«Круг Восьми: Симфония Бессмертия»

Они собрались в самой высокой точке замка — на Астрономической башне, где небо казалось настолько близким, что звезды отражались в их глазах. Ветер трепал полы мантий, но внутри круга, который они образовали, царил абсолютный штиль.

— Предательство Сону было предупреждением, — голос Чана разнесся над парапетами. — Мир хочет разбить нас поодиночке. Но сегодня мы станем единым целым.

Чан протянул руку Чанбину, и их пальцы переплелись. Воздух вокруг них загустел, превращаясь в невидимый купол, вибрирующий от чистой мощи.

— Сынмин, начинай, — скомандовал лидер.

Сынмин и Чонин шагнули в центр. Сынмин коснулся пола ладонью, прочерчивая в воздухе идеальную геометрическую схему. Чонин выдохнул свою хаотичную магию прямо в эти линии, наполняя их живым, непредсказуемым пульсом. Золотистые искры и фиолетовые молнии сшили пространство между ними.

— Мы — фундамент, — произнес Сынмин. — Порядок в хаосе.

Слева от них Минхо и Джисон сомкнули руки. Лед Минхо начал стремительно заполнять грани возведенного Сынмином каркаса, превращая его в кристальную цитадель. Но стоило льду стать слишком хрупким, как жар Джисона закалил его, превращая в алмазную броню.— Мы — защита, — прошептал Джисон, и его глаза вспыхнули янтарем. — Холод, который греет своих.

Последними вступили Хёнджин и Феликс. Хван вскинул руки к небу, призывая огонь, но этот огонь не обжигал. Феликс подхватил его свет, дробя его на миллиарды солнечных зайчиков, которые заполнили каждую трещинку в их общем щите. Запах корицы стал настолько мощным, что казалось, сама башня превратилась в пряный сад посреди зимы.

— Мы — свет, — выдохнул Феликс, и золото на его запястье слилось с золотом Хёнджина.

В этот миг восемь сердец забились в один такт. Над замком вспыхнул столб призрачного света, невидимый для обычных людей, но ослепительный для любого мага. «Круг Восьми» замкнулся.

Теперь они чувствовали друг друга: страх Феликса, расчетливость Сынмина, уверенность Чана и нежность Минхо — всё это стало общим достоянием. Любая попытка Канцелярии ударить по одному из них теперь встретила бы сопротивление всех восьмерых.

Далеко внизу, в тенях коридоров, Ищейки Канцелярии попятились, закрывая глаза от ментальной боли. Иерархия была разрушена. На её месте возникла Семья.

— Теперь, — Чан обвел взглядом своих друзей, своих братьев, — пусть попробуют нас остановить.