Глава 11

Я присела на диван, одной рукой снова коснувшись платья. Значит, его для меня выбирал Чонгук. На сердце потеплело от этого факта. Вот только, судя по маске, кулон мне возвращать никто не планирует, так что в любом случае надо быть предельно осторожной.

Как же волнительно! Страшно...

Я окинула взглядом подвал. Не хотелось бы после спектакля вернуться сюда снова.

Через пару часов за мной снова зашли. На этот раз это был сам Марко.

Он был в сером поношенном костюме с чуть протёршимся на плечах пиджаком. А на шее красовалась знакомая серебристая летучая мышка.

— Уже готова? Отлично. Надень маску сразу. Во избежание, так сказать, — он окинул меня придирчивым взглядом, а затем кивнул каким-то своим мыслям.

— Мне нужна куртка. На улице холодно...

— Идем.

Двор вокруг дома был полностью засыпан снегом, а снаружи поджидала машина с логотипом фирмы такси. Обернулась, снова разглядев начинающееся кладбище за забором.

Какое все-таки дурное место.

До театра оперы и балета доехали быстро.

Вокруг было довольно много народу, некоторые действительно с масками. Стоило выйти из машины, как Марко крепко вцепился мне в локоть.

— Только попробуй сбежать! — прошептал он мне на ухо. — Я тебе в обед яд подсыпал медленнодействующий, так что если убежишь со своим хахалем, то сдохнешь уже завтра.

Дернулась, переведя на него шокированный взгляд. Марко сиял гаденькой улыбочкой, зорко посматривая при этом по сторонам.

— Вы ведь пошутили? — икнув, спросила я. Слишком уж довольным он выглядел. Ведь глупо с его стороны так рисковать? А вдруг яд подействует быстрее и убьёт его единственный козырь?

— Может, да, может, нет, — туманно потянул он.

Мы прошли внутрь. Хотя с учетом того, что Марко люди не замечали, продвигаться вперед было сложно. Когда оборотень оттолкнул контролера на входе, тот подумал, что это сделала я, и начал громко ругаться.

— Да что вы себе позволяете, девушка?! — пожилой старичок на входе сдвинул брови. — Осторожнее!.. О, Ким Дживу!

Стоило в нашу сторону подойти Киму, как проверяющий моментально расцвел самой искренней улыбкой.

Меценат кивнул ему и указал нам в сторону лестницы.

— Давайте вашу куртку, Лалиса, а сами проходите наверх.

Марко тут же снова уцепился за мой локоть, словно боялся, что я опрометью кинусь бежать.

На втором этаже так же было полно людей. Все в красивых платьях, костюмах. За это я и любила театры. Тут всегда царила особая атмосфера. Сначала я боялась, что маска на моём лице будет выглядеть нелепо и неуместно, но нет.

В коридоре стоял небольшой павильончик, где были выставлены яркие плакаты. «Джузеппе Верди. Бал-маскарад. Опера»

— Обязательно приходите к нам на будущую премьеру, — негромко говорила стоявшая рядом с павильоном девушка, раздавая всем желающим маски, похожие на мою.

Кто-то держал их в руках, а кто-то надевал, но, так или иначе, я действительно не выглядела белой вороной.

— Девушка, маску? — обратилась ко мне работница театра.

— Спасибо, — рассеяно поблагодарила, — у меня уже есть.

Я повернулась осмотреть толпу и замерла, не сразу поверив своим глазам.

Дыхание сбилось, реальность на миг потемнела. Мне пришлось самой вцепиться в руку Марко, чтобы не упасть. В нескольких шагах от меня стоял Чонгук.

И взгляд его не сулил мне ничего хорошего.

— А вот и ты, — мрачно констатировал он, не отрывая от меня своих наливающихся красным цветом глаз.

Я сделала шаг назад.

— Можем пройти в отдельную комнату, — словно во сне услышала обращенный к оборотню голос.

— Ищите дурачка. Предпочитаю быть на виду, — фыркнул Марко. — Да и обсуждать особо нечего.

— Зачем же тогда эта встреча? — холодно уточнил Чонгук.

— Я отдаю тебе девку, ты в присутствии представителя арбитров подтверждаешь, что не тронешь больше ни меня, ни кого-то из моего клана. Я подтверждаю, что не трону больше ни ее, ни твоего ублюдка. Ни словом, ни делом, как говорится. Мы возвращаемся в город.

— В таком случае, предлагаю другой вариант, — голосом вампира можно было замораживать воду, — оставляешь ее себе, а сам убираешься из города. Взамен на кулон гарантируем безопасный выход всем твоим людям.

Что?!

В первый момент я решила, что ослышалась. Кулон? Так вот почему он пришел сюда? Моя безопасность его не интересует? Или это потому, что он окончательно уверился в моем предательстве?

— Он оказался моим отцом! — выпалила я. — Выкрал прямо со двора твоего дома! Не давал пить сутки и в итоге заставить отдать ему твой проклятый кулон...

Чонгук перевел на меня невозможно тяжелый взгляд, открыл рот, явно собираясь ответить, но не успел.

— Заткнись, — Марко до боли сжал мою руку, наверняка после такого останутся синяки. — А ты... считаешь меня таким идиотом, что я отдам единственное, что защищает меня?

— А еще он сказал, что проблемы с микросхемами — это не их работа. Так что...

— Я сказал, заткнись! — прикрикнул Марко, но, должно быть, из-за кулона никто даже не обратил внимания.

— Как твои люди попали в мой дом? — негромко спросил Виктор, никак не реагируя на мои слова.

— Думаешь, я здесь, чтобы сдать все свои секреты? Держи карман шире.

— Чтобы согласиться на твои условия, — медленно заговорил вампир, — я должен поверить в то, что не она все это время тебе подыгрывала.

Пренебрежительный взгляд в мою сторону стал последней каплей. Горько, несправедливо. Зачем он так говорит? Неужели действительно не верит? Или это лишь уловка, чтобы было легче договориться с оборотнем? Вроде как цена, то есть, я, недостаточная ценность, чтобы принимать ради нее кабальные условия.

Прозвенел первый звонок, люди вокруг начали проходить к дверям, ведущим в зал. Там, где стояли мы, почти никого не осталось.

— Чтобы проникнуть в дом без моего согласия, нужно быть вампиром, или получить помощь от вампира, или же... воспользоваться артефактом, содержащим вампирскую кровь.

— Ни у одних вас есть древние артефакты, а твоей крови было предостаточно в том месте, где ты убил шестерых моих парней полгода назад, — пафосно произнес Марко, тут же меняя тему, — убил ни за что. Развязал войну. Так пожинай же ее плоды.

Что-то тут было нечисто. Я не могла успеть хорошо изучить Марко за эти пару дней, чтобы понимать, где он врет, а где говорит правду. И, тем не менее, какое-то шестое чувство буквально кричало о том, что все на самом деле совсем не так.

— Ни за что? Напомнить, что именно твои парни делали в том клубе? Клубе, принадлежащем одному из моих братьев, между прочим. Их предупредили. Они не послушались. И то, что потом вы решили мстить и в итоге сами же бежали из города, оставшись в меньшинстве, — это полностью ваша заслуга и проблема.

— Теперь это твоя проблема, — сквозь зубы прошипел Марко.

Прозвучал второй звонок. Только теперь я заметила стоящего поодаль в углу молодого парня. Он с преувеличенные интересом рассматривал картинку, висящую тут же не стене, но, кажется, ловил каждое наше слово. Я не сразу узнала, но это был один из братьев Чонгука, пожертвовавший свою кровь для артефакта.

В противоположном конце заметила еще одного. Рыжий в темно-зеленом костюме. Его я тоже вспомнила не сразу.

Огляделась — Марко был в явном меньшинстве, а возможно, кроме этих двоих, тут был еще кто-то.

— Господа, не желаете пройти на свои места? — вздрогнула от негромкого вкрадчивого голоса слева от меня. Ким подошел абсолютно бесшумно.

— Я хочу поговорить с Лисой наедине.

— Исключено, — отрезал оборотень. — Я не настолько идиот...

— Ты требуешь за нее слишком большую цену. Выставляешь ее как товар. Прежде чем согласиться или не согласиться, я должен убедиться в качестве этого товара.

Ладони буквально зачесались отвесить Чонгук пощечину. Я — товар? Да как он смеет вообще? Даже если он говорит все это специально для того, чтобы сбить Марко с толку...

— Свободна шестая ложа. Там вы сможете поговорить, при этом оставаясь у всех на виду, — закончил этот спор Ким, незаметно подталкивая меня в сторону.

Марко возмутился, но справа и слева от него оказались братья Чонгук.

— Не забывай, что ты отравлена, — только и успел шепнуть мне он.

Показался беловолосый Сухо под руку с симпатичной блондинкой. Ее я определенно где-то видела. Может быть, это та самая, которая встречала Чонгука у дома, где меня прятали вначале? По длине волос и фигуре было похоже, вот только стоящая рядом с Сухо девушка совсем не походила на розовую, что подставила меня с фальшивыми деньгами.

Мне сказали, что женщин-вампирш не бывает, так кто же она?

Третий звонок. Еще остававшиеся вокруг люди массово начали проходить в зал.

Марко оттеснили в сторону, и я почувствовала, как на талию легла рука бывшего. Он мягко подтолкнул меня к выходу на ложу.

Торопливо прошла вглубь, усевшись на крохотный диванчик. Происходящее на сцене отсюда было видно, как на ладони. Снизу располагалась оркестровая яма, в которой музыканты готовились к выступлению. Со стороны амфитеатра из зрительных кресел все еще были слышны голоса, но и они затихали со временем. Атмосфера была строгой, торжественной, предвкушающей чудо.

И лишь мне было совсем не до этого чуда. Я, словно завороженная, смотрела, как Чонгук медленно приближается, прожигая душу пугающим взглядом.

— Привет, — шепнула я ему, от нервного озноба зуб на зуб не попадал.

Почему я сейчас так переживала? Почему боялась?

Ведь мне нечего было скрывать, я не была ни в чем виновата.

Мужчина подошел вплотную, сел рядом, поднял руку, убирая выбившуюся из прически прядь, провел кончиками пальцев по щеке.

— Привет, — нетерпеливый шепот коснулся моей кожи. — Вот теперь я готов слушать твои объяснения.

И что же он хочет услышать? Я уже все рассказала. Если он не верит мне, то нет смысла из раза в раз повторять одно и то же! Я тряхнула головой, упрямо поджав губы.

Он улыбнулся, но его улыбка не сулила ничего хорошего.

— Зачем ты вообще вышла из дома? — вдруг жестко спросил он, резко тряхнув за плечи. — За два дня я успел поднять на уши весь город, и представь же, каково было мое удивление, когда выплыл Дживу с требованием переговоров от оборотней. А теперь выясняется, что Марко при этом твой папаша?!

— Ты в своем уме?! — я стукнула его по руке, которой он держал меня. — По-твоему, я специально все это подстроила?

— Откуда мне знать? — он чуть отодвинулся.

В зале начали гасить свет, зазвучали первые звуки музыки.

— Знаешь, — как ни горько было это признавать, но слова все же просились наружу, грозя в противном случае буквально сжечь изнутри. — Возможно, все к лучшему? Надо признать, что мы просто не созданы друг для друга. Ты мне не веришь, что бы я ни говорила, а я не хочу еще сильнее ввязываться во всю ту грязь и чертовщину, что тебя окружает. Еще недавно у меня была работа, перспективы, да, впереди маячил декрет, но ведь все справляются. И я бы справилась. И лишь стоило случайно встретиться с тобой, как все полетело в тартарары...

— Не говори так, — глухо попросил он.

— Но это правда. Нам действительно лучше друг без друга, — отрезала я, хотя на этих словах в горле встал ком.

Занавес открылся, представляя зрителям людей в египетских одеждах, декорации стен с древними фресками. Аплодисменты с каждой секундой становились все громче и громче, как лавина, они проносились по всем рядам, усиливая друг друга.

— Если ребенок мой, то...

— «Если». Опять это «если»! — спасительная темнота вокруг скрывала выступившие на глазах слезы. — Если ты не уверен даже, что я тебе не изменяла, то зачем это все? Или решил провести тест ДНК, когда ребенок родится? И только потом принимать решение?

— Лиса... — он вдруг взял мою руку в свою, и это простое, казалось бы, действие моментально отозвалось тысячей мурашек по всему телу. — Я сотню лет был один. Не подпускал никого к себе. Я хочу тебе верить, но...

— Но?..

— Но мне просто нужно время.

Мужчина в форме египетского военачальника запел пронзительно и сильно. Итальянский язык имел свое особое звучание. Сверху над сценой висело табло, на котором бегущей строкой высвечивался перевод.

«...Лишь для тебя я достиг победы...»

— Отлично, — я попыталась встать, но Чонгук  не дал мне этого сделать, — сообщи, когда время придет. Я не хочу мириться с постоянными обвинениями до тех пор, пока ты привыкнешь, или что там тебе нужно!

Снова попыталась подняться, вот только он ловко потянул меня на себя, и в итоге я оказалась сидящей у него на коленях.

— На нас могут смотреть... — зашипела я.

— Пусть смотрят, — горячий шепот обжигал шею. Сладкая истома тут же затопила сознание. — Оборотни хотят мира... пожалуйста. Будет им мир. В конце концов, не мы начали эту войну. Кулон вернем позже.

— Я все еще в розыске, — напомнила я, пытаясь удержать его руки. Горячая ладонь скользнула по бедру вверх, под ткань платья.

Боже! Какой стыд! Нас может видеть весь зал!

На сцене на коленях стояла девушка в рабской одежде. Лицо ее блестело в свете прожекторов, и отсюда казалось, что это от слез. Весь вид говорил о безумном страдании. А пронзительный голос западал в самую душу.

«Да, я люблю его, и за любовь страдаю ужасно...» — переводило табло сверху.

— Я почти это уладил, — Чонгук уткнулся мне в волосы, шумно вдыхая их аромат. — Дьявол, по крайней мере, теперь понятно, что я не спятил...

— Ты спятил! Тут же полно людей!

Попыталась соскользнуть на соседний стул, но он держал крепко.

— Нет, я про этот едва уловимый запах. Ты оборотень...

— Сам ты оборотень, — всхлипнула я, устав вырываться.

Этот мужчина — наваждение, болезнь. Что бы я ни делала, как бы ни бежала от него, я раз за разом оказываюсь в его руках. И, несмотря на все потрясения, мне не избавиться от чувств, что он разжег в моем сердце.

Рабыня на сцене заканчивала свою песню, и мне на миг показалось, что она поет не о себе, обо мне. Дочь эфиопского царя, с войсками которого сражались египтяне во главе с ее возлюбленным.

Мой отец оказался далеко не царем, да и нежных чувств я к Марко совсем не питала. Но то, что мы с Чонгуком очутились по разные стороны, было фактом.

— Одно слово, — попросил Чонгук. — Просто скажи мне. Ты хочешь остаться со мной? Я соглашусь на любые условия, но только если ты сама согласна быть рядом.

Глаза в глаза. Искренность, от которой перехватывало дыхание. Словно во сне я увидела со стороны себя, нас. Медленно-медленно кивнула.

Чонгук потянулся, невесомо касаясь моих губ своими, скрепляя этим поцелуем наш договор. Словно ставя клеймо на моем сердце. Печать, которую не смыть никогда.

Он поднялся, уводя меня из ложи.

В последний момент я успела лишь обернуться на сцену: там танцевали девушки в золотых одеждах. Легкие, изящные, таинственные. Я сразу узнаю момент из репетиции балета, который мы застали здесь чуть больше недели назад. Но сейчас все выглядит совсем по-другому. Словно силы притяжения больше нет, словно балерины — это и есть сошедшие на землю египетские божества, им доступна особая своя магия. И главная чаровница среди них — девушка с темными волосами, та самая, про которую просил Ким.

Она не танцует — эти движения можно было бы сравнить с песней, с музыкой тела, которая волнами расходится по залу, приводя всех присутствующих в состояние легкой эйфории.

Только теперь я поняла, почему Ким так жадно смотрел на нее. Должно быть, он и сейчас сидит где-нибудь в зале, жутко облизывается и прожигает ее голодным взглядом.

Мы вышли в фойе, быстрым шагом направились к лестнице. Каково же было мое удивление, когда я увидела прямо на ней сидящего мецената.

Он поднял на нас тоскливый взгляд.

— Она сейчас выступает, да? — пьяно спросил он. Встал, чуть покачиваясь.

Я кивнула.

— И как она? — спросил он жадно.

— Почему же вы сами не смотрите?

Ким  скривился так, словно у него разом заболели все зубы.

— Не удержусь и испорчу всем выступление, — пожал он плечами. — Слишком уж... вкусно.

Музыка в зале на миг стихла, но лишь затем, чтобы смениться торжественными звуками: началась партия мужского баритона.

— Партия Рамфиса, — странно улыбнулся Дживу и повернулся к Чонгуку. — Еще даже не середина, а вы уже уходите. Ты ведь понимаешь, что, забрав ее, ты фактически согласишься с условиями, что выдвинул тебе Галавиц? В этом храме Терпсихоры любые действия приобретают вид нерушимых договоров, подписанных кровью. Такова сила арбитров.

Чонгук ничего на это не ответил, прошел мимо, начав спуск по лестнице. Меценат снова опустился на ступеньку, прислушиваясь к доносящимся из зала звукам музыки. Кивнув ему на прощание, я отправилась вслед за Чонгуком.

Но в вестибюле состоялась еще одна встреча. У самого входа поджидал мой отец, скрестив руки на груди, сверкая волшебным кулоном на шее.

Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоял Сухо. На этот раз уже без блондинки.

Чонгук кивнул брату, и тот сразу же подошел.

— Ну что, — голос Марко сочился ядом, — убедился в качестве «товара»?

— Сухр, уведи отсюда Лису, пожалуйста.

— Она никуда не пойдет, пока ты не согласился на мои условия.

— Будет тебе перемирие, — буквально выплюнул Чонгук. — Сухо.

Мужчина качнул белой головой, показывая мне, что пора уходить. Дважды просить не пришлось.

Оставаться рядом с новоявленным папашей мне не хотелось ни секунды. И уж тем более возвращаться в подвал в доме у кладбища.

Выйдя на улицу, села с Сухо в машину. Взревел мотор, мы выехали с парковки, свернув на дорогу.

— Жвачку хочешь? — мужчина закинул в рот, кажется, целых полпачки, отчего я уловила едва заметный запах мяты в салоне. Желудок сделал неприятный кульбит.

— Я только фруктовые ем, от остальных меня тошнит. Токсикоз, все такое... — рассеянно отозвалась я. И тут вспомнила о том, что сказал Марко, когда мы пришли в оперу.

Вот черт!

— Остановись! — сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Нам надо вернуться, срочно!

— Что случилось? — Сухо бросил короткий взгляд через плечо.

— Пожалуйста! — из-за охватившей разом паники я и сказать не могла толком, что происходит.

— Тут нельзя останавливаться, плюс двойная сплошная. Отмазаться, конечно, проблем не будет, но смотри, какой плотный поток, в кого-нибудь врежемся. Люди такие хрупкие... — миролюбиво постарался урезонить меня он, объясняя как ребенку. — Сейчас вот доедем до разворота...

— Нам надо вернуться... — прошептала я.

Перед глазами всплыло злорадное лицо Марко:

«Я тебе в обед яд подсыпал...»

Неужели я теперь умру? Как быстро действует яд? Мне стало казаться, что кружится голова и не хватает воздуха. Надавила кнопку на двери, приоткрывая окно, жадно глотая морозную свежесть с улицы.

Тяжело сглотнула, слюна была горькой. Может, Раис все-таки пошутил? Ведь в оперном театре я чувствовала себя вполне обычно. И сейчас просто себя накручиваю...

— Да скажи уже, что случилось! — не выдержав, прикрикнул Сухо.— Мне брат за тебя голову снимет. Особенно после... Рожаешь, что ли?

— Меня... отравили, — призналась я.

Сухо резко нажал на тормоза. Сзади послышались протяжные гудки автомобилей.

Я почувствовала, как от резкой остановки желудок скрутило, содержимое просилось наружу. Только и успела, что приоткрыть дверь, как меня вывернуло прямо на обочину.

Мужчина обернулся, схватил меня за руку и потянул к себе.

Он полоснул ногтем по коже, и на ней тотчас выступили алые бисеринки.

— Что ты делаешь?.. — слабо возмутилась я, вытирая губы тыльной стороной руки, но вампир лишь наклонился и слизнул кровь с моей руки.

Причмокнул, словно смакуя.

— Не чувствую у тебя в крови посторонних примесей. Вполне съедобно, — несмотря на дикость его слов, я облегченно выдохнула. — Хотя определенный привкус, конечно, есть...

А вот последняя фраза заставила вновь напрячься.

— Привкус? Это может быть яд?

— Конечно, может... — покивал он с усмешкой, но, увидев, как я начинаю судорожно хвататься за подлокотник, поспешил успокоить. — Мне кажется, это из-за твоего выяснившегося происхождения. Хотя если бы я не знал, то не даже не заподозрил бы неладного. Все-таки человеческая кровь вся очень разная на вкус. Все равно как сравнивать с сыром. У кого-то это «дор блю», у кого-то «камамбер», а у кого-то копченая «косичка».

Я нервно хихикнула.

— Успокойся. Ты не отравлена. Я бы почувствовал. Просто укачало на нервной почве.

Сухо, тем временем, снова завел мотор, набирая скорость. Окно машины все еще было отрыто, и при движении в лицо ударил поток воздуха. Я закуталась поплотнее в куртку, но закрывать окно не стала.

Значит, все-таки Марко наврал? И со мной все хорошо?

— Но вообще я не силен по части химического состава крови или даже генома человека и его влияния на вкусовые ощущения. Это тебе лучше к братцу. Он... — Сухо сделал вид, что задумался, а затем туманно произнес, — скажем так, много исследований проводил на эту тему. Ганнибал Лектер от науки, блин.

Я вспомнила, что читала новости как раз об исследованиях в «Алмаз-фарм», о том, что это как-то связали с оборонным заводом, где я работала. Но, судя по всему, то, что делал Чонгук, его брату не очень нравилось.

— А что за исследования? Он мне ничего не рассказывал. Я думала, они там просто новые лекарства испытывают.

— Ага. Лекарства, лекарства... — покивал Сухо с такой язвительностью, что сразу становилось ясно: ни о чем целебном речи и не идет. — Он у себя ищет способ выявления генов, которые делают из людей нелюдей. Ты представляешь, чем это может грозить?

Похоже, Сухо эти исследования брата совсем не одобрял.

— Тем, что некоторые люди будут жить дольше? Или, может, даже все будут жить дольше?

— А по-твоему это благо? — судя по тому, как недобро заблестели его глаза, тема была для него «любимой мозолью».

Решив, что лучше я обо всем спрошу у Чонгука, поспешила перевести разговор в другое русло:

— А чем вы вообще питаетесь? — я уже задавала несколько раз этот вопрос Чонгуку, но тот либо уходил от ответа, либо начинал рассказывать про донорскую кровь. Но Сухо не было нужды казаться для меня лучше, чем есть, или он не должен был бояться меня напугать.

На улице уже стемнело. Зажигались фонари, проезжающие мимо машины ярко светили фарами.

— Если говорить о вампирах вообще, то чаще всего используют проституток, — усмехнулся мужчина.

Я закашлялась.

— Вы их убиваете?

— Пф... вот еще. С трупом возиться, — он повернулся, посмотрев на меня как на умалишенную. — Держи лайфхак. Научишь своего ребенка, когда подрастет. Вызываешь девушку, гипнотизируешь, отпиваешь пол литра. Затем расплачиваешься и шлешь лесом. Даже если она и заметит потом какие-то небольшие ранки у себя, то в полицию не пойдет.

— Охренеть! — не слишком вежливо прокомментировала я. — Надеюсь, моему ребенку такое не понадобится. А вы заразиться не боитесь?

— Надейся, надейся, — фыркнул Сухо, проигнорировав вторую часть вопроса.

Дальнейший путь прошел молча, мы свернули на Сиреневую улицу и остановились у дома с многочисленными вишневыми деревьями.

Сухо открыл мне дверь, пропуская внутрь:

— Я прогуляюсь вокруг дома, пока братец не вернется. Покараулю, так сказать, — кивнул он мне.

Я благодарно улыбнулась, проходя внутрь. Включила свет в прихожей. Не была здесь всего пару дней, но будто бы прошла целая вечность. Даже стены казались... родными? Словно все здесь ждало меня.

По ногам скользнул пушистый комочек, я наклонилась, взяв на руки белую кошечку.

— Привет, кошка по имени Кошка, — весело потрепала ее по холке.

Та недовольно мяукнула, спрыгнула с рук, но затем опять подошла, начав тереться о ноги.

Еще недавно необходимость быть здесь воспринималась как заточение, а сейчас для меня это походило на возвращение домой и освобождение. Как все-таки быстро может поменяться человеческое отношение к одному и тому же факту. Всего то и надо, что попасть в смертельно опасную ситуацию. Пусть даже в этом случае убивать меня никто не собирался.

И все-таки было очень волнительно по поводу того, как закончится встреча Чонгука и Марко. Я все время вздрагивала от малейшего шума, кидалась к дверям, проверять, не идет ли кто.

Чтобы хоть как-то себя успокоить, сварила кофе, затем нашла засохший хлеб, пару яиц. Видимо, без меня тут никто не пополнял запас продуктов. И чтобы просто занять руки, принялась готовить хлебную запеканку, нарочно делая одни и те же движения по нескольку раз, только бы растянуть процесс.

В конце концов, когда запеканка была готова, положила ее в тарелку, уселась рядом.

Минут десять я просто бессмысленно ковыряла ее вилкой, руки ощутимо дрожали.

Господи, да я так не нервничала, кажется, даже когда была заперта в том подвале у Марко!

Но как сейчас не переживать? Я же сама отдала волшебный кулон, как я понимаю, с ним моему биологическому отцу никто навредить не может. Что если он решит использовать это и нападет первым?

Дверь скрипнула.

Я сорвалась с места, выбегая в коридор.

Чонгук зашел как ни в чем не бывало, улыбнулся мне, отправив куртку на вешалку.

— Все хорошо? — настороженно замер, уловив мою нервозность.

Вместо ответа я просто кинулась к нему на шею, прижимаясь всем телом.

— Ну что ты, маленькая... — прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы. — Все хорошо. Больше тебя никто не тронет.