2 часть

Уже через 20 минут Данил стоял на пороге дома, ожидая, что ему откроют дверь.- Привет, проходи! - говорит Кирилл, открыв дверь, - долго ты, конечно.- Такси так долго ждал, - отвечает данька, снимая куртку и ботинки и проходя в зал, - я, кстати, купил швепс, как ты просил, и ещё одну пачку чипсов с креветками в белом вине.- Хорошо... Так, что делать будем? Может фильм посмотрим?- Ну давай, а какой? - спросил даня, высыпая чипсы в блюдо.- Я слышал, недавно фильмец вышел "жар-птица", может его глянем? - предложил Кирилл.- Жар-птица? Это же фильм о советских геях, ты уверен, что хочешь посмотреть его? - с опаской глянул на него Даня.- Это фильм о геях?! Ахуеть, я не знал, - кирилл немного прихуел от услышанного.- Ну да, - ответил тот.- Хотя, не важно, мне всё равно интересно посмотреть его.- Окей, включай пока, а я за стаканами сбегаю, - ответил Даня.- угу.Кирилл быстро находит этот фильм на кинопоиске и включает его. В это время Данюшка возвращается из кухни с двумя фужерами в руках, ставит их на стол и плюхается на диван рядом с Кириллом.- Можешь включать, - сказал даня, и кирилл сделал, что его попросили.

****Прошло уже 40 минут, бокалы пацанов стояли на столике перед диваном, на котором они сидели. А они сидят, смотря друг на друга, не отводя взгляд. Они уже были пьяные. Хотя, это странно, что их так быстро накрыло, сочетание терпкого швепса с мягким мартини было не настолько эффективным, чтобы начать действовать так быстро.

На экране показали очередной поцелуй главных героев. Данил перевёл быстрый взгляд на телевизор.

" Либо сейчас, либо никогда!" - сказал внутренний голос, и Данил сократил расстояние между парнями , настолько, что они соприкоснулись губами. Но это касание заменилось уже полноценным поцелуем со стороны Кирилла.

И сколько это продолжалось?5 -10 минут? Да хер его знает, они просто целовались, вперемешку с алкоголем , что давало ещё большего эффекта страсти, ещё большего желания раздеть, овладеть, заполучить запретный плод.

Руки Данила обвивали шею Кирилла, не выпуская, в тот момент как руки Кири лежали на бёдрах пацана, немного их сминая, от чего тот постанывал в поцелуй и выгибался дугой, но поцелуй не прерывал.

Вскоре они всё же отстранились друг от друга, так как воздуха стало не хватать. Даня вновь разлил по бокалам швепс с мартини, закусив чипсиной.

Кириллу это показалось очень соблазнительным, из-за чего желание овладеть Даней поднялось на планку выше.

- Никогда бы не подумал, что ты можешь быть таким соблазнительным.

Сказал Киря, лизнув мочку уха Дани, от чего у последнего перехватило дыхание.

- Н-не делай так, это смущает....

Кирилл усмехнулся, его низкий смешок заставил Данила вздрогнуть. Он почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.

– А что тогда не смущает? – тихо прошептал Кирилл, его губы снова нашли ухо Дани, на этот раз касаясь его легкими, едва уловимыми поцелуями. Его рука, лежавшая на бедре Дани, медленно поползла выше, к поясу джинсов.

Даня замер. Весь его мир сузился до этого прикосновения, до горячего дыхания на шее, до бешеного стука сердца в ушах. Он боялся пошевелиться, боялся спугнуть этот хрупкий, странный и пьянящий момент. Мысли путались, смешиваясь с остатками алкоголя в крови. "Это неправильно... Мы оба парни... А если кто-то узнает?" – пронеслось в голове.

Но потом он посмотрел на Кирилла. На его темные, сейчас такие серьезные глаза, в которых плясали отблески телевизора и читалось что-то неуверенное, почти испуганное, скрытое за маской бравады. И этот испуг сделал его реальным, уязвимым. Таким же, как он сам.

– Кирь... – снова выдохнул Даня, и его голос дрогнул. Он поднял руку и неуверенно коснулся пальцами щеки Кирилла, чувствуя подушечками легкую щетину. – Мы же... мы же друзья.

Кирилл на мгновение замер, его взгляд стал еще серьезнее.–А кто сказал, что друзья не могут быть... чем-то большим? – он произнес это так тихо, что слова почти потонули в звуках фильма. – Или... или ты хочешь, чтобы я остановился?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и решающий. Даня чувствовал, как под ладонью Кирилла напряглись мышцы его ноги. Он мог бы все закончить сейчас. Сказать «да», отодвинуться, посмеяться с нервным облегчением и сделать вид, что ничего не было. Вернуться к своей безопасной, привычной жизни, где он просто втайне вздыхал по лучшему другу.

Но он посмотрел в эти голубые «омуты», которые так манили его, и понял, что не хочет возвращаться. Не хочет притворяться.

Он медленно, будто боясь спугнуть собственное решение, покачал головой.–Нет, – прошептал он. – Не хочешь.

Улыбка, тронувшая губы Кирилла, была самой настоящей, без тени насмешки. Он больше не говорил. Он просто притянул Данила ближе и снова поцеловал, и на этот раз в его поцелуе не было спешки или пьяной дерзости. Он был медленным, исследующим, нежным.

Этот поцелуй был совсем другим. Медленным, глубоким, без панической спешки. В нем было любопытство и какая-то новая, трепетная нежность. Когда их губы наконец разомкнулись, они остались сидеть совсем близко, их лбы соприкасались, дыхание смешалось – горячее, прерывистое.

Даня не осознавал, что плачет, пока Кирилл не провел большим пальцем по его щеке, смазывая влажную дорожку.–Эй, – тихо сказал Кирилл, его голос был хриплым, но мягким. – Ты чего?Даня всхлипнул,самому себе казаясь нелепым, и поспешно вытер лицо рукавом.–Не знаю, – сдавленно прошептал он. – Просто... Я так долго... боялся. Думал, это только у меня одного.

Эти слова, казалось, сняли последнюю невидимую стену между ними. Кирилл закрыл глаза и тяжело вздохнул, будто сбросив с плеч огромный груз.–И я, – признался он, почти неслышно. – Всегда. С того самого дня, как ты впервые пришел ко мне делать проект по географии и разлил сок на мою тетрадь. Помнишь?Даня фыркнул сквозь слезы,и на его лице появилась дрожащая улыбка.–А ты тогда орал как резаный.–Потому что испугался, – откровенно сказал Кирилл. – Испугался, как сильно мне захотелось не на тебя орать, а... обнять тебя. Вот тогда все и началось.

Они замолчали, слушая, как завывает ветер за окном и как трещит динамик телевизора, где давно уже шел какой-то другой фильм. Воздух в комнате был густым и теплым, пахло чипсами, сладким мартини и чем-то новым, электрическим – их облегчением.

– И что теперь? – снова задал тот же вопрос Даня, но теперь в его голосе было меньше страха, а больше надежды.Кирилл откинулся на спинку дивана,все еще не выпуская его руку.–Не знаю, – повторил он честно. – Но... мы можем никуда не торопиться. Мы можем просто... побыть так. Сегодня. А завтра... завтра посмотрим.

Он посмотрел на Данила, и в его взгляде была такая ясность и решимость, что сердце Дани снова екнуло, но на этот раз от предвкушения.–Давай, – просто сказал Даня.

Он пристроился рядом, положив голову на плечо Кириллу, чувствуя, как под щекой напрягается мышца. Кирилл обнял его за плечи, и его пальцы нежно перебирали пряди волос на затылке Дани. Это было так естественно, так правильно, будто так и должно было быть всегда.

Так они и сидели, в тишине, нарушаемой лишь завыванием метели и их собственным ровным дыханием. Метель за окном начинала стихать, устав от своей бешеной пляски, уступая место тихому, почти торжественному спокойствию. Для них обоих старая жизнь, полная тайных вздохов и притворства, осталась там, за окном, замеченная снегом. А здесь, в теплой комнате, под звуки затихающего шторма, начиналось что-то новое. Что-то очень хрупкое и бесценное. И они бережно держали это в своих объятиях, не зная, что ждет их завтра, но больше не боясь этого «завтра».