•Не на 100% «Вовсе нет» •

Поверила ли я Эштрею? Не на все сто. Но какая-то часть меня верила — или хотела верить. Прошла неделя с тех пор, как выяснилось, что Кэсси — та еще шлюха.

В тот момент я ее ненавидела. Но знала, что это не может длиться вечно. Она была одной из моих лучших подруг — или была ею когда-то. Тяжело терять подругу, особенно в такой ситуации.Мэдди ее терпеть не могла, но, конечно, скучала по ней.

Я её давно не видела — может, потому, что она старалась не попадаться мне на глаза и не получить от меня по морде. В последнее время Эш вел себя... странно. Так казалось всем: и Мэдди, и Ру, и Зенни. Меня бесило, что он стал таким чудным ещё после выпускного — а ведь с тех пор прошло уже несколько месяцев.

Сейчас я была у Мэдди: мы устроили ночевку — я, Лекси, Кэт и Ру.

- «А-ха-ха-ха, сделайте это ещё раз!» — смеясь, говорила нам с Мэдди Кэт, собираясь снимать нас на видео. Мы стояли на кровати Мэдди, завернувшись в большое одеяло, словно в буррито; на нас были парики, а губы накрашены красной помадой.- Лекси и Би-Би подпевали нам, пока Ру курила «блант», высунувшись в окно. «ВЕДЬ ТЫ, ДЕТКА, — ФЕЙЕРВЕРК! ДАВАЙ, ПОКАЖИ ИМ, ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ! ЗАСТАВЬ ИХ АХНУТЬ, КОГДА БУДЕШЬ ЛЕТЕТЬ ПО НЕБУ! БАХ-БАХ-БАХ! СИЯЙ ЯРЧЕ ЛУНЫ!» — мы все громко пели, а из колонки Би-Би на полную мощность гремела песня Кэти Перри «Firework».

Мы все смеемся, когда мы с Мэдди цепляемся за одеяло и падаем с кровати на запасной матрас, постеленный на полу. Мы продолжаем смеяться, и тут раздается звуковой сигнал чьего-то телефона.

— «О, Си, это твой», — говорит Кэт, поднимая мой телефон, чтобы передать его мне. Мэдди стирает макияж и протягивает салфетку и мне.Я сажусь, беру телефон и стираю помаду. «Спасибо», — говорю я Кэт, разблокируя экран. Это было уведомление из Инстаграма: меня отметили в подписи к посту.

@username

подпись: @siennaryan это твой мужчина? Сегодня вечером на вечеринке возле парка Хайтейл он всю ночь приставал к этой девушке, думаю, вам нужно с ним поговорить😬 Почти уверен, что они занимались сексом в туалете🤣

Сердце уходит в пятки. Мне становится по-настоящему плохо. Я судорожно хватаю ртом воздух и роняю телефон; меня начинает трясти, и я прижимаю руку к груди. «Ого, Сиенна? Чт... Сиенна? Ты в порядке? Сиенна!» — восклицает Мэдди, и тут же все девочки сбегаются ко мне.

-«У нее паническая атака, отойдите!» — командует Лекси; теперь рядом со мной осталась только она. «Эй, Си! Си, посмотри на меня. Эй! Слушай мой голос, ладно? Считай до десяти. Давай, считай вместе со мной», — говорит Лекси, держа меня за руку. Мэдди подбирает мой телефон и начинает листать экран.

- «Сука», — бросает она, поднимаясь на ноги. «Ты куда?» — спрашивает Кэт у Мэдди. «Посмотрите, какого хрена у нее паническая атака!» — говорит Мэдди, швыряя мне мой телефон, и выходит из комнаты. «Ох, черт...» — произносит Кэт. Все, кроме Лекси, смотрят на телефон. «Я пойду остановлю ее, пока она не натворила чего-нибудь, о чем потом пожалеет — и что, скорее всего, незаконно», — говорит Кэт, встает и выбегает следом.

Я немного успокоилась, но теперь снова зарыдала. «Господи», — шепчет Лекси, обнимая меня. «Может, позвонить Зенни?.. Я позвоню Зенни...» — говорит Би-Би и набирает номер.

Э-э, привет, Зенни, это Би-Би... Слушай, тут такое дело: у Сиенны случилась паническая атака, можешь приехать?.. Ага... ладно, увидимся через минуту... пока», — говорит Би-Би, разговаривая с Зенни, и завершает звонок. «Почему, черт возьми, это вечно происходит со мной?» — спрашиваю я, судорожно вдыхая.

В тот миг мне казалось, будто из меня вытянули всю жизнь. Будто настал конец света, и никакого счастливого финала мне не светит. Это было, пожалуй, самое ужасное чувство, которое я когда-либо испытывала.

Я мечтала об идеальном парне. О том, кому было бы небезразлично мое состояние и кто ни за что на свете не причинил бы мне боли. О том, кто любил бы меня такой, какая я есть, и не хотел бы во мне ничего менять. О том, кто мечтал бы лишь об одной девушке — обо мне... Я понимала, что больше не смогу прикасаться к нему, обнимать или целовать его так, как раньше, — зная, что его губы касались кого-то другого, хотя должны были касаться моих...

Я думала, он — тот самый. Я думала, что Эштрей — это «тот самый». Тот, кто не причинит мне боли; тот, для кого я всегда буду на первом месте; тот, кому плевать, как я выгляжу каждый день, и кто ценит меня настоящую. Но, судя по всему, у меня были галлюцинации.

«Ничего из этого не было по-настоящему... всё это было лишь иллюзией».

Прошло всего несколько дней с тех пор, как Эштрей мне изменил. Я игнорировала любые сообщения, звонки, письма, голосовые — вообще всё, что мне кто-либо присылал. Особенно от него.

Я не хотела ничего о нем слышать. Совсем. Всё это время я сидела дома, рыдала, ела и спала в компании моей малышки Нии, Мэдди и Лекси. Иногда заглядывала и Зенни, но не так часто, как Мэдди и Лекси. Они всё это время были рядом. Убеждали меня, что без него мне будет лучше, и говорили прочие правильные и утешительные вещи, которые обычно говорят лучшие подруги.

— «Мне так жалко Дори», — говорю я, доедая попкорн за Лекси. Мы смотрим «В поисках Дори»: Мэдди сидит по одну сторону от меня, Лекси — по другую. — «Она такая одинокая...» — произносит Мэдди, доедая свой попкорн. Я снова выпадаю из реальности. Со мной это стало часто случаться: я просто «отключаюсь» и начинаю плакать. — «Эй, эй, эй, не витай в облаках, следи за фильмом, Си», — говорит Лекси, щелкая пальцами у меня перед лицом. Я вздыхаю.

Я продолжаю смотреть фильм с девочками, пока не раздается звонок в дверь. Я приподнимаюсь, но Мэдди меня останавливает. «Подожди, я схожу», — говорит она. «Нет, Мэдди, если это тот, о ком я думаю, мне нужно поговорить с ним самой. Останься», — говорю я; она вздыхает и уступает мне.

Я выхожу из комнаты и иду по коридору, когда слышу голоса у входной двери.

— «Она не хочет тебя видеть», — говорит Зенни. —«Пожалуйста, Зенни, мне нужно с ней поговорить. Она игнорирует все мои звонки, сообщения — вообще всё», — слышу я знакомый голос, который меньше всего хотела бы сейчас слышать. — «И правильно делает, ты, мудак хренов. Ты обидел мою младшую сестренку, понял? Ей пришлось пережить столько дерьма, которого она совершенно не заслуживала! Ты был единственным человеком во всем этом паршивом мире, который ей был по-настоящему дорог и которому она доверяла!»,— говорит Зенни, и у меня на глаза наворачиваются слезы от того, как она за меня заступается.

-«...и всё же ты взял и испортил единственную хорошую вещь в её жизни!» — заканчивает Зен. «Зенни... я...» — заикается он, лишившись дара речи. Я кашляю, заставляя их обоих поднять на меня глаза. «С-Сиенна, послушай, я так... так...» — начинает он. «Заткнись, блядь. Зен...» — резко обрываю я его и жестом прошу Зен оставить нас ненадолго. Она кивает.«Знай: ты потерял моё уважение», — говорит Зен, отходя от двери. Я спускаюсь по лестнице, а он, похоже, собирается войти.

-«Не надо. Оставайся снаружи», — говорю я, подходя к двери. Я одета в шелковую пижаму, волосы заплетены в косу. Я выхожу на улицу и закрываю за собой дверь. Он не сводит с меня глаз. Я смотрю на него сурово, сцепив зубы и скрестив руки на груди. «Сиенна... послушай, мне так... так, блядь, жаль, ясно? Я... я хочу объясниться», — говорит он. Я слегка качаю головой.

-«Н-нет... нет никакого... оправдания... тому, что ты сделал, Эштрей», — произношу я, опустив голову.«Это не оправдание, Сиенна, это объяснение. Фотографии ничего не объясняют», — говорит он. «Ну, а мне этого объяснения вполне достаточно. Я устала от этого — чем бы, блядь, это ни было или во что бы оно ни превратилось. Мне это осточертело», — говорю я, глядя ему прямо в глаза и указывая жестом на нас обоих.

-«Ты... ты сделал мне больно... Эштрей, я бы... я бы никогда так с тобой не поступила...» — говорю я, и на глазах выступают слезы. «Сиенна, я знаю... Прости меня, малышка, но... клянусь, я не хотел, чтобы так вышло. Сиенна, я люблю тебя! Я в тебя влюблен!» — говорит он, пока я плачу и стараюсь не смотреть на него. Я плотно сжимаю губы, пытаясь сдержать рыдания. «Я был пьян и удолбан в хлам — ну, типа... никогда еще так не напивался, и... дерьмо дома довело меня до этого... я не соображал, что творю... клянусь, я... я просто отключился», — говорит он. Я смотрю на него, и выражение моего лица смягчается.

-«Она проснулась в твоей постели?..» — спрашиваю я. «Ч-что?» — переспрашивает он. «Она проснулась в твоей постели или нет, Эштрей?!» — кричу я, не переставая плакать. «Я... я не знаю...» — заикается он. «Хватит мне, блять, врать, Эштрей... я же не дура!» — снова кричу я. «Я... я не знаю! Может быть! Понятно?! Я... я не знаю...» — огрызается он, нервничая. Я опускаю взгляд; слезы катятся по щекам, а на душе становится тяжело. «...Думаю, тебе лучше уйти...» — говорю я, вытирая глаза.

-«Нет... нет, Сиенна, пожалуйста, нет! Я люблю тебя. Понятно?! Очень сильно, я бы никогда не сделал ничего, чтобы причинить тебе боль!» — говорит он. «Но ты сделал! Н-но ты сделал... у меня была жуткая паническая атака, Эштрей, я едва могла дышать! Я могла умереть!.. Ты ранил меня гораздо сильнее, чем думаешь, Эштрей...» — говорю я сквозь рыдания, отстраняясь от него. «М-мне т-так жаль... я не... я не хотел...» — произносит он, пытаясь осознать мои слова.

-«Ты её знал?» — спрашиваю я, и по моим щекам текут слёзы. «К-кто?» — глупо переспрашивает он. Я фыркаю. «Ты прекрасно, чёрт возьми, знаешь кто», — резко бросаю я. «Я... думаю, да... да...» — говорит он. Я делаю глубокий, дрожащий вдох, киваю и провожу языком по внутренней стороне щеки.

«Я люблю тебя, Сиенна... я... не хочу, чтобы всё это заканчивалось», — говорит он. «Кто будет любить тебя так, как я? Я всем пожертвовала, потому что мне небезразлична ты!» — резко бросаю я.«Сиенна...» — произносит он, пытаясь меня обнять. «Убери руки...» — говорю я, стараясь отстраниться. Он всё же притягивает меня к себе и обнимает, пока я рыдаю.

-«Всё хорошо......обещаю, я больше никогда так не поступлю, ладно? Пожалуйста, дай мне... ещё один шанс...» — шепчет он, поглаживая меня по руке и спине. Я шмыгаю носом и тяжело выдыхаю; выражение боли на моем лице сменяется бессилием. «Я... я не могу... для меня ты теперь совсем другой человек», — всхлипываю я. «Сиенна... пожалуйста...» — умоляет он. Я отстраняюсь. «Может быть, в другой жизни», — говорю я, выдавливая сквозь слёзы фальшивую улыбку и слегка кивая.

-«Но... я не могу прожить эту жизнь без тебя», — говорит он, и моё сердце тает от любви к человеку, который мне так дорог, но с которым я не могу быть вместе.

Я слегка улыбаюсь и качаю головой. «Знаю, что ты можешь... Может быть, в другой жизни я стану твоей, и на этот раз мы сдержим все свои обещания... Мы были бы против всего мира...» — говорю я, продолжая улыбаться, пока по щекам катятся слезы.

Он качает головой, и на его глазах тоже выступают слезы. У меня сердце разрывалось. Видеть, как плачет любовь всей моей жизни... Хуже всего было осознавать, что я не могу быть с ним. Я больше не могла ему доверять. По крайней мере, сейчас... да и в ближайшем будущем я тоже не представляю нас вместе...

— «Пока, Эш»,— говорю я, прежде чем открыть дверь и войти внутрь.— «Сиенна...»— произносит он, заставляя меня обернуться.По его щеке катится слеза, а на губах играет слабая улыбка. — «Я люблю тебя... и всегда буду любить», — говорит он. Я тоже слегка улыбаюсь в ответ. — «Я тебя тоже, гангстер...»,— отвечаю я; он кивает и уходит. Я закрываю дверь и тут же начинаю рыдать, сползая по ней вниз, пока не оказываюсь сидящей на полу.

Рука всё ещё сжимает дверную ручку.На секунду открыв глаза, я вижу Мэдди и Лекси: они сидят на ступеньках и вытирают слезы. — «Ты поступила правильно, Си»,— говорит Лекси. Они обе раскрывают объятия, приглашая меня подойти. Я встаю, всхлипывая, подбегаю к ним и плачу, уткнувшись им в плечи.

Все кончено...

Всем привет! Знаю давно не виделись: наконец-то начались летние каникулы я закрыла сессию.От этого момента у меня даже на глаза навернулись слезы, но это было началом конца. История подойдет к концу либо к следующей главе, либо чуть позже, но я подумаю написать продолжение!