

Иногда Гарольд садился в старой оранжерее, среди сухих роз и стеклянных теней, и читал.Огромные книги. Истории о магах, которые правили. О крови, что сильнее судьбы.Он представлял, как исчезает из этого дома.Как встаёт против них.Как становится собой, а не ролью на фамильной шахматной доске.

Флимонт был хорошим братом. Но слишком правильным.Он не понимал Гарольда.А Гарольд — не пытался объяснить.

Он просто ждал.Ждал школу. Ждал выбора. Ждал чего-то, что не прописано в семейных архивах.

***

"Дом, где не ждут"

— "Если ты не хочешь, чтобы тебя били — бей первым. Если не можешь — проклинай. Если боишься — никому не показывай." Такая была там поговорка, клич.

Приют святого Вула пах гнилью.Сырая штукатурка, старые половицы, выстиранные простыни с запахом дешёвого мыла и сгоревшего мяса.Том Реддл жил здесь с тех пор, как себя помнил.

Он не знал, откуда его имя.Не знал, кем была его мать.Знал только — она умерла после родов. И больше никто его не хотел к себе забирать.

— Подкидыш, — говорили нянечки, — с дурными глазами.

Он был слишком тихим. Слишком умным. Слишком странным.Старшие дети дразнили. Младшие — боялись. Воспитатели — жалели до тех пор, пока он не начал говорить о том, что с ним что-то не так.

В восемь лет Том понял, что люди исчезают, если он злится слишком сильно.Он не знал, как, не знал куда и что с ними происходит. Но знал — это связано с ним.

— Это не я! — кричал он, когда крысы заползли в постель Билли, задиру из третьей комнаты.— Я ничего не делал!

Но он думал об этом. Он хотел, чтобы Билли испугался. И мир слушался его желания.

Он понял, что магия — это не чудо. Это оружие.

---

Вечерами он сидел на подоконнике и смотрел в окно.Мимо проносились кареты, машины, фонари.За воротами был мир — огромный, блестящий, доступный, но не ему.

Он мечтал.

Он мечтал о том, как уйдёт.О том, как все они — эти слабые, вонючие, грязные — будут стоять перед ним на коленях.Он будет велик. И они узнают, кто он на самом деле.

Когда к нему пришёл профессор Дамблдор — с хриплой вежливостью, в очках и со словами:— Том, вы волшебник...

Том не удивился. Он знал.Он не закричал, не заплакал, не поблагодарил.Он просто тихо сказал:

— Покажите мне, как это контролировать.

---

В день, когда он уехал в Хогвартс, никто не вышел его провожать.Ни одна рука не махнула ему вслед.Ни один голос не позвал его по имени.

Но Том не оглянулся.Он ехал в мир, где он станет кем-то. Кем угодно, только не забытым сиротой.

---

— "Некоторые союзы начинаются с удара. Некоторые — с взгляда."

Большой зал встретил первокурсников блеском свечей и мраморным холодом.В нём пахло свежим пергаментом, древними заклинаниями и ожиданием.Хогвартс жил, как существо, готовое вдохнуть в каждого частицу себя.

Гарольд Поттер стоял в первом ряду.Спина прямая. Волосы приглажены. Мантия сидела идеально.Он не волновался.Ему с детства внушали: "Ты — Поттер. Ты должен блистать. Не иметь права — блистать."

Рядом с ним стоял мальчик — чуть пониже ростом, с острыми скулами, с прищуром, будто всегда ждал подвоха.Его звали Том Реддл. Гарольд знал — из детского дома. Полукровка.Грязный след в идеально чистом списке фамилий.

Но Гарольд посмотрел на него не как остальные. Не как на «неизвестного».А как на потенциальную угрозу. Или союзника.

И в ответ Том тоже повернулся.И — посмотрел.

Долго. Прямо.Без страха.

---

— Реддл, Том.— Слизерин! — воскликнула Шляпа почти сразу, едва прикоснувшись к голове.

Шёпот прокатился по рядам.

— Кто его пустил на Слизерин?.. — прошипел кто-то из потомков Розье.— Он же с улицы, — тихо, с отвращением, добавил мальчишка с фамилией Нотт.

Том прошёл к столу с той самой лёгкой полуулыбкой, которая больше похожа на оскал.Он сел, выпрямился. И не слушал ни шёпоты, ни взгляды.

Он уже был тем, кто выживает в любой стае.

---

— Поттер, Гарольд.

Тишина.

Сейчас он должен был волноваться. Но не волновался. Он просто прошёл к табурету и сел.Шляпа заговорила сразу:

— О-о, ты знаешь, чего хочешь. Ум. Гордость. Чистота крови… ты бы сиял на Рейвенкло… но твоя сдержанная жажда власти, твой взгляд…— Слизерин, — подумал Гарольд.

— …да. Именно он.

— Слизерин!

Стол снова зашумел.Но теперь — по-другому. Гарольд Поттер — из старинного рода — был желанным союзником.

Он сел в другой конец стола от Тома, но смотрел на него.И Том — смотрел в ответ.

---

Позже. Комната слизеринцев.

— Ты ведь Поттер, да? — тихо сказал Том, подходя к нему возле окна.

Гарольд кивнул, не вставая.

— Почему ты не смотришь на меня, как остальные? — спросил Том.

Гарольд поднял глаза. В его голосе была ледяная вежливость:— Потому что мне неважно, откуда ты. Важно, что ты хочешь сделать с этим.

И впервые — Том улыбнулся по-настоящему.

_______________________________________

— "Они не знали, как назвать то, что росло между ними. Зато прекрасно знали, как использовать это против других."

I. Союз

К началу второго курса в Слизерине было два имени, которых боялись и уважали: Реддл и Поттер.

Том — стратегия, ум, жесткость, контроль.Гарольд — дипломатия, шарм, кровь, влияние.

Вместе они — механизм.

Они вызывались на дуэли, выигрывали в диспутах, руководили в Зельях и Истории магии. Их стали слушать старшекурсники.Они не кричали. Они говорили тихо — и все замолкали.

Когда мальчик из четвёртого курса назвал Реддла "грязным полукровкой", на следующий день его нашли закованным в слизеринский герб, в туалете, завёрнутого в собственный язык. Никто не доказал, кто это сделал. Но все знали.

А Гарольд в тот день просто подошёл и сказал:— Я ценю чистокровность. Но больше — эффективность. И ты эффективен, Том.

Это была не просто дружба. Это была двойная тень, двух юношей, слишком опасных для своего возраста.

---

II. Вальпургивые рыцари— первые нити власти

На четвёртом курсе Том начал собирать круг. Он не называл их так, но это уже были прототипы Вальпургивых рыцарей.

Будущие Селвин, Розье, Малсибер, Мулси и другие.Они приходили к Тому — жаждущие силы, жаждущие признания.

Но в центре стояли он и Гарольд.Том говорил: "Гарольд — моя правая рука. Он не подчинённый. Он — вес моей власти."

И никто не спорил.

Гарольд не одобрял всё.Он считал некоторых слишком глупыми, других — слишком грубыми. Но он оставался рядом. И если он говорил "нет" — Том прислушивался.

---

III. Осознание

На пятом курсе всё пошло не по плану.

После дуэли с Розье, Гарольд остался в пустом классе, перекидывая рубашку через плечо.Он раскинулся на скамье — тело влажное от пота, волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута.Легко. Свободно. Уязвимо.

Том зашёл без стука.

Он застыл.Мозг — холодный.Тело — нет.

Внезапный прилив жара ударил снизу живота.Реакция. Нежеланная. Необъяснимая.

Он смотрел на изгиб шеи Гарольда, на ключицу, на то, как он тянется к фляжке воды, не зная, что Том — рядом.Он представил, как целует этот изгиб. Как вжимает его в пол. Как...

— Что-то случилось? — спросил Гарольд, повернув голову и улыбнувшись.

Том сорвался, бросил взгляд вниз, развернулся и убежал. У него встал на друга.Он был зол. На себя.Как такое могло произойти с ним?

"Он мой союзник. Моя тень. Не может быть или..."

Но это случилось.И не исчезло.

---

IV. Встреча

Они не говорили об этом. Но Том стал более жестким.А Гарольд — внимательнее.

Однажды, в подземной библиотеке, после особенно жесткого разговора с Малсибером, они остались вдвоём.Том был напряжён.Гарольд подошёл — близко. Слишком близко.

— Ты снова бежишь от меня? — прошептал он.— Или, может, боишься, что я вижу, как ты хочешь меня? - Гарольд приближается к нему, опасно близко.

Том стонет и прижимается к Гарольду в страстном поцелуе, его руки сжимают его талию, когда он прижимает Гарольда к стене. Он прижимает его к себе всем телом, его мускулистые очертания плавно переплетаются с телом парня. Его руки скользят по спине, одна запутывается в волосах Гарри, другая обхватывает его бедро, удерживая того на месте, и Том углубляет поцелуй с отчаянным, почти диким влечением.

Он прижимается бёдрами к его, и даже сквозь ткань школьных штанов очевидно его возбуждение. Дыхание Тома становится прерывистым, его грудь тяжело вздымалась, когда он погружался в вкусовые ощущения рта Гарольда.

Гарольд не сопротивлялся. Он отвечал. Жадно. Осторожно.

Это не было нежно.Это было жадно.Это было признанием, наконец.

Том оказался сверху. Как всегда.Но Гарольд — не был слаб. Он уступал, когда хотел. И только ему Тому это позволялось.

И с этого момента они стали принадлежать друг другу — телом, сердцем, тьмой.

---

Не тронь себя.

— «Ты мог разорвать кого угодно. Только не себя. Не передо мной...»

---

Тайная комната.

Том ждал этого слишком долго.

Каждый шёпот Змеиного языка отзывался внутри его черепа.Каждое слово, каждое движение — казалось судьбой.

Он открыл Тайную Комнату.Освободил Василиска.Он не боялся. Он жаждал.

Миртл умерла быстро. Без звука.Том даже не вздрогнул. Не холодное тело лежало на полу, а лужа крови отражал лунный свет, омрачая комнату.

Вечером он вернулся туда один.И начал ритуал. Он увидел возможность. Разрезал ладонь.Произнес заклинания.Сломал себя. Разорвал душу.

И создал крестраж.

---

Он пришёл слишком рано.

Гарольд почувствовал: с Томом что-то не так.Как будто в нём сорвало крепление. Что-то дрожало в их связи.

Он нашёл его в Зале Наследников.

Пульсирующий дневник на алтаре.Запах ритуальной магии.И Том — бледный, с рассеянными зрачками, дрожащий от магической отдачи. Он все понял.

— Том? — голос Гарольда был тише ветра.— Я сделал это, — прошептал он, с какой-то странной, почти детской гордостью.

Гарольд медленно подошёл.Положил руку на дневник. Почувствовал — разлом.Не в артефакте. В нём.

— Это крестраж? — он не спрашивал. Он знал.

— Да. Я… — Том не успел договорить.

Гарольд ударил его по щеке. Не сильно. Но так, будто хотел вырвать из него это безумие.

— Ты разорвал свою душу?

— Это был единственный способ. Я…

— НЕТ. Не единственный, не говори что это стоило того. Не ври.

Он отступил, обнял себя пытаясь согреться, комета сразу стала в разы холоднее.

— Зачем ты так с собой, Том? Зачем? Я мог бы умереть, но ты бы получил того. Но ты сам себя…

— Это нужно, чтобы… чтобы мы были бессмертны. Чтобы у нас было время.

— И ты думаешь, я хочу вечности с тем, кто сделал себя неполным?

---

Трещина.

Они кричали.

Не потому, что ненавидели. А потому, что больно.Больно видеть любимого человека, который сам режет себе сердце, а потом — улыбается.

— Я любил тебя. А ты... ты просто сломал себя ради идеи.

— А ты хочешь, чтобы я остался смертным, чтобы ты снова видел меня умирающим, как в тех снах?

— Я хочу, чтобы ты жил. А не гнил изнутри.

— Значит, ты не понимаешь.

— Нет, Том. Это ты не понимаешь, как больно смотреть на того, кто делает себе хуже.Не ради тебя. Ради бессмертия, власти, страха.

---

. Распад.

Они не разговаривали. Долго.Гарольд спал в комнате в Розье, Том — в их общей.

Он не знал, как жить без него, но и простить не мог.Не убийство. А то, что Том вычеркнул любовь из уравнения, сделал выбор, не подумав о нём.

А Том — впервые не знал, что делать.Он не сожалел о крестраже. Но сожалел, что Гарольд теперь смотрит на него — с ужасом.

---

Возвращение.

Это случилось ночью. Гарольд тихо вошёл в Тайную Комнату.Том спал на полу. Он выглядел маленьким. Уставшим.

Он сел рядом. Прикоснулся к щеке.

— Знаешь, ты всё ещё мой, даже если ты дурак.

Том не открыл глаз. Только прошептал:

— Я не могу вернуть это.

— Я не прошу. Я просто хочу, чтобы дальше ты делал это — вместе со мной.Я найду способ. Способ сделать тебя бессмертным. Без боли. Без разломов.Пока ты веришь мне.

Том кивнул. Словно ребёнок, которому впервые дали надежду.

---

Ближе, чем раньше.

Той ночью они не спали.

Они не касались друг друга страстно. Только медленно. Осторожно. Как будто лечили.

Гарольд накрыл ладонями его грудь, где пульсировала трещина.

— Ты живой. И я с тобой. И больше — ты не будешь ломать себя.

Том впервые в жизни плакал. Молча.

---

Выпускной Бал

В Главном зале, переоформленном под зал для бала, парили светящиеся шары, словно маленькие луны. Музыка — нежная, классическая — плескалась между колоннами. Стены переливались чарующим золотом. В воздухе пахло розами и шампанским. Это был один из тех вечеров, которые должны остаться в памяти на всю жизнь.

Гарольд Поттер — высокий, грациозный, с прядью волос, упавшей на лоб, — стоял у лестницы в безупречном тёмно-зелёном мантии, подбитой серебром. Том подошёл к нему почти бесшумно, но Гарольд всегда чувствовал, когда он рядом.

— Танцуешь со мной, Гарри? — тихо, почти небрежно, но в глазах — напряжение.

— Конечно, — мягко улыбнулся Гарольд, вкладывая руку в его.

Музыка началась. Их вальс был плавным, как поток воды. Гарри чуть наклонялся к Тому, Том держал его так, словно охранял от мира. Вся аристократия наблюдала за ними. Это был знак. Это был выбор. Это было... признание.

---Наследие крови.

После выпуска всё изменилось — не внезапно, но неотвратимо. Мир словно сам подстраивался под их шаги. Гарри и Том переехали в старинный дом в Мейфэре, где за окном цвели аристократические розы, а в гостиной висел портрет деда Гарри, который одобрительно вздыхал при виде юношей.

Родители Гарри — Карлус и Кассиан — отнеслись к известию о предстоящем браке не просто спокойно, а с торжественной гордостью.Слухи о возрождении Вальпургиевых рыцарей распространились по магическому обществу подобно чёрному дыму.Говорили, что их возглавит тот, чьё имя не носит грязи прошлого, но чья воля — словно древний артефакт, способный сокрушать и воскрешать целые эпохи.

---

Они ехали на юг Франции, в старинную деревню у подножия Пиренеев, где, по преданию, когда-то стоял замок Салазара Слизерина — скрытый от глаз, окружённый заклятьями, стерегущий тайны древней магии.Том чувствовал это место, будто сама кровь звала его домой. Он говорил на парселтанге, и шипение древних барьеров отступало перед ним, будто принимало его как законного хозяина.

Он не нуждался в доказательствах. Он был наследником Салазара. Прямой, неоспоримый, признанный самой магией.В его венах текла кровь, что могла командовать змеями, открывать тайные ходы замка Хогвартс, будить силы, спящие веками.

А теперь — он был не один.

— Забавно, — сказал он однажды, под вечер, глядя, как Гарри сидит у окна древней башни, обернувшись в чёрный плащ с вышивкой Певереллов, — потомок Слизерина женился на потомке Годрика Гриффиндора и Игнотуса Певерелла.— Думаешь, в хрониках напишут, что это была политическая сделка? — усмехнулся Гарри, но в глазах у него был мягкий блеск.

— Пусть пишут, что хотят. Но только идиот не поймёт — это союз крови, магии и воли. Я — Слизерин. Ты — Поттер. Мы восстанавливаем то, что было утеряно.— Мы — сила, — тихо добавил Гарри.

И Том кивнул.

В их браке было всё, чего требовала магия старых времён: признание, кровь, древние линии.Поттеры дали Слизерину свет, но не мягкость.Слизерин дал Поттерам тьму, но не зло.

Это был союз, заключённый не только между сердцами, но и между фамилиями, древнее которых — только сама Смерть.

---

I. Путешествие по следам Слизерина

Путь был трудным, но благословенным самой магией.

Они пересекали границы — государств, мировоззрений, времен. Том, с непоколебимым взглядом, уверенно вёл их всё глубже в сердце древней магии. Гарри шёл рядом, не отставая ни шагом. Он понимал: это не просто путешествие — это восхождение.

В Карпатах они нашли руины, в которых Салазар якобы создал первый амулет из базальта, призванный сохранять душу.В Египте, в затерянной гробнице, за стенами которой на парселтанге шипели предупреждения, Том нашёл чешую василиска — высохшую, но всё ещё ядовитую.В Турции, под водой, их ждала библиотека с артефактами, которые открывались только тем, кто знал не просто язык змей, а тональность крови Слизерина.

— Это моя кровь, — шептал Том, когда стены реагировали на него.

Гарри лишь смотрел, иногда касаясь его руки — и на мгновение даже проклятые замки казались тёплее.

И где бы они ни были, Том оглядывался на Гарри — на своего спутника, равного, доверенного. И знал: с ним рядом всё было возможно.

---

II. Рыцари Вальпургии

Когда они вернулись в Англию — окрепшие, наполненные знаниями, с глазами, в которых отражались тени древних ритуалов, — Том понял: пора действовать.

Он больше не был юношей. Он был лидером.

Мир нуждался в новом порядке — и он возродит его.

Так появились рыцари Вальпургии. Не просто слуги — союзники. Каждый из них приносил обет на крови, под сводами скрытой залы, выстроенной в древнем стиле: черный камень, колонны, шепчущие змеи.

Гарри создавал обет.Это была его магия: глубокая, спокойная, неумолимая. Он писал формулу, вплетал в неё древние слова на языке Певереллов и Слизерина, создавал круг, который невозможно было нарушить.

— Ты уверен? — однажды спросил Том, когда Гарри, стоя в круге, проверял стабильность магии.— Я делаю это не ради себя, Том, — ответил тот, не поднимая взгляда, — я делаю это ради будущего. Где мы не будем бояться слабости. Где мы не потеряем себя, как ты едва не потерял в тот день, когда разорвал душу.

Том ничего не ответил. Только подошёл и взял его за руку.

Обеты были принесены. Первые рыцари — избраны.Они были не просто сильными магами — они были идеей.В них жила магия, кровь, честь. И тьма, что не разрушала, но направляла.

---

Совет крови.

В зале царила напряжённая тишина.

Огромный овальный стол из чёрного дуба сиял полированной поверхностью, отражая мерцающий свет от парящих над ним змеиных факелов. Пламя этих факелов было зелёным — огонь из глубин ритуальной магии. Ни один посторонний не смог бы даже войти в зал — стены отзывались только на кровь.

Во главе стола сидел Том. Он не просто смотрел — он впивался взглядом в каждого сидящего. Его бордовые глаза будто пронзали насквозь.

Справа от него — Гарри.Одетый в строгий чёрный камзол с серебряными швами, он не говорил ни слова, но его присутствие ощущалось тяжестью древнего заклятия.Он был не просто супругом главы.Он был магом, которому доверяли саму структуру обета.

— Нам нужен переворот, — спокойно проговорил Том. Его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась древняя, железная воля. — Мы не можем больше наблюдать, как Министерство продаёт наш мир ради грязнокровных законов. Их время истекло.

— И мы уничтожим их изнутри? — раздался голос с левого крыла стола. Молодой рыцарь в серебряной мантии наклонился вперёд.

— Нет, — отрезал Гарри. — Изнутри — слишком долго. Мы ударим одновременно по трём точкам: Залу заседаний, отделу магического контроля и архиву крови.

В зале зашумели. Кто-то пытался возразить, кто-то — рассмеялся, но тут Том встал.

— Тишина.

Шёпот замер. Даже факелы на миг стали тусклее.

— Это будет наша ночь возрождения, — продолжил он. — Мы войдём в Министерство. Мы возьмём власть. Мы сотрём их «памятники прогресса» и вернём то, что было до, когда имена Певереллов, Слизерина, Блэков, Ноттов и Лестрейнджей определяли ход истории. Не клоуны в костюмах. Не грязь с улиц. Магия крови.

Он положил руку на плечо Гарри.

— И с этого дня всё начнётся. Мой партнёр уже вложил в обет защиту для каждого из вас. Ни одно заклятие грязного аврора не пройдёт сквозь ваши щиты. Он обвяжет вас магией древнего рода, вены которого знает сама Смерть.

Гарри впервые за вечер встал. Его голос был тих, почти музыкальный, но слова звенели в воздухе, будто заклятие:

— Я не позволю вам умереть напрасно. Но я не прощу ни одному из вас трусости. Этот переворот будет чист. Без истерики. Без ошибок. Или вы несёте славу, или — бесславие.

Он встал, подняв бокал с кровью грифона:

— За порядок.

— За порядок! — отозвался зал.

Тост был завершён.

---

Ночь, в которую всё началось, пахла пеплом.

Министерство магии дрожало от взрывов и чар. Каменные стены, веками стоявшие нерушимо, покрывались трещинами, когда отряды Вальпургиевых рыцарей ворвались в залы власти.

Том двигался как тень — точный, молчаливый, убийственно красивый в чёрном. Смерть шла за ним, преклоняясь перед его палочкой. Он шёл первым, Гарри — справа от него. Два мага, за которыми шёл весь мир.

— Avada Kedavra! — выкрикнули с другой стороны авроры.

— Protego! Avada Kedavra!— закричал Гарри, прикрывая Тома щитом из чистой светящейся магии.

Том оглянулся. Гарри улыбнулся ему: "Я рядом".Он всегда был рядом.

Они пробивались вперёд. Ворвались в зал с золотыми арками и шпилями, где заседали министры. Секунды — и там вспыхнул хаос. Пары, крики, свет. Всё — одним потоком.

Заклятие вспыхнуло неожиданно. Из ниоткуда.

— Sectumsempra.

Том не видел, откуда оно прилетело. Не успел.Гарри — успел.

Он прыгнул вперёд. Рывок — и он оказался между Томом и смертельной магией. И всё... всё замедлилось.

Треск воздуха.Тёплое ощущение — как будто кто-то проломил кожаную плоть.И капли — густые, алые — повисли в воздухе.

Они не падали.

Том поймал его. Гарри тяжело осел в его руки. Лёг, как ломающееся дерево. Он был тёплым. Слишком тёплым. Слишком живым, чтобы сейчас умирать.

— Гарри... — выдох Тома дрожал.

Гарри захрипел.

Рваная, страшная рана рассекала его грудь. Изо рта хлынула кровь. Он попытался сделать вдох — не получилось. Второй — тоже нет. Он захлёбывался в собственных лёгких.

Том тряс его.

— Нет, нет, нет! Гарри! Гарри, дыши!

Проклятия не помогали. Исцеляющие чары скользили, как вода по стеклу. Он тонул.

Гарри смотрел на него.

Он не мог говорить — только глотал воздух, как рыба. Глаза дрожали. Он смотрел прямо в глаза Тома, отчаянно, будто просил — запомни меня живым. Но время текло, и ничего нельзя было остановить.

Он хрипел. Задохнулся.Руки его дёрнулись.Том сжал их, как будто мог удержать.

А потом…

Глаза потухли.

Никаких слов. Ни прощания. Ни клятвы.Он просто… ушёл.

А вокруг стало тихо.Мир не издал ни звука. Даже воздух не шелохнулся.

Том смотрел в его лицо.И не верил.

— …Гарри? — он прошептал снова, тронув щёку.Гарри не ответил. Щека холодела.

Он больше не дышал.

Том закрыл глаза. Словно если он их не увидит — этого не будет. Слёзы не текли. Они не могли. Он не мог, он был камнем.

---

Тело Гарри уложили на чёрное бархатное покрывало. Волосы разметались, губы побледнели, глаза... всё ещё были открыты. Том не позволил их закрыть. Не позволил никому к нему прикасаться.

Он просто лёг рядом.На холодный камень, рядом с Гарри.Под голову — руку.И смотрел.

Мир стал серым.

Он не слышал голосов, шагов, звона металлических доспехов. Не слышал, как Карпиус Лестрейндж отдавал чёткие, расчётливые распоряжения:— Открыть семейный склеп.— Вызвать всех Вальпургиевых рыцарей.— Дать приказ домовикам задрапировать стены чёрным.— Подготовить усыпальницу. Гарри заслужил золота, света и вечного покоя.

Том не двигался.

Он не знал, зачем теперь жить. Война? Трон? Магия? Зачем?Он был готов сокрушить мир — но не потерять Гарри.

Гарри не закрывал глаз.И Том тоже. Он просто смотрел. Бесконечно.Иногда касался его щеки. Иногда — проводил пальцами по волосам. Иногда — шептал его имя.Бессмысленно. Глухо. Всё исчезло.

— Гарольд… — шёпотом. — Ты обещал...

Вечером Карпиус осторожно вошёл в склеп и замер, увидев его.Том всё ещё был там.Лицо мертвенно бледное. Под глазами — тени. Волосы растрёпаны. Он не менял одежду с момента боя.Он не спал. Не ел. Не говорил.

Карпиус молча ушёл.Некоторые разрушения не чинят — их просто покрывают саваном.

---

Похороны были на следующий день.

В семейный склеп Певереллов, вели широкие мраморные ступени. Стены украшены гербами, потолок выложен обсидианом, свет падал из зачарованных фонарей, что никогда не гасли.

Гарри лежал на алтаре. В белом.Без венков. Без лишних слов.Только чёрная роза — у его сердца.

Том подошёл.Он не произносил речи. Он даже не посмотрел на рыцарей, которые выстроились позади в полном молчании.

Он склонился над гробом.И долго, очень долго… просто смотрел на него.

— Ты снова заставил меня плакать… — он произнес эти слова тихо, почти беззвучно.

И слёзы, неуместные, обжигающие, тяжёлые, потекли по его лицу.Они падали. На лицо Гарри.Оставляли следы. Будто хотели разбудить.

Но Гарри не просыпался.

Это был второй раз в жизни, когда Том плакал.И второй раз — из-за Гарри.

---

1 июля 1980 г.

Высокий силуэт без лица, без волос, без человеческих черт. Он больше не Том. Его мантия тянется по полу, как тень. Она поглощает свет, гасит тепло, вытирает само понятие времени.

Он стоит перед портретом.

Тот, кто в нём, смотрит прямо в глаза тому, кем стал он сам. Гарольд Поттер — живой лишь на холсте, в золочёной раме. Ему некуда отвернуться. Он по-прежнему красив — слишком красив, слишком спокоен. Художник, он должно быть, дрожал, выводя эти черты. Или, может быть, рисовал их с закрытыми глазами — по памяти, которую невозможно забыть.

Волан-де-Морт касается кончиками пальцев раму.

Пальцы, белёсые, тонкие, с полупрозрачной кожей. Как ледяные щупальца, как напоминание, что кровь в его теле давно не живая, а магия — не спасение, а проклятие.

Сквозь тишину, сквозь пыль и вековую тьму он шепчет:

— Прости...

Но портрет не отвечает. Только смотрит. Всегда смотрит. Без осуждения, но и без прощения.

Он не может повернуть времени вспять. Он не может воскресить. Не может вернуть взгляд, который когда-то принадлежал только ему. Не может снова лечь рядом, обнять, заплакать.

Его слёзы закончились. Всё, что осталось — это он сам. Пустой. Один.

И он всё ещё стоит там. Каждый день. Коснувшись стекла, будто если сжать крепче — портрет дрогнет, оживёт, заговорит.

Но Гарри молчит.

И теперь, ты читатель, знаешь почему.

_________________________________________

Вот получилось такая мини история, я сидела в Пинтересте, на просторах я  наткнулась на этот шедевральный арт, и у меня сразу возникло в голове как  Лорд Волн-де-морт пришел к этому и я захотела это написать!Оцените историю в комментариях!