Chapter 14: "Секунда"

ЧАСТЬ 2. Разум в огне.

«Нет, ты ошибаешься. Ты любишь лишь память обо мне.»

POV Valeria

Секунда – это всего лишь единица измерения времени, крохотная его часть, но сколько всего может произойти. Лишь за одну секунду кто-то может погибнуть от руки убийцы или попасть в аварию, умереть от рук кровожадного маньяка или решить свою судьбу самостоятельно, лишив себя возможности наслаждаться жизнью. Только за этот промежуток времени кто-то может признаться в своих чувствах, помириться или, наоборот, поссорится со своими родителям или близкими людьми. За секунду человек может обрести свой смысл жизни и в ту же секунду может его потерять. Кто-то лишь за одну секунду может появиться на свет, а кто-то может покинуть его навсегда.

Но разве это касается меня?

К сожалению или к счастью, это касается каждого из нас. И вот сейчас, в эту самую секунду, которая совсем незаметно проскользает мимо, уходя навсегда, я стою около больничной койки, на которой лежит бездыханное тело Влада, моего Влада, и всё ещё не могу поверить, что это произошло именно с ним. Переводя взгляд на приборы, которые ещё десять минут пищали, измеряя пульс и показывая состояние парня, поддерживая в нём жизнь, и которые вдруг перестали работать, показывая, что сердце Влада остановилось, я внезапно понимаю, что мир потерял для меня все краски, становясь чёрно-белым. В глазах темнеет, и я, обречённо глядя на своего возлюбленного, присаживаюсь на кровать, пытаясь осознать произошедшее. Обычно, в таких ситуациях хочется плакать, но... Но мои слёзы будто высохли, а в груди образовалась чёрная дыра, засасывающая в себя всё, что есть во мне, – она забирала умение радоваться жизни и улыбаться, сострадать другим, переживать за что-то, кроме этой ситуации, кажется, она забрала у меня даже умение говорить, оставив лишь пустоту. Она давила на меня. Убивала.

Всего пару часов назад мы, как совершенно нормальная влюблённая пара, шли по одной из заснеженных улочек, весело смеясь и строя планы на жизнь. Мы беззаботно перекидывались едкими словечками, кидая друг в друга снежки, и не могли даже представить того, что всё так произойдёт, но судьба всё давно решила за нас. Грёбанный пьяный водитель, не сумевший справиться с управлением своей супер-модной машины, сбил нас. Вот только Влад успел закрыт меня собой, давая мне шанс на жизнь. Но я не хочу жить эту жизнь без него. Не могу.

Сильные мужские руки прижимают меня к себе, нашёптывая какие-то слова – бездарная попытка успокоить мою тихую истерику, – а после меня просто выводят из палаты. Стало невыносимо больно идти, дышать, жить. Внутри будто разрушился весь мир, а сердце раскололось на миллионы осколков, которые собрать уже никто не сможет. И почему это называют разбитым сердцем? Кажется, будто все кости ломаются вместе с ним, превращаясь в пыль.

– Отпустите меня, – тихо бормочу я, не в силах сказать это громко. – Пустите, я хочу к нему, я не успела попрощаться. Я не успела сказать, что люблю. Я ничего не успела... – Моя тихая истерика перерастает в нечто большее, и моё тело начинает содрогаться в конвульсиях, из глаз текут горячие слёзы.

* * *

Громко пищит какой-то аппарат, заставляя меня прийти в себя, сердце бешено колотится, говоря о том, что я чрезвычайно напугана, а на щеках я чувствую тёплую жидкость. Попытка открыть глаза не венчается успехом, как и четыре последующие.

– Лер, открой свои глаза, – я слышу голос парня, который смутно мне знаком, но всё равно не могу разобрать кто это. Я как будто под куполом, разбить который не в силах.

– Лера, прошу тебя, мы же знаем, что ты можешь, – рядом раздаётся ещё один голос, который я тоже несомненно знаю.

Кто-то очень тёплый берёт мою руку в свою и проводит по своему лицу, я чувствую такую же тёплую жидкость на его щеках. Это слёзы? Купол даёт трещины, и теперь я могу узнать эти голоса. Макс и Игорь. Они тут.

– Валерия, если ты сейчас же не очнёшься, то я съем твою вкуснейшую пиццу с ананасами, а после заем её твоим любимым шоколадом с мятой, – раздаётся ещё один голос, который пытается звучать громко и уверенно, пытается быть радостным. Эд.

Веки будто сделаны из свинца, и мне стоит больших усилий распахнуть глаза. Слишком яркий свет «ударяет» по ним, заставляя меня сощуриться. Я гляжу на ребят, которые за совсем небольшой промежуток времени стали мне родными, и улыбаюсь. Они тут, рядом. Я на секунду улыбаюсь, но это выходит не слишком хорошо.

– А я говорил, что ради еды она и к жизни вернётся! – Радостно произносит Эдди, подходя ко мне ближе. – Ну привет, обманщица, – ребята все дружно сговорились называть меня именно так, их это забавляло.

– Привет, – мой голос невероятно хриплый и слабый, я бы никогда не узнала, если бы мне дали послушать его на диктофоне. – Где Влад?

– Я позову врача, – говорит Свят и, бросив на меня грустный взгляд, удаляется из палаты. Казалось, что парень попытался убежать от вопроса, отправившись за доктором.

Безусловно, меня волнует многое в данный момент, но больше всего я переживаю из-за этого парня. Он спас мою жизнь, но я не переживу, если за неё он расплатился своей.

– Он... – Дэн сконфуженно глядит на меня, пытаясь подобрать нужные слова. Моё сердце начинает бешено биться, что заметно отражается на приборах, которые начинают пищать. – С ним всё в порядке, – поспешно добавляет юноша, заметив моё волнение. Кажется , он что-то недоговаривает, поэтому отводит взгляд в сторону. – Ты плакала во «сне». Ты чего-то испугалась?

– Испугалась, что потеряла его, – произношу тихо я, опуская взгляд. Слава богу, это всего лишь сновидение. Но оно было настолько реальным, что я правда поверила в него.

В данный момент заходит врач, приветливо мне улыбаясь, а друзья учтиво уходят, пообещав, что скоро вернуться с чем-нибудь действительно вкусненьким, но в то же время полезным. Игорь Васильевич – именно так зовут моего лечащего врача, – долго расспрашивает меня о моём состоянии, а после уходит, напоследок сказав, что в больнице я проведу примерно неделю и что я определённо везунчик, ведь отделалась лишь потерей сознания, несколькими ссадинами и ушибом руки.

После посещения меня врачом я долго не могу найти себе место, поэтому поднимаюсь с кровати и, волоча за собой передвижную капельницу, босиком направляюсь на поиски той палаты, в которой находится Влад. После нескольких самостоятельных попыток, я всё же обращаюсь к медсестре, которая любезно мне называет номер помещения, где лежит юноша.

Мне никогда не нравились больницы: это место излучало непонятную энергетику счастья, боли, разочарования и ещё целого букета эмоций, врачи и медсёстры, приветливые и дружелюбные на вид, мило улыбаются, а от их улыбки становится не по себе – кажется, будто они знают то, чего не знаем мы. Дойдя наконец до нужной палаты, я шумно выдыхаю и прохожу внутрь.

Брюнет сидит на своей кровати, спиной к двери, вероятно, о чём-то задумавшись. На его тумбочке стоит какая-то фотография, где изображён он вместе с какой-то рыжей девушкой, скорее в его это его близкая подруга, а возможно сестра. Юноша смотрит в окно, его спина слегка сгорблена, левая рука перебинтована, ровным счётом как и голова.

– Влад? – С моих уст слетает его имя, хотя я даже и не задумывалась о произношении его имени, и парень, слегка подпрыгнув от неожиданности, поворачивается ко мне.

– Да? – Юноша глядит на меня глазами, в которых нет больше места той любви, с которой он смотрел на меня раньше. – Мы знакомы? Ты выглядишь помятой. Наверное, тебя тоже сбил тот мужчина?

– Да, то есть... Ты... Ты не помнишь меня? – Мои глаза начинают слезиться, а в сердце зарождается ноющая боль.

– Нет, извини, а должен? – Влад проводит здоровой рукой по перебинтованной голове и растерянно глядит на меня.

– Нет, прости, это я сглупила, – я улыбаюсь сквозь подступающие слёзы и, разворачиваясь, иду к себе в палату. Мне ужасно обидно и больно, но показать это юноше я не могу. Не должна. – Выздоравливай, – напоследок говорю я, прежде, чем покинуть палату.

И всё-таки я потеряла его. Мои страхи оказались реальными.