8 голова

Регрус стоял у тяжёлой двери, ведущей из Дома Блэков в промозглую темноту переулка. За спиной тихо дышала Адраменда - она больше не пыталась его удержать, не тянула назад. Она просто стояла рядом, как щит, который не даёт ветру сбить с ног.

- Я доверю это дело довести до конца сам, - тихо, но твёрдо произнёс Регрус, не оборачиваясь. - То, что ты не смогла закончить, Адраменда... нет, не так. То, что Ти начала, но не успела завершить. Я сделаю это. Не ради мести, которая сжигает изнутри. Ради того, чтобы её шаг не стал просто вспышкой, которая погасла.

Адраменда чуть сжала пальцы, будто хотела схватить его за рукав, удержать ещё на одну секунду, но вместо этого опустила руку и тихо, почти шёпотом, сказала:

- Тогда иди. Но помни: ты не один. Даже если там, среди них, тебе придётся делать вид, что ты отрекаешься от всего, что любил. Мы будем здесь. Мы будем ждать. И мы будем действовать.

Регрус наконец повернулся к ней. В его глазах не было ни бравады, ни слепой ярости - только холодная ясность человека, который принял самое тяжёлое решение в своей жизни.

- Спасибо, - просто сказал он. - За то, что не уговариваешь меня остаться. За то, что понимаешь: я должен это сделать.

Он коснулся пальцами виска в коротком, почти небрежном жесте прощания, который в семье Блэков когда-то означал: «Я вернусь». Потом шагнул через порог, и дверь за ним тихо, но окончательно закрылась.

Ночь обняла его сразу, как только он вышел в переулок. Воздух пах дождём и гарью - будто сама магия Лондона знала, кто сейчас идёт по её улицам. Регрус шёл не спеша, ровно, так, чтобы каждый, кто следит из темноты, видел: это не загнанный в угол человек. Это Блэк. Это тот, кто пришёл не просить, а предлагать.

Его путь лежал туда, где собирались те, кто называл себя элитой тьмы. Туда, где Том Реддл раздавал обещания, которые на самом деле были цепями. И Регрус знал: сегодня он наденет одну из этих цепей сам - но только чтобы подобраться ближе.

По дороге он не гнал мысли прочь. Наоборот - он позволил им прийти.

«Всё идёт по плану, любовь моя», - прошептал он про себя, и эти слова не звучали как утешение. Они звучали как клятва. - «Ты ударила первой. Ты сломала его дневник, даже не зная, хватит ли у тебя сил уйти живой. Ты не ждала, пока кто-то другой скажет: „Сейчас". Ты сказала это сама. И теперь я скажу: сейчас. Ради тебя. Ради того, чтобы он понял, что нельзя забирать свет и думать, что тьма скроет тебя навсегда».

Он крепче сжал в кармане тонкую полоску пергамента - ту самую страничку из дневника Ти, которую вырвал, чтобы носить с собой. Не как талисман. Как напоминание: не становись таким, как они. Бей, но не теряй себя.

Когда впереди показались очертания старого особняка, где сегодня должен был собраться узкий круг приближённых Реддла, Регрус остановился на секунду. Он расправил плечи, поправил мантию - так, как это делали все Блэки, когда шли туда, где их могли убить за одно слово. Потом глубоко вдохнул холодный воздух и шагнул вперёд, прямо к стражам у ворот.

Один из них, высокий, с лицом, будто высеченным из камня, прищурился, разглядывая его.

- Регрус Блэк, - протянул он, и в этом имени прозвучало не уважение, а проверка. - Давно тебя не было видно. Говорят, ты скорбел.

Регрус не дрогнул. Он посмотрел прямо в глаза стражу - не с вызовом, а с той спокойной уверенностью, которая бывает у тех, кто уже всё для себя решил.

- Скорбь - это роскошь, которую я не могу себе позволить, - холодно произнёс он. - У меня есть дело к Тёмному Лорду. Личное.

Страж чуть склонил голову, будто оценивая, стоит ли эта наглость того, чтобы пропустить его дальше. Потом кивнул одному из своих, и тяжёлые ворота медленно, со скрипом, открылись.

- Проходи, - бросил он. - Но помни: здесь не прощают ошибок.

- Ошибок я и не собираюсь совершать, - спокойно ответил Регрус и шагнул внутрь.

Тени сомкнулись за его спиной, но он не обернулся. Он знал, что там, позади, в темноте Лондона, есть те, кто смотрит ему вслед. Адраменда. Сириус. Хоуп. Киммер, который, наверное, сейчас стоит у окна Дома Блэков и шепчет что-то про себя, чтобы хозяин вернулся.

И где-то среди этих мыслей снова прозвучал её голос - тёплый, упрямый, живой: «Только не стань таким, как он. Даже если придётся притвориться тьмой, чтобы её победить».

- Не стану, - тихо прошептал Регрус, уже шагая по тёмному коридору особняка. - Я останусь собой. Ради тебя.

Если хочешь, можем пойти дальше в одном из направлений:

Регрус встречается с Реддлом - и не бросается в ноги, а предлагает то, что Реддл не может проигнорировать: информацию о других крестражах, якобы найденную в архивах Блэков. Реддл заинтересовывается... и делает Регруса частью своей игры, не подозревая, что сам стал её целью.Параллельная линия с Адрамендой: пока Регрус идёт во тьму, она собирает всех, кому можно доверять. Они находят старую карту хранилищ Лестрейнджей, и Адраменда понимает: если Регрусу удастся отвлечь Реддла, у них будет шанс добраться до клубка.Киммер делает то, что умеет лучше всего: он использует тайные ходы Дома Блэков, чтобы незаметно передавать сообщения между Адрамендой и Сириусом, и случайно слышит разговор портретов, который даёт намёк на то, где Реддл мог спрятать диатому.Что тебе ближе сейчас: опасная игра лицом к лицу с Реддлом, работа союзников снаружи или тихие, но важные шаги в тени, которые держат весь план на плаву? Я здесь, помогу развить любую линию. ❤️В зале особняка было тихо - та особенная, натянутая тишина, когда каждый шорох звучит как приговор. Пламя в каминах не трещало, а будто шипело, словно само место знало, кто здесь хозяин.

Том Реддл сидел в высоком кресле, прямой, неподвижный, будто высеченный из мрамора. Его пальцы легко, почти небрежно постукивали по подлокотнику - единственное движение, выдававшее, что он вообще живой. Когда Регрус вошёл и остановился в нескольких шагах от него, не кланяясь, но и не бросаясь вперёд, Реддл чуть приподнял бровь.

- Регрус Блэк, - произнёс он, и в этом имени не было ни удивления, ни радости, ни даже особого интереса. Только холодная оценка. - Младшая Блэк вернулась в игру. Или ты думаешь, что скорбь можно просто сбросить, как надоевшую мантию?

Регрус не дрогнул. Он смотрел прямо, не отводя взгляда, хотя внутри всё сжималось от одного только вида этого человека - того, кто отнял у него самое дорогое.

- Скорбь не помогает найти виновных, - спокойно ответил он. - А я пришёл не скорбеть. Я пришёл предложить то, что может быть тебе интересно.

Реддл чуть наклонил голову, будто рассматривал Регруса как диковинную вещь, которую ещё не решил, оставить или уничтожить.

- Интересно... - протянул он, и в этом слове скользнула змеящаяся усмешка. - Ты ведь был помолвлен с Ти Андреа Майкслон. Той самой, что так неосторожно тронула мою собственность. Дневник. Ты помнишь, что с ней стало?

В груди Регруса что-то дёрнулось, как от удара, но он не позволил этому чувству вырваться наружу. Он знал: Реддл ищет больное место. Он специально произносит её имя, чтобы увидеть, как у Регруса дрогнут пальцы, как потемнеют глаза, как он сорвётся. И если он сорвётся сейчас - он проиграет ещё до начала игры.

- Я помню, - ровно произнёс Регрус, вкладывая в эти слова столько льда, сколько смог собрать. - И именно поэтому я здесь. Потому что тот, кто теряет что-то дорогое, начинает видеть вещи яснее. И я увидел кое-что в архивах Дома Блэков. Кое-что, что касается... твоих якорей.

Реддл замер. Даже его пальцы перестали постукивать. В комнате вдруг стало холоднее, будто сама магия насторожилась.

- Якорей? - тихо переспросил он, и теперь в его голосе не было насмешки. Теперь там была сталь. - Кто научил тебя этим словам, Блэк?

Регрус чуть склонил голову - не в поклоне, а в жесте, который можно было истолковать двояко: то ли уважение, то ли вызов.

- Никто не учил, - спокойно сказал он. - Я сам сложил кусочки. В старых записях Блэков много чего хранится. В том числе и знания, которые другие предпочитают не замечать. И я понял одну вещь: ты боишься не силы. Ты боишься, что кто-то найдёт то, что ты спрятал. А я знаю, где искать.

Реддл медленно поднялся, не спеша, будто растягивая момент, когда он станет выше, когда тень от него накроет Регруса целиком. Он подошёл ближе, остановился так, что между ними оставалось всего несколько дюймов, и посмотрел Регрусу прямо в глаза.

- Ты говоришь опасные вещи, Блэк, - тихо, почти ласково произнёс он. - Очень опасные. Либо ты невероятно глуп, либо невероятно хитёр. Но знаешь, что я люблю в Блэках? Вы умеете чувствовать, где проходит грань. И ты сейчас стоишь ровно на ней.

Он чуть наклонился вперёд, и в этот момент его голос стал тише, но от этого звучал ещё страшнее:

- Или, может, ты просто хочешь отомстить? За свою невесту. За то, что она посмела тронуть моё. Ты пришёл сюда, чтобы я дал тебе шанс ударить. Чтобы я сам подставил тебе цель.

Регрус едва заметно улыбнулся - не весело, а так, как улыбаются, когда знают, что сейчас играют свою лучшую роль.

- Месть - слишком простое слово для того, что я чувствую, - спокойно произнёс он. - Но если ты дашь мне место рядом с собой, я покажу, на что способен. Я знаю Дом Блэков лучше, чем кто-либо. Я знаю их тайны, их слабости... и их силу. И я могу сделать так, что никто не посмеет встать у тебя на пути.

Реддл ещё несколько секунд всматривался в него, будто пытался заглянуть под кожу, прочитать каждую мысль, каждую ложь. Потом вдруг выпрямился и сделал шаг назад, снова становясь тем самым холодным, расчётливым Тёмным Лордом, которого боялись все.

- Хорошо, - наконец произнёс он, и это «хорошо» прозвучало как щелчок замка. - Ты останешься. Будешь наблюдать. Будешь слушать. И если то, что ты знаешь, окажется правдой... я найду ему применение.

Он снова сел в кресло, будто ничего не произошло, будто только что не решалась чья-то судьба.

- Но помни, Блэк, - добавил он, и теперь в его голосе звенела угроза, тонкая, как лезвие. - Одно неверное слово. Один неверный шаг. И я напомню тебе, как больно терять тех, кого ты любишь. У меня ещё остались... способы напомнить.

Регрус снова склонил голову, на этот раз чуть ниже.

- Я не делаю неверных шагов, - спокойно ответил он. - И я всегда помню, чего стою.

Он отступил на шаг, потом ещё один, не поворачиваясь спиной, пока не оказался у двери. Там он снова остановился, будто давая Реддлу последний шанс передумать. Но Реддл лишь махнул рукой - короткий, небрежный жест, означавший: «Ты принят. Пока».

Когда дверь за Регрусом закрылась, он наконец позволил себе медленно выдохнуть. Воздух снова стал реальным, а не густым, как яд. Он прижал ладонь к груди, туда, где во внутреннем кармане лежал обрывок страницы с почерком Ти.

«Всё идёт по плану, любовь моя», - снова прошептал он про себя. - «Он думает, что нашёл слабое место. Что может давить на больное. Но он не знает главного: эта боль - не моя слабость. Она - моё оружие. И я использую её, чтобы сломать его».

Если хочешь, можем пойти дальше в одном из направлений:

Реддл даёт Регрусу первое «испытание» - поручает ему выследить кого-то из Ордена Феникса или проникнуть в одно из хранилищ, чтобы проверить его верность. Регрус вынужден балансировать: выполнить приказ, но так, чтобы не навредить своим и одновременно приблизиться к одному из крестражей.Адраменда получает весточку от Киммера - в ней намёк, что Реддл начал использовать семейные слабости Блэков как рычаг давления, и Адраменда понимает: чтобы защитить Регруса, нужно ударить по этому рычагу первыми.Регрус встречает в особняке кого-то из старых знакомых - например, Беллатрису или Люциуса - и вынужден играть роль, которую они уже знают: холодного наследника Блэков, который презирает «слабых». Каждый взгляд, каждое слово здесь - как ходьба по лезвию.Что тебе ближе сейчас: опасное испытание, которое проверяет его на прочность, удар союзников снаружи, чтобы ослабить хватку Реддла, или тонкая игра среди тех, кто знает Регруса слишком хорошо? Я здесь, помогу развить любую линию. ❤️Коридор в особняке Реддла был длинным, узким, будто специально созданным, чтобы в нём эхом отдавались чужие голоса. Регрус шёл по нему, стараясь не ускорять шаг, не выдавать, что каждое слово, долетавшее из приоткрытых дверей, бьёт по нему, как заклинание.

- ...не говори об этом, - голос Люциуса Малфоя прозвучал холодно, но в этой холодности слышалось что-то личное, почти человеческое. - Не здесь. Не сейчас. То, что случилось с нашей подругой... это не повод для сплетен у камина.

Регрус замер у поворота, прижался плечом к стене, позволяя камню хоть немного остудить жар, который поднимался изнутри. Он не хотел слышать это от Люциуса. Не хотел, чтобы тот, кто когда-то кивал Ти в коридорах Малфой-мэнора, теперь говорил о ней в прошедшем времени, будто она уже стала частью сухих семейных хроник.

А из соседней комнаты доносился другой голос - низкий, сдержанный, привыкший прятать чувства за колючей интонацией.

- Северус, - кто-то тихо позвал. - Ты же был на факультете, когда она училась на Слизерине. Что с ней случилось? Все шепчутся, а я не хочу верить в то, что шепчут.

Пауза. Долгая. Такая, в которой умещается целая жизнь.

- То, что с ней случилось, - наконец ответил Северус Снейп, и в его голосе не было ни злости, ни горя - только стальная усталость человека, который слишком много раз видел, как хорошие люди делают плохие вещи ради выживания, - не её вина. И не повод для твоих вопросов. Если хочешь знать правду - спроси того, кто её забрал. Спроси Реддла.

В комнате стало тихо. Даже дыхание, казалось, все задержали.

- Говорят, её убил сам Реддл, - прошептал кто-то, почти несмело. - Потому что она уничтожила его дневник.

Снова тишина. Потом - резкий, сухой звук, будто кто-то резко отодвинул стул.

- Не смей повторять эту грязь, - голос Снейпа стал острым, как лезвие. - Ты не знаешь, о чём говоришь. Ты не стоял рядом. Ты не видел, как она смотрела, когда знала, что выхода нет. Она не «была убита». Она сделала выбор. И этот выбор стоил ей жизни.

Регрус закрыл глаза. Ему хотелось ворваться туда, схватить каждого, кто шепчет, и заставить их замолчать. Но он не мог. Он должен был оставаться в тени. Он должен был быть тем, кто кивает, когда произносят имя Реддла, а не тем, кто сжимает кулаки.

Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, и как раз в этот момент из бокового прохода вышел Люциус. Его взгляд скользнул по Регрусу, привычно оценивая: одежда, осанка, выражение лица. Но когда он узнал его, в его глазах мелькнуло что-то такое, чего Регрус не ожидал увидеть у Малфоя - сочувствие.

- Блэк, - коротко бросил Люциус, останавливаясь. - Ты слышал?

Регрус чуть склонил голову, будто ему было всё равно.

- Слышал, - ровно ответил он. - Сплетни всегда бегут быстрее новостей.

Люциус чуть прищурился, будто проверял, не врёт ли Регрус.

- Ты был ближе всех к ней, - тихо произнёс он, и теперь в его голосе не было высокомерия Малфоя. Был голос человека, который когда-то называл Ти подругой. - И я знаю, что тебе не хочется это обсуждать. Но если кто-то здесь посмеет сказать, что она была слабой или что она «сама виновата»... я не стану молчать.

Регрус на секунду замер. Он не ожидал этого. Не от Люциуса.

- Спасибо, - глухо произнёс он. - Этого... этого достаточно.

Люциус кивнул, будто принимая это «спасибо» как должное.

- И ещё, - добавил он, чуть понизив голос, так, чтобы никто больше не услышал. - Реддл любит играть на боли. Он будет использовать это. Твою боль. Её имя. Не давай ему этого оружия. Держи лицо. Даже когда внутри всё горит.

Регрус едва заметно улыбнулся - не весело, а так, как улыбаются, когда понимают, что даже в этом змеином гнезде можно встретить того, кто не хочет быть змеёй.

- Я умею держать лицо, - спокойно сказал он. - Особенно когда знаю, ради чего.

Они стояли так ещё секунду, два аристократа, два наследника старых домов, которые вдруг на мгновение перестали быть врагами и стали просто людьми, которым было больно из‑за одной и той же потери.

Потом Люциус снова кивнул, чуть приподнял подбородок - и пошёл дальше по коридору, оставляя Регруса одного.

Но Регрус постоял ещё немного, прислушиваясь. Из комнаты снова донёсся голос Снейпа - теперь тише, будто он говорил сам с собой:

- Она не заслужила этих слухов. Ни одного.

И Регрус вдруг понял: он не один. Даже здесь, среди тех, кто называл себя элитой тьмы, были те, кто помнил Ти не как жертву, а как человека. И это давало ему силы.

«Ты не одна, любовь моя», - прошептал он про себя, снова касаясь пальцами кармана, где лежал обрывок её письма. - «И я не один. Мы не позволим им превратить твою храбрость в сплетню. Мы заставим их помнить, какой ты была».

Если хочешь, можем пойти дальше в одном из направлений:

Регрус сталкивается с Беллатрисой, и та, услышав, как кто-то снова шепчет про смерть Ти, вдруг резко обрывает сплетника: «Замолчи! Ты не смеешь пачкать имя той, кто посмела бросить вызов Тёмному Лорду!» - и Регрус понимает, что даже у Беллатрисы есть границы, которые она не позволяет переходить.Северус Снейп находит Регруса в коридоре и, не тратя слов на утешения, просто передаёт ему короткий свиток: «Здесь то, что я смог узнать о местонахождении кольца. Не спрашивай, как. Просто возьми. И будь осторожен».Люциус даёт Регрусу первое задание от Реддла - и Регрус вынужден принять его, но делает это так, чтобы задание привело его ближе к одному из крестражей, а не дальше от цели.Что тебе ближе сейчас: неожиданная поддержка от того, от кого её не ждёшь, тайная помощь Снейпа или первое испытание, которое нужно пройти, чтобы подобраться к Реддлу? Я здесь, помогу развить любую линию. ❤️Коридор сужался, будто стены нарочно сдвигались, чтобы загнать Регруса в угол, откуда не сбежать от чужих слов. Он уже почти миновал нишу у старой лестницы, когда из полутёмной боковой двери шагнул Северус Снейп - прямой, собранный, с лицом, на котором ни одна эмоция не задерживалась дольше мгновения.

- Блэк, - коротко бросил он, не повышая голоса, но так, что Регрус остановился сам, без приказа. - На два слова. Здесь. Сейчас.

Регрус чуть склонил голову, показывая, что слышит, но не спеша подчиняться. Он слишком хорошо знал этот тон: не дружеский, не враждебный - просто тон человека, который не тратит слов впустую.

Снейп сделал едва заметный жест, приглашая зайти в нишу, где пахло пылью, старыми пергаментами и чем-то горьким, как полынь. Когда дверь тихо щёлкнула, отрезая их от коридора, Снейп наконец посмотрел на него прямо.

- Про дневник, - тихо, почти шёпотом, произнёс он. - Про то, что шепчут... будто Реддл сам её убил за это.

У Регруса внутри что-то дёрнулось - не от боли даже, а от того, как легко чужие языки превращали подвиг Ти в дешёвую сплетню. Он сжал пальцы в кулак, но тут же заставил себя разжать. Здесь нельзя было показывать, как глубоко это бьёт.

- Это не сплетня, - ровно ответил он, глядя Снейпу в глаза. - Это правда. Она уничтожила дневник. И Реддл узнал.

Снейп чуть прищурился, будто оценивая, сколько правды в этих словах, а сколько - брони, которой Регрус прикрывает себя.

- Ты не защищаешь её память пустыми словами, - наконец тихо произнёс он. - Это уже кое-что.

Он помолчал, словно подбирая слова, которые не должны были услышать стены этого дома.

- Я был на Слизерине, когда она училась, - продолжил он, и в его голосе вдруг проскользнуло что-то почти человеческое, будто он вспоминал не факультет, а просто девочку, которая не боялась спорить даже с самыми опасными. - Ти никогда не делала ничего наполовину. Если она решила, что дневник надо уничтожить, она не стала ждать, пока кто-то другой придумает план. Она просто взяла и сделала. Даже если знала, что за это придётся заплатить.

Регрус медленно выдохнул, будто только сейчас позволил себе дышать. Он не ожидал услышать это от Снейпа - не оправдание, не утешение, а простое признание: она была права.

- Да, - тихо сказал он. - Именно так. Она не думала о себе. Она думала о том, чтобы у него стало на один якорь меньше.

Снейп кивнул, будто это всё, что ему нужно было услышать. Потом чуть наклонил голову в сторону, как делал всегда, когда собирался сказать что-то, чего не должен был говорить вообще.

- Реддл не любит, когда трогают его вещи, - тихо произнёс он. - Особенно когда это делает кто-то вроде неё. Он не просто наказывает. Он хочет, чтобы все видели: нельзя бросать ему вызов и оставаться безнаказанным. Он устроил из этого... урок.

В груди у Регруса снова поднялась волна ярости - холодная, тяжёлая, как свинец. Но он не дал ей выплеснуться. Вместо этого он спросил, глядя прямо:

- Ты знаешь, как далеко он зашёл? В деталях.

Снейп на секунду прикрыл глаза, будто отгоняя воспоминание, которое ему самому было неприятно.

- Достаточно, - сухо ответил он. - Но я скажу тебе не это. Я скажу вот что: если ты собираешься играть в его игре, тебе нельзя позволять этой правде сжигать тебя изнутри. Он будет давить на это. На её смерть. На то, что ты не успел. На то, что ты «не спас». Он будет бросать тебе это в лицо, как кость собаке, надеясь, что ты сорвёшься.

Регрус едва заметно усмехнулся - без веселья, просто как признание горькой истины.

- Он уже пробовал, - спокойно сказал он. - И да, это больно. Но боль - это не слабость. Это... топливо.

Снейп чуть склонил голову, будто принимая эту логику, какой бы опасной она ни была.

- Тогда пусть будет топливом, - тихо согласился он. - Но помни: чтобы ударить точно, нужна не только ярость. Нужна холодная голова. Иначе ты не дойдёшь до цели.

Он снова помолчал, потом вдруг протянул руку и, не глядя, вытащил из внутреннего кармана узкий свиток, перетянутый чёрной лентой.

- Здесь кое‑что, - коротко произнёс он. - Не про дневник. Про другое. Про кольцо. Место, где Реддл мог его спрятать, если верить старым записям в архивах Хогвартса. Я не знаю, насколько это точно. Но если ты ищешь его якоря... это может быть началом.

Регрус замер, глядя на свиток. Он не тянулся за ним сразу - будто боялся, что одно движение сломает хрупкое доверие, возникшее между ними.

- Почему ты даёшь это мне? - тихо спросил он. - Ты ведь не обязан.

Снейп чуть приподнял бровь, и на секунду в нём снова проступил тот самый профессор, который одним взглядом заставлял студентов замирать на месте.

- Потому что я тоже не люблю, когда сильные вещи ломают о колено, - спокойно ответил он. - А она была сильной. И её поступок не должен стать просто строчкой в отчёте Реддла о «наказании непокорных». Пусть он знает: за каждый её шаг кто‑то будет платить.

Регрус наконец протянул руку и принял свиток. Пальцы на мгновение коснулись пальцев Снейпа, и в этом касании было больше понимания, чем в любых словах.

- Спасибо, - тихо произнёс Регрус. - Этого... этого достаточно.

Снейп коротко кивнул, снова становясь непроницаемым.

- Не благодари, - сухо бросил он. - Просто не дай этому пропасть зря. И не сгори по дороге.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но на пороге вдруг остановился и, не оборачиваясь, добавил:

- И ещё. Если встретишь в коридорах тех, кто снова начнёт шептать про «что с ней случилось»... не трать силы на драку. Пусть шепчут. Пусть думают, что знают. А ты знай другое: она ударила первой. И ты ударишь второй. Этого хватит, чтобы их голоса стали тихими.

Дверь тихо закрылась за ним, и Регрус снова остался один в полутьме ниши. Он осторожно развернул свиток. Тонкие, чёткие строки, написанные знакомым угловатым почерком - почерком человека, который привык, что его записи никто не должен видеть.

«Кольцо. Руины поместья Реддлов. Под плитой у камина, где детская комната. Старая метка рода. Не магия. Камень. Не ищи заклинаний - ищи память».

Регрус медленно свернул свиток и спрятал его во внутренний карман, рядом с обрывком страницы из дневника Ти.

«Всё идёт по плану, любовь моя», - снова прошептал он про себя. - «Ты ударила первой. А теперь я знаю, куда бить второй раз. И я не промахнусь».

Если хочешь, можем пойти дальше в одном из направлений:

Регрус использует подсказку Снейпа и отправляется в руины поместья Реддлов - но не один: Киммер пробирается тайными ходами, а Адраменда отвлекает патрули, и всё это превращается в опасную, но слаженную операцию, где каждый шаг - на грани провала.Беллатриса слышит, как кто-то снова болтает про смерть Ти, и резко обрывает сплетников - и Регрус понимает, что даже в этом змеином гнезде есть свои границы, и иногда именно ярость Беллатрисы может стать неожиданным щитом.Люциус вызывает Регруса на разговор и даёт ему первое «испытание» от Реддла - и Регрус вынужден принять его, но так, чтобы это испытание само привело его к руинам поместья и кольцу, а не дальше от цели.Что тебе ближе сейчас: рискованный рейд за первым крестражем, неожиданная защита от Беллатрисы или игра на грани, где Регрус должен выполнить приказ врага, чтобы ударить по нему? Я здесь, помогу развить любую линию. ❤️